Suffocation

Старшая бьет наотмашь сильно, не жалеет совсем будто, не собирается идти на поводу у этих невинных светлых глаз. Скользит рукой по белой шее и сжимает до красных пятен и синяков, наклоняется, шепчет: — Ты мне так противна, Бэлла... Нравится тебе с другими так себя вести, нравится меня не замечать? Мелкую трясёт, она впервые такой страх испытывает, впервые ни слова из себя выдавить не может. Боится следующих ударов старшей, но ещё больше боится, что та сейчас развернётся и оставит ее в холодной квартире. Бэлла не вывезет без неё, не сможет жизнь заново построить, ей нужен человек, который будет удерживать на плаву. — Чего молчишь? Отвечай, когда тебя спрашивают — Настя срывается на крик, отвешивая хлесткую пощечину и прижимаясь к холодному телу сильнее. Мелкую хочется размазать по этой серой стене, впитать ее кровь и слезы в себя и больше никогда не отпускать. Чтобы не делала глупостей, чтобы смотрела только на Настю, чтобы улыбалась только ей, чтобы только руки Насти на себе чувствовала, потому что старшая по-другому не может: любовь свою она на лишних людей не растрачивает и своим не делится. А Бэлла будто и не слышит вовсе, но чувствуя удушающую хватку на шее, хрипит: — Нет, я не так... Мне не нужен никто... — Уверена? Тогда с кем ты пару часов назад обжималась? Я слепая, блять, по-твоему? — Бэлла опускает голову, стараясь игнорировать крики старшей, но та хватает ее за загривок, заставляя поднять голову — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, не смей опускать глаза, сука. Ты разве не мне в любви клялась? И разве я не предупреждала, что не люблю делиться своим? — Настя почти рычит и резко отрывает мелкую от стены. Впивается в тонкие руки, таща за собой в комнату. Бэлла почти плачет, ей стыдно старшей даже в глаза смотреть, а липкий страх не даёт ей сделать и вдоха. Она боится того, что будет дальше, она знает, какая Настя в гневе, и боится до мурашек по коже. Ее затаскивают в комнату и, наконец, отпускают. Она смотрит на старшую исподлобья, видит, как та отпивает виски прямо из бутылки, и понимает, что пощады ждать не стоит. Но Бэлла никогда и не была той, что молит о спасении. В голове немного проясняется и светловолосая выпрямляется, бесстрашно смотря старшей в глаза. Ей плохо от того, что сделала старшей больно, она боится Настю потерять, боится, что это станет их концом, но не может заставить себя промолчать. Им больше нечего терять. — Тебя так бесит, что я не с тобой тусуюсь, но тебе не кажется, что ты перебарщиваешь со своей ревностью? — горло сжимает спазмом, но Бэлла упорно продолжает — Сама ведь говорила, что тебе насрать на то, что я делаю, если в конце концов все равно к тебе возвращаюсь — скалится младшая, припоминая обидные слова Насти, те, что сама вряд ли когда-то забыть сможет, хоть старшая доказывала свою любовь тысячи раз — Так что тебя не должно ебать с кем и что у меня было, как видишь я тут, как ты и говорила. Как ты меня тогда назвала? Своим щенком? Ну так вот, щенок перед тобой, но он уже не твой и вряд ли твоим когда-то будет — голос младшей чистую боль источает, а ей самой спрятаться ото всех невыносимо хочется. Воспоминания, что она упорно прятала внутри на протяжении месяцев, больно били по рёбрам и Бэлла просто сдалась. Она наконец высказала то, что убивало ее с самого начала их общения и теперь просто хочет понять причину такого поведения старшей. Пусть Настя делает, что хочет. Хоть бьет, хоть проклинает, только бы не оставила, только бы не сдалась, боролась за эти недоотношения, потому что у Бэллы сил нет, она не вытянет. Настя слушает. Внимательно и тихо. Слышит свои же обидные слова и даже не удивляется тому, каким ядом пропитан голос ее девочки. Все это было сказано старшей месяцы назад, а Бэлла до сих пор считает, что Настя все равно на то, с кем она там обжимается в клубах? «Чего блять» - думает старшая. — А ты ничего не попутала, мелкая — буквально рычит Настя, подходя ближе — разве