Сломленные

Вот, кажется, уже целую вечность Моно бьёт топором по музыкальной шкатулке, пытаясь спасти Шестую от образа монстра, в которого превратил её Тощий человек. Монстр не хочет отпускать девочку, изо всех сил защищая свою драгоценную шкатулку и яростно отбиваясь от Моно руками, пару раз чуть не задевая храбреца. Руки мальчишки дрожат то ли от усталости, то ли от страха, но он не намерен отступать, даже когда заметил, что с каждым ударом на стенах башни появляется какая-то противная, скользкая масса с глазами. В его голове отчаянно билась мысль о спасении своей подруги по несчастью. Осталось совсем чуть-чуть и Шестая будет свободна. Последний удар топором окончательно уничтожает проклятую вещицу, и сердце Моно радостно забилось, когда он заметил, что подруга вернулась в свой нормальный облик. Но башня не дала им передохнуть и вздохнуть с облегчением, потому что как только Шестая стала собой, всё вокруг стало рушиться, и дети заметили надвигающуюся на них мерзкую массу из плоти и глаз. Без лишних раздумий Шестая побежала вперёд, Моно за ней. Он старался не оглядываться, но появляющаяся из всех щелей сущность настигала его. Впереди появился мост, а за ним…о чудо! Выход из этого кошмара! Он манил своим светом и дети ускорили свой бег. Шестая была уже далеко впереди, а Моно, зацепившись ногой за какую-то щель, упал, но почувствовав, как противная масса почти касается его ног, тут же встаёт и бежит дальше. Безумный страх придаёт мальчику сил, его взгляд прикован к бежавшей впереди хрупкой фигурке в ярко-жёлтом дождевике. Вот девочка уже почти на конце моста, но тут он рушится, и между ней и Моно образовывается пропасть, она останавливается, протягивая ему руку. Мальчишка уже почти не имеет сил, но с бешено бьющимся сердцем он делает прыжок на доверие, как они с Шестой уже делали это не раз. Моно верит ей, она обязательно поймает его, её рука не раз уже спасала ему жизнь. Шестая не подводит: крепко ловит Моно за руку, и кажется, что их скитаниям и опасностям уже приходит конец, но… Моно поднимает свой взгляд на подругу и их глаза встречаются. Увидев его лицо, Шестая на миг вздрагивает, в глазах девочки мелькает сначала непонятный для мальчика ужас, а затем её лицо искажает гримаса жестокости и злости, от которой у него всё холодеет внутри. «Неужели она отпустит меня? — мелькает мимоходом мысль в голове Моно, — нет, она не может, ведь мы столько вместе перенесли, из стольких передряг выбрались! Нет, это невозможно!» Но глаза Шестой покрываются пугающей чернотой, в них горит огонь непоколебимой решимости, который убеждает его в обратном. Моно не сразу чувствует, как пальцы девочки разжимаются и она выдёргивает из его хватки свою руку, не сразу верит, что она предала его, так цинично, так безжалостно, так подло и жестоко. В его глазах, устремлённых на неё, читается шок, неверие, непонимание. Но всё, что он видит, это лицо Шестой, которое не выражало никаких эмоций, кроме полного безразличия, а затем, как она без всяких угрызений совести спокойно разворачивается и уходит, исчезая за спасительной дверью. Дальше Моно почувствовал, как его поглощает бездна. * * * Моно открывает свои глаза и оглядывается по сторонам, делает глубокий вдох и выдох, убеждаясь в том, что он выжил после падения на дно башни, хотя этот факт его совершенно не радовал. Мальчик не без усилий поднимается и с ужасом вздрагивает, понимая, что спасло его от смерти: мерзкая плоть с глазами теперь была повсюду, куда бы он не ступил. На лице появилась гримаса отвращения и Моно медленно идёт вперёд, без конкретной цели, ему было уже всё равно, что встретится ему на пути и куда он в итоге придёт. Моно не сразу заметил, что ходит по кругу, не сразу увидел возвышение и одинокий стул, стоящий на этом возвышении. Усталость взяла своё и мальчик просто залез на стул и сел, свесив из него ноги. Ему не хотелось ни о чём думать, не хотелось ничего чувствовать и вспоминать о подлом предательстве Шестой. Хотелось, чтобы сердце просто превратилось в холодную, твёрдую льдышку, а лучше, чтобы его просто вырвали из груди вместе с болью, которую он сейчас чувствует. При этих мыслях Моно, бездна, словно услышав его, стала надвигаться на него со всех сторон, заставив мальчика инстинктивно прикрыть голову руками, но даже когда всё сомкнулось вокруг него, он с удивлением понял, что ничего не произошло. Но ровно через секунду этот факт перестал его интересовать и Моно снова опустил голову на руки, отдаваясь горьким мыслям, никак не уходившим из его головы, вновь и вновь прокручивая перед внутренним взором все моменты, прожитые с той, которую он считал своим другом. Даже сейчас мозг мальчика отчаянно пытался найти оправдание поступку Шестой, но не находил его. Миллион раз в его голове прокручиваются бесконечные «почему?», и не менее щемящее «за что?» За что она так поступила с ним? Чем он заслужил такое мерзкое предательство? Неужели тем, что разбил её шкатулку? Или