Я похоронил всех.

Я похоронил всех. Брата, друзей, толпы незнакомцев. Обычно они уходят сразу же. На кладбище слишком уныло, слишком плохо, чтобы ждать кого-то. Солнечный свет, кусты, трава — всё это для живых, не для мёртвых. Хотя Сэм говорит, что лучше так, чем где-нибудь в лесу, рядом с гнилыми, состарившимися деревьями. За всё время, что я работаю на кладбище, мне ни раз приходилось видеть, как хоронят людей. И знаете что? На второй неделе это перестало меня трогать. Одна смерть — это трагедия, а миллион — статистика. И согласно ей, на нашем кладбище очень мало людей, умерших будучи глубоко старыми. Я уже свыкся с этой мыслью, пока однажды к нам не привезли целый эшелон гробов. На мой вопрос о том, кто это, мне бросили краткое «военные». Надгробные плиты ничем не привлекали моё внимание до этого момента, но тут вдруг что-то заставило меня вчитаться в имена, будто я искал что-то. Тимоти Патрик Салливан. Лейтенант Корпус морской пехоты США У меня никогда, никогда так сильно не тряслись руки. Нет, этого не должно было случиться. Сколько можно? За что? Чем я заслужил такое наказание — видеть, как умирают близкие мне люди? В глазах предательски защипало. А потом несколько парней-рядовых принесли гроб. Салли не отпевали в церкви, поэтому священник читал молитвы прямо на кладбище. Тима хоронили в открытом гробу, в парадной военной форме. То, о чём мы оба мечтали, убило его. И никакие награды, его добрый и честный характер, никакие его заслуги не перекрывали ужасной правды — он мёртв. Салли, стремившийся в морскую пехоту, чтобы защитить ни в чём не повинных гражданских, мёртв. Разве это справедливо?! — Его наградили посмертно, — шепчет мне на ухо миссис Салливан. Она будто бы постарела ещё на десяток лет за эти три дня. Когда я последний раз видел её в понедельник, она ещё не знала, что её сына больше нет в живых. — Это жестоко, — шепчу я в ответ. Все эти награды не могут скрасить жизнь его родственников. Ничто не сможет заменить человека. Живого, живее всех живых. Он никогда не был скуп на эмоции. О нет, Салли терпеть не мог быть сухарём. Но сейчас, когда он лежит здесь, вот так — рядом со своими сослуживцами, он не похож на себя. Лицо лейтенанта, серьёзное, как никогда. Ни тени страха, несмотря на то, что он прекрасно понимал происходящее. Лейтенант Салливан всегда был примером для сослуживцев. А ещё он был просто отличным человеком. Лучшим другом, которого только можно было представить. Он никогда и никого не предавал, всегда стремился помочь и поддержать. — Мистер Салливан научил меня практически всему, — говорит парень со сломанной рукой, стоящий немного в тени, судя по погонам на форме — рядовой. Рядом с ним стоит девушка, в которой Чарли безошибочно узнаёт младшую сестру Тима. — Разве он заслужил такого? — шёпотом спрашивает она, прижимаясь к парню, чтобы никто больше не видел её лица. — Нет, конечно нет, — он осторожно поглаживает её по плечу. Если бы Сан-Клауд умел читать мысли, услышал бы просьбы этого рядового. Он просил Салли благословить их с его сестрой. И Салли бы ни за что не отказал. Потому что это её жизнь, и Люси может делать, что хочет. Гроб опускают в яму. Больше никто и никогда не увидит улыбку Тима вживую. Больше никто не увидит его самого. Тима. Больше. Нет. Где-то далеко за своей спиной Чарли слышит Сэма. Мальчик, погибший в аварии пять лет назад, сейчас снова плачет. Ему нелегко, потому что Салли был и его другом тоже. — Не вешай нос, матрос! — раздаётся за его спиной весёлый голос Тима. Чарли, стараясь держать скорбное выражение лица, уходит к могиле брата, на которой уже сидит его друг, о чём-то рассказывающий Сэму. -… Мы можем пойти вместе, если ты боишься. Рано или поздно всё равно придётся это сделать, — Тим говорит невероятно проникновенно, невесомо давя силой убеждения. — А как же Чарли? — Да, Салли, а как же я? — Сан-Клауд садится рядом. — Ты же уже не маленький, — Тим грустнеет. — Думаешь, нам сильно этого хочется? Ничерта. Но чем дольше мы здесь, тем труднее будет пробраться на обратную сторону. — Ладно. Хорошо, — Чарли смотрит куда-то вдаль. — Только последи за Сэмом. — А ты за мамой и Люси, — Салливан улыбается, глядя в землю. — Боюсь они могут совсем с катушек слететь. — Договорились, — он даёт другу «пять», притягивая к себе. Они всегда делали так в школе. — Когда вы собираетесь уходить? — спрашивает он, стоит Сэму посмотреть на него грустными глазами. — Чарли, понимаешь… Сэм здесь уже достаточно долго и… — Когда? — Сейчас. На минуту на кладбище повисает тишина, после которой Сан-Клауд наконец смотрит на брата и друга. — Ладно, — он обнимает Сэма в последний раз. — Я буду по вам скучать, — Чарли пытается улыбнуться, но получается из рук вон плохо. — Мы тоже, — Сэм нехотя встаёт и отходит от брата, беря за руку Тима. Салливан лишь грустно улыбается другу, и уходит в сторону леса, уводя Сэма за собой. Все его движения, напряжённые и какие-то мягко-острые говорят о том, как ему жаль. Жаль что не смог с ним больше встретиться, будучи живым, жаль, что уводит его брата в мир иной, жаль, что они не увидятся ещё, как он надеялся, очень долгое время. И сейчас, когда Салливан и Сан-Клауд младший исчезли, растворившись в воздухе рядом с кромкой леса, он понимает, что до этого они были живы. До этого он был жив.