после этого я тебе не говорила буквально тысячу раз, что делиться тобой не собираюсь, что за взгляд в твою сторону убью всех нахрен, что если до тебя кто-то дотронется, я человека этого закопаю, а тебя на цепь посажу, разве я этого, блять, не говорила? — Настя снова крепко сжимает челюсть Беллы и почти кричит ей в лицо — Ты все это время реально считала, что можешь облизываться там непонятно с кем? Совсем охренела, мелкотня? Если бы я тебя своим щенком считала, то за тебя ты глотки не рвала, костяшки не разбивала об рожи всякие. Какая же ты бестолковая, Бэлла — разочарованно выдыхает старшая. Но у Бэллы внутри все равно болит. Болит из-за своей собственной глупости, из-за грубости Насти, из-за того, что старшая никогда на прямую ничего не говорила, а играла в свои игры, правила которых были известны ей одной. Злость кипит у неё в груди и она выплёвывает: — Надо же, как жаль. Но знаешь, возможно, тебе стоило выражать свои чувства как нормальные люди, а не через синяки и укусы, наставленные втихаря, потому что знаешь, пока ты тут ждала, что я каким-то магическим образом сама пойму, что тебе от меня надо и что ты чувствуешь, я перецеловала столько людей, что тебе на то, чтобы их закопать года два понадобится. Настя молчит. Долго молчит. Бэлла уже думает, что та успокоилась и теперь мелкая сможет по-тихому свалить из квартиры разъярённой Насти, чтобы поговорить обо всем позже, когда старшая не будет такой угрожающей и не будет пытаться стереть младшую в порошок при каждом удобном случае. Но когда Бэлла, наконец, поднимает глаза на Настю она понимает, что счастливый конец ей сегодня точно не светит. Вены на шее и руках старшей вздулись, кулаки были крепко сжаты, но самое страшное — ее улыбка. Бэлла невольно отшатнулась, увидев этот хищный оскал вкупе с потемневшими глазами и поняла, что нужно бежать пока может. Она пятится назад, отходя ближе к двери, но натыкается на горящий взгляд Насти и громко сглатывает. — Сука, сюда подошла — голос Насти хриплый и Бэлла понимает, что перегнула палку, что не надо было говорить про других, что старшая теперь ее на куски разорвёт — Сейчас ты всех их забудешь, я тебе это обещаю, мелкая. — она берет широкий кожаный ремень со спинки дивана и, не отрывая взгляда от Беллы, наматывает на руку. — Пошла нахрен, психопатка — говорит Бэлла, собирая остатки храбрости и бросаясь к двери. Она почти открывает ее, когда ее больно хватают за волосы, оттаскивая назад в комнату и швыряют на пол. Мелкая больно стукается коленями об пол и поднимает глаза на Настю. Смотрит и понимает, что натворила. Понимает, что сама себе смертный приговор подписала, сама с палачом договорилась. Спасения от Насти не будет, потому что та слабые места чувствует как акула кровь, и Бэлла уверена, что кровь ее, старшая с удовольствием до дна выпьет. Ее хватают за лодыжки, подтаскивая к себе, наставляя ещё больше синяков и за сопротивление отвешивают звонкую пощечину. Толстый ремень овивает тонкие запястья и Бэллу накрывает паника, когда она понимает, что не может пошевелиться. Она кричит, но рука старшей тут же сжимается на белой шее. — Ну ты чего, малыш? Теперь тебе не так весело? Все ещё хочешь кого-то другого? — Настя хрипло смеётся, а рука теперь грубо оглаживает губы младшей — Расскажи мне, кто тебя целовал, где тебя трогали, тут? — она скользит по рёбрам и младшая понимает, что собирается сделать старшая. — Нет, Насть, не трогал никто меня... Я бы не смогла так поступить — страх душит Бэллу, но она пытается формулировать свои мысли как может, но чувствует что рука старшей уже на груди и буквально давится своими словами. — Не верю — шепчет ей в лицо темноволосая и опускается ниже. — Я клянусь тебе, Насть. Я.. у меня никогда никого не было...Клянусь...Я всего лишь раз целовалась с Арте...