тем, что не смог спасти от Тощего человека? Но это было невозможно — он бы просто забрал их обоих и это был бы их общий конец! Память услужливо напомнила, кто именно выпустил Тощего из его заточения и помог ему перейти в реальный мир, где он и поймал Шестую, но… Разве её спасение не искупило его вину? Видимо, нет. Моно тяжело вздыхает и проводит пальцами по своей щеке, чувствуя что-то мокрое на своей коже. Слёзы, как же давно их не было, мальчик никогда не позволял себе плакать, но сейчас тяжёлые, горячие капли непрерывно текли из его глаз и он не в силах был их остановить. Раз за разом губы Моно шепчут её имя, имя той, которой всегда доверял. Каждая буква её имени словно отдаётся горьким послевкусием, оседая осадком и неутолимой болью на его сломленной душе, которая отныне уже никогда не будет прежней. В бездне нет ничего человеческого, как и в этой девочке в ярко-жёлтом дождевике, есть лишь тьма, которая медленно, словно скользкая змея, приняла его в кольца своих объятий.        — Больно, когда тебя предают, не правда ли, мой мальчик? — прозвучал низкий голос, который заставил Моно вздрогнуть от осознания того, что он в бездне не один, — а я ведь хотел уберечь тебя от этой боли. Моно стал оглядываться по сторонам в поисках обладателя этого незнакомого, но одновременно такого знакомого голоса. Мальчик не мог избавиться от странного ощущения, что этот голос знаком ему.        — Кто ты? — спросил он наконец-то, нарушив молчание.        — Я тот, кого ты боялся, и от кого убегал, хотя настоящий монстр был всё время рядом с тобой, — ответил незнакомец, вскоре показавшись мальчишке на глаза. Увидев знакомую высокую фигуру в шляпе, Моно на миг испытал животный страх и желание уйти, но теперь он был в таком положении, в котором просто невозможно было убежать.        — Ты?! — крикнул он на Тощего, стоящего перед ним, — но как?! Я же тебя победил! Ответом ему послужил лишь глумливый смех Тощего человека.        — Неужели ты думал, что меня может победить какой-то мальчишка? — спросил он с усмешкой в голосе. Моно окончательно перестал что-то понимать, хотя, в этом мире его уже ничего не должно удивлять.        — Чего ты ещё хочешь от меня? — устало спросил Моно, — ты и так сломал мою жизнь, если бы ты не похитил мою подругу и не сделал с неё монстра, она бы не предала меня…        — Всё пытаешься оправдать её, — прервал его Тощий, — но она всё равно предала бы тебя, так или иначе, потому что в этом и есть сущность продажной душонки твоей подружки. Вспомни, когда она вела себя жестоко, даже цинично. Моно вспомнил, как Шестая ломала пальцы манекену, как она грела руки у огня под предсмертные вопли горящего заживо в печи доктора и это заставило его задуматься.        — Её предательство было лишь делом времени, — продолжал говорить Тощий, на что Моно лишь грустно опустив голову. — Не стоит грустить из-за неё, уж поверь мне. Моно ничего не ответил, всё ещё недоумевая от присутствия рядом того, кого он боялся. Так проходили дни, недели, месяцы, годы. Тощий человек так и продолжал приходить к нему, иногда он что-то говорил, иногда просто сидел рядом, а иногда сочуственно гладил по волосам, когда Моно было особенно тоскливо. Но его присутствие больше не пугало мальчика, даже наоборот, радовало, потому что с ним он не чувствовал себя таким одиноким.        — Хорошо, когда кто-то тебя поддерживает, — сказал однажды Моно, — даже если этот кто-то — ты. На морщиностом лице Тощего появилась слабая улыбка.        — Я знаю, — ответил лишь он, — я хорошо об этом знаю. Даже слишком хорошо. Мальчик поднял на него взгляд.        — Знаешь, почему на самом деле я продолжаю существовать в этом мире? — спросил вдруг Тощий, внимательно смотря на мальчика, — даже невзирая на то, что ты победил меня? В глазах Моно появился интерес.        — Потому что невозможно победить самого себя, — смотря куда-то вдаль, продолжил говорить его собеседник. Вот тут Моно вздрогнул и у него будто спала пелена из глаз. Ведь теперь всё стало на свои места: и почему у них с Тощим одинаковые способности, и его появление рядом с ним.        — Ты это я? — спросил мальчик. Тощий лишь улыбнулся, видимо подтверждая догадку Моно, и положил руку на его плечо.        — Мы оба сломленные её предательством, — сказал лишь он, — но она когда-то должна за это ответить. И Тощий растворился, оставив мальчика один на один с открывшейся ему истиной. Больше Моно не видел постаревшую версию себя, но отныне его отчаяние и тоска сменились чёрной злобой, которая постепенно захватывала его душу. Жажда мести росла вместе с ним, ведь он окончательно понял, кто он и из-за кого стал таким. «Я найду тебя, Шестая, — думал Моно, — где бы ты не была, и выверну наизнанку твою продажную, гнилую душонку». Эти мысли заставляли его руки сжиматься в кулаки, а глаза гореть лихорадочным светом. Неважно, сколько ему придётся ждать, но придёт время, когда он сполна насладится своей местью.