— Б срывается на крик, когда чувствует, что руки Насти уже стягивают ее одежду. — Даже не смей произносить его имя, когда ты со мной, убью на месте — рычит Настя, практически полностью расправившись с одеждой мелкой. Нервы Бэллы уже на пределе. Она столько мечтала об этом моменте со старшей, столько представляла... Не так все должно было быть у них, совсем не так. Насте плохо. Ее трясёт от гнева, хочется размазать мелкую по полу, хочется укрыть ее от всех. Хочется задушить ее, хочется зацеловать. Хочется надавать ей пощёчин, чтобы очнулась, хочется обнять, чтобы успокоить. Картинки воображаемых поцелуев младшей с другими сменяются в голове одна за другой. Горечь в сердце и боль в груди бьют сильнее любого алкоголя и Настя срывается, сминает покусанные губы мелкой, заглушая поцелуем ее всхлипы. У Бэллы голова кружится, а голые лопатки упираются в холодный пол, создавая жуткий контраст с горячим телом, что придавливает сверху. Воздуха не хватает от слова совсем, а когда старшая набрасывается с жадным поцелуем Бэлле становится страшно. Сильные руки стягивают белье и младшая дергается сильнее, пытается вырваться из этой удушающей хватки, но руки стянуты жесткой тканью ремня, а бёдра придавлены Настей. Выхода нет. Начинается истерика. Она кричит в поцелуй, извивается как уж и, когда старшая слегка ослабляет хватку, заезжает ей коленом в живот. — Не трогай меня — срывается на крик Бэлла, пытаясь выползти из под Насти. Внутри такая мясорубка, что руки трясутся, а вдохнуть и не получается вовсе . Это Настя, ее Настя, она ведь не сделает так, не потопит младшую, не сделает ведь? — Если ты сейчас сделаешь это, то пути обратно уже не будет. Я тебя никогда не прощу, просто знай это. Никогда. — врет, но звериный оскал напротив пугает до дрожи в коленках и Бэлла другого выхода не видит. Настя за младшей наблюдает. Наблюдает за пухлыми щечками, что она так любит зацеловывать, за красными от поцелуев губами и смеётся. — Тебе не нужно будет меня прощать. Я не планирую ничего плохого. Я лишь беру то, что по праву принадлежит мне. Да, принцесса? — она снова набрасывается на младшую, идёт до конца, откинув все сомнения. Это ее девочка. Бэлле больно. Она видит бешеный взгляд Насти и слёзы сами текут из глаз. Бэлла чувствует как старшая хватает ее за шею и вспоминает, как Настя волосы ее заплетала. Бэлла чувствует пальцы, что впиваются в бёдра и вспоминает, как нежно Настя целовала их, боясь причинить боль. Бэлла чувствует руку между ног и вспоминает, как по ночам старшая целовала каждый шрам, каждый синяк на теле светловолосой. Бэлла чувствует пальцы в себе, кричит от разрывающей боли и вспоминает, как старшая по ночам кошмары ее прогоняла. Теперь вместо монстров кровожадных светловолосая каждую ночь Настю будет видеть. Бэлла задыхается, чувствует на внутренней стороне бёдра крови струйку и тонет в боли от резких движений внутри, а ещё больше от осознания того, кто боль эту причиняет. Настя, ее Настя, та, что целовала побитые коленки светловолосой, насильно укладывала спать после истерик и даже после самых сильных ссор заботилась о том, чтобы младшая поела и тепло оделась. Если это была не любовь, то что? «Игра» — думает Бэлла и подавляет всхлип в груди. Закрывает глаза и старается абстрагироваться. Не слышать дыхания старшей, не ощущать торопливые поцелуи на шее, не чувствовать в себе пальцы, что двигаются внутри слишком быстро и будто разрывают младшую. Слёзы не помогут, не спасут от зверя, что навис над ней. Бэлла выдыхает и зажмуривается посильнее. Стискивает кулаки сильнее, впиваясь короткими ногтями в кожу и шепчет самой себе: «скоро все закончится.» «Надеюсь это никогда не закончится»— думает Настя, зацеловывая плечи светловолосой. Ярость, затмившая сознание старшей, отходит на второй план, когда она молочной кожи губами касается, нежную кожу тонких рук целует. Настя знает, что совершает ошибку, знает, что прощение будет кровью своею вымаливать, но по-другому не может: хочет мелкую проучить, навсегда отпечаток свой на ней оставить, чтобы не смела убегать, не смела так хладнокровно чувствами играть. Настя смотрит на светловолосую, что сжимается вся в ожидании боли и вспоминает, как мелкая ей по ночам, душу наизнанку выворачивала, от боли моральной в руках Насти на куски разваливалась, а утром срывалась к своим «друзьям» будто ничего и не было, даже взгляда не бросая на заботливо приготовленный старшей завтрак. Она столько терпела этого маленького дьяволёнка, но любому терпению приходит конец. Их любимая песня закончилась и настало время расплачиваться за свои поступки в звенящей тишине. Она заставит мелкую в себя прийти, вспомнить ради чего та боролась столько, вспомнить, что именно клубы и белоснежные конфетки на дно ее опустили и неважно, что для этого нужно. Ради светловолосой старшая всех «друзей» от неё отгонит, белое с чёрным местами поменяет, и если надо, Бэллу на цепь посадит, что охраняет сердце старшей. Настя ухмыляется, вдыхая самое приятное для неё сочетание : аромат кожи младшей вперемешку с запахом страха, и резко вгоняет пальцы. *** Слипшиеся от слез глаза не открываются. Бэлле кажется, что она умерла. Бэлла надеется, что она умерла. Потому что она не представляет как сможет открыть глаза и столкнуться с тем, что произошло вчера. Она ведь не справится, не выплывет со дна, не сможет избавиться от груза, которым старшая сердце ее обложила. Соленые слезинки накопились в уголках глаз и Бэлла мысленно бьет себя по лицу. Не время плакать, не тогда, когда сама себя в этот капкан завела, сама себе из под ног табуретку вытолкнула. Доверилась, зная, что никогда это хорошим не заканчивается, зная, что темноволосая в ад ее затащит, значит должна была догадываться о последствиях, так ведь? Светловолосая знала, но от этого боли меньше не становится. Она выдыхает и открывает глаза. Старшая лежит рядом, крепко обнимая голую талию младшей. Настя такая красивая, но для Бэллы она больше не кислородная маска, что спасает, когда дышать самостоятельно не хватает сил, теперь она - огонь, что уничтожает все на своём пути и заставляет легкие наполнится дымом удушающим. Бэлла и сама вчера превратилась в кучку серого пепла. Светловолосая дрожащими руками раскрывает объятия старшей и приподнимается. Натягивает спортивный топ и шорты, что валялись у ног и встаёт. Низ живота тут же пронзает острая боль, заставляя мурашек побежать по белоснежной коже. «Терпи» - думает Бэлла, направляясь к остальной своей одежде, но тут же падает, споткнувшись о бутылки, что Настя опустошила пока ждала младшую. Боль от многочисленных синяков и укусов накладывается на боль между ног, что осталась от сильных пальцев старшей, которая вчера с особой жестокостью врывалась в мелкую и Бэлла не может сдержать болезненный стон. Она стискивает зубы покрепче и пытается встать, когда слышит хриплый голос: — Тебе помочь? Сердце Бэллы пропускает удар. Она отскакивает назад и пытается встать на ноги, но заваливается назад и впечатывается спиной в тумбочку. Настя подрывается, чтобы помочь ей, но мелкая пятится назад. — Не подходи. Голос охрип от вчерашних криков, а горло саднит. Бэлла на Настю не смотрит, делает вид, что ее и вовсе это не волнует, хоть сердце и заходится в бешеном ритме от страха. Мелкая медленно поднимается, стараясь не морщиться от боли. Воздуха катастрофически не хватает, ей нужно выйти из этой квартиры как можно быстрее, убедиться, что солнце после вчерашнего не погасло, небо не рухнуло, земля не остановилась. — Я вижу, что тебе больно. Я наберу ванну, так будет легче — голос Насти напряженный, но как всегда уверенный. Младшую это бесит. — Так теперь тебя волнует больно ли мне? — хрипло тянет Бэлла, наблюдая за выступающими венами на руках старшей, но все ещё не хочет смотреть ей в глаза. — У тебя болит живот? У меня есть таблетки, которые я тогда купила тебе, но на пустой желудок нельзя, поэтому давай ты примешь ванну, пока я приго... — Нет, я лучше пойду — Бэлла наклоняется и собирает свою одежду с пола. Ей нужен свежий воздух, все в этой квартире пропахло Настей, она сама будто изнутри пахнет Настей. — Посмотри на меня. Бэлла натягивает футболку, полностью игнорируя старшую, принимается за джинсы, но их грубо выхватывают из рук. — Я сказала, посмотри на меня. — Настя совсем близко, ее запах мигом легкие Бэллы заполняет и младшей невыносимо хочется отодвинуться, чтобы дрожь перестала бить, сердце хоть немного успокоилось. — Отвали — пытается вырвать джинсы из цепкой хватки, но Настя ее руки отталкивает и хватает за подбородок, заставляя глаза на неё поднять. Но Бэлла не сдаётся, смотрит куда-то в сторону и старается дышать ровно, страх перед старшей в самые тёмные уголки сердца загнать. Самое худшее Настя с ней уже сделала, больше нечего терять. Старшая выжидает, но потом разочарованно выдыхает и отходит подальше, даёт пространство, что так нужно Бэлле. Бэлла еле сдерживает облегчённый вздох и начинает натягивать джинсы. Боль внизу живота ухудшается с каждой секундой, но с тем, что творится у Бэллы внутри ничто не сравнится. Ей страшно смотреть на старшую, страшно, потому что понимает, что не знает человека, что стоит перед ней. Та Настя, в которую она влюбилась не могла с ней так поступить, не могла так разрушить доверие младшей. Впервые Бэлла отпустила свои страхи, сняла защиту со своего сердца и вот чем это обернулось. Но худшее даже не страх, что со вчерашнего дня будто застрял в ее глотке, а то, что у Бэллы ни малейшего представления о том, что она будет делать без Насти. Внутри у младшей свет погас и суть даже не в том, что она без Насти не сможет, а в том, что она без старшей не хочет. Не хочет без неё даже сейчас, с ошмётками сердца в груди, с растерзанным телом, с раскрошенным миром в голове. Бэлле хочется разрыдаться. — Пожалуйста, дай мне позаботиться о тебе. Я вижу, что тебе больно, так дай мне сделать все хоть чуточку лучше. — голос у Насти глухой и младшей сложно понять, что она чувствует. Бэлла горько усмехается : неужели у старшей проснулась совесть? — Разве я не давала тебе возможности заботиться обо мне? Разве ты не была единственной, кому я это позволяла? —лицо Бэллы искривляется в гримасе боли и она больше не пытается прятаться за маской безразличия. Ее жутко тошнит и Бэлле серьезно кажется, что начинает гнить изнутри — Блять, ты же знала как мне сложно, знала, что я никого так близко не подпускала и все равно сделала. Кому мне теперь доверять? К кому идти за советом? Что делать дальше? — голос срывается, а слёзы льются из глаз, как бы светловолосая не пыталась их сдерживать. Теперь, когда она высказала то, что сидело глубоко внутри, осознание произошедшего будто ударило ее по голове. Стало ещё больнее, хоть Бэлла и была уверена, что лимит уже давно исчерпан. — Я и сейчас готова заботиться о тебе всю свою жизнь, но ты ведь сама меня отталкиваешь, разве не замечаешь? — голос старшей пропитан болью и Бэлла невольно вздрагивает — То целоваться лезешь, то бросаешь и бежишь к своим блядским друзьям. В один день мы строим общие планы на будущее, в другой ты делаешь вид, что меня нет и шляешься по клубам. Мы бывали так близки, но потом ты делала все, чтобы заставить меня сомневаться во всем, что происходило. И после всего, что у нас было я даже блять не могу назвать тебя своей девушкой, потому что ты просто играешь в свои ебаные игры — старшая злится и взъерошивает тёмные волосы руками — Я пыталась не торопиться, пыталась не давить, но я больше не могу это терпеть. Ты моя девочка и я не буду тобой делиться, ни при каких условиях. И вчера я просто взяла то, что принадлежало мне по праву — ее голос грубеет и она подходит ближе — Что мое, то мое, ты знаешь. — Бэлла знала. — И если то, что случилось тогда в клубе, произойдёт ещё раз, я, блять, клянусь, что убью нахрен твоих дружков, а тебя на цепь посажу, чтобы всегда рядом была, всегда со мной, только со мной. Бэлла молчит. Не знает, что сказать. Хочется сесть на пол и сжаться в комочек, не чувствовать как внутри выстроенные стены рушатся, как в голове мысли роятся, друг на друга накладываются. Кто виноват в том, что произошло? Они обе. Только младшая выебала Настю морально, а старшая физически. Сил нет совсем и Бэлле хочется выблевать всю боль, что от слов старшей накопилась. Хочется выблевать мысли о том, что это, скорее всего, их конец. Слишком много ошибок. Бэлла разворачивается и идёт в прихожую за своей курткой. Настя следует за ней. — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Я хочу уйти. — Бэлле нужен воздух, нужно в себя прийти. Настя тяжело выдыхает и трёт глаза руками. «Такая красивая» - невольно думает Бэлла. Она почти молится о том, чтобы Настя не заставляла остаться с ней, не настаивала, потому что боится, что не сможет отказаться, не сможет уйти от любви своей гнилой. Бэлла никогда не казалась себе более слабой и разбитой, чем сейчас. Настя подходит ближе и светловолосая думает, что не хочет видеть ее любящего взгляда. Не сейчас. — Ты же знаешь, что тебе от меня не убежать. Я найду тебя, как бы ты не пряталась. — два широких шага и Настя обхватывает руками лицо младшей, заставляет смотреть прямо в тёмные глаза — Ты ведь знаешь, что мы неделимы, не получится у нас по одиночке. Загнёмся же друг без друга — она приближает своё лицо и по-доброму усмехается — Ты моя девочка. Я умру за тебя и мне не важно, что будет дальше. Я с тобою на дно пойду с улыбкой. Я люблю тебя больше, чем что-либо ещё в этой блядской жизни. Потому что без тебя жизни-то и нет вовсе. — Настя оставляет лёгкий поцелуй на лбу светловолосой и та мгновенно выскакивает за дверь. *** как пустое сердце может быть таким тяжелым? Бэллу тошнит. Ее трясёт от слез и она склоняется над унитазом, надеясь выблевать ад, что находится внутри, но желудок пустой. Бэлла раздевается до белья и подходит к зеркалу. Шрамы от постоянных драк. Псориаз от нескончаемых нервов. Бледная кожа от недостатка солнца. Красные пятна на шее от губ Насти. Синяки на запястьях от кожаного ремня. Следы пальцев на бёдрах от рук старшей. Жалкая. Она такая жалкая. Бэлла не выдерживает собственной слабости, не выдерживает взгляда побитой собаки в отражении и с силой вписывает кулак в зеркальную поверхность. Ещё и ещё, пока эта боль не перекроет ту, что в солнечном сплетении спряталась, что дышать не даёт. Хватает крупный осколок и улыбается самой себе: он поможет забыть. Ведёт по светлой коже и с наслаждением выдыхает, когда боль пронизывает конечности. Бэлла справится. Ненавидя себя, разбивая костяшки, пуская себе кровь и борясь за каждый вдох. Фальшиво смеясь, задыхаясь, кусая потрескавшиеся губы, плача внутри. Запираясь в ванной, прячась от всех, не понимая ни себя, ни окружающих, игнорируя колкие фразы. Не засыпая по ночам, тревожась до трясучки, короткими ногтями кожу на себе разрывая, расчёсывая до крови. Слушая музыку, не слушая других, сплевывая горечь от любви, что страшным сном обернулась. Но она справится. Выживет, выплывет, поймает луч солнца. Потому что даже после самой страшной и темной ночи, наступает утро, которое может и не заберёт боль, но даст сил с ней справиться. И совершив миллионы глупых ошибок, все ещё можно встать на ноги. Все ещё можно расправить плечи и хоть попытаться сделать вдох, попытаться улыбнуться своему отражению и попытаться отпустить то, что днями и ночами съедает изнутри. Возможно, не получится. Возможно, будет больнее. Возможно, все пойдёт не по плану. Но, возможно, боль стоит прожить, чтобы стать собой. Чтобы стать той версией себя, которую ты представляешь перед сном. И, возможно, боль стоит отпустить, чтобы жить. Просто жить, иногда радуясь, иногда расстраиваясь, иногда засыпая с улыбкой на губах, иногда задыхаясь в постели от слез, иногда охраняя свое сердце за семью замками, иногда позволяя разбить его проста так, для веселья, иногда думая, что больше никогда не будешь грустным, иногда трясясь от тревожности, что беспричинно засела внутри, иногда хмуря брови и не понимая, что делать, иногда трудясь по ночам над тем, что душу греет лучше любого отопления, иногда покидая дом, ожидая от мира только подлости какой, иногда улыбаясь прохожим и держа сердце нараспашку, иногда не веря в жестокость людей, иногда смотря в злые лица, сжимая кулаки, не давая себя в обиду самоназванным королям, иногда прятать чуткое, слабое сердечко за слоями одежды, иногда вручать неблагодарным, только чтобы потом пожалеть и склеить, иногда самой себя поднимать с холодного пола, вытирать слёзы и похлопывать по плечу, а иногда прощать себя даже самые болючие ошибки. Бэлла справится. Сейчас она лежит на кафеле в крови и слезах, сейчас ей сложно дышать и больно жить. Но Бэлла справится. *** Бэлла справится. Так почему ты думаешь, что ты не справишься? *** Настя место себе не находит. Караулит в машине у квартиры младшей, но войти не решается, знает, что надо дать ей время, чтобы все раны затянулись, в голове прояснилось. Сердце болит за младшую, но Настя не жалеет ни о чем. Бэлле нужно было очнуться, понять что она саму себя губит, понять, что нельзя жить, откладывая чувства и эмоции на завтра, копить их в себе, прятаться от правды. Настя все видела. Видела, как после поцелуев мелкую паника накрывала, как после признаний в любви, она закрывалась, почти брала свои слова обратно, потому что страшно очень вот так миру открываться, страшно начинать сначала после всего пережитого. Настя замечала как без бутылки в руке тяжело Бэлле с людьми общаться, как она нервничает постоянно и ногой белой подергивает. Как отмахивается от внутренних ощущений, делая вид, что все круто и ничего не ебет днями и ночами. Но старшая наблюдает пристально. Она понимает, что Бэлла не привыкла так доверять, все ещё ждёт подвоха, причиняя этим боль старшей. Насте было плохо. Каждый раз, когда Бэлла ее бросала, когда при людях целовать не давала, когда делала вид, что отношения их ничего для неё не значат, Настя внутри кипела, почти рычала от отчаяния и злости, разбивала кулаки об стены, но наивно верила, что младшая просто запуталась, она ведь маленькая совсем ещё. Той ночью Настя поняла, что время младшей истекло и пришло время расплачиваться за игры, что со старшей играла. Настя заставила младшую болью своей захлебнуться, доказала, что на куски порвёт, если в чувствах старшей усомниться. И теперь Настя ждёт. И хоть она в действиях своих не сомневается, сердце за Бэллу болит. *** Бэлла места себе не находит. Караулит у окна, не упуская из вида машину старшей, но не звонит: мелкой нужно время. Нужно дать ранам затянуться, сердцу вновь забиться. Бэлле нужно разобраться в себе. Взять наконец ответственность за свою жизнь, перестать винить во всем алкоголь, Настю, тяжёлое детство. Бэлла с усилием отрывает себя от окна и садится на холодный пол. С улыбкой вспоминает то как Настя всегда ругала ее за это и говорила, что когда младшая себе почки застудит, лечить ее не будет, но все равно потом пичкала лекарствами и держала под тёплым одеялом. И хоть Настя всегда была грубой, ревнивой и в каких-то моментах пугающей, светловолосая в ней своего главного защитника видела. Слёзы собирается в уголках глаз, но Бэлла быстро их вытирает: не время страдать о том, что сама же разрушила. За дни, проведённые в пустой квартире, Бэлле казалось, вывернула себя наизнанку, выплакала целое море, и выковыряла всю боль, что держала в себе. В какие-то дни ей казалось, что уже ничего не исправить, иногда снилось, что старшая бросает ее, а мысли о том, что все для них кончено, бесконечно блуждали в ее голове, порою доводя до истерик. В такие моменты она подходила к окну и не отрываясь смотрела на машину, в которой, Бэлла знала, сидит старшая. Настя не сдаётся, пытается собрать воедино то, что они разбили на осколки, значит и младшая должна сделать все, что может. Было сложно. Бэлла не верила, что у них получится, плакала от отчаяния и разъедающего чувства безысходности, но упорно боролась. Стиснув зубы, поднимала себя с постели и заставляла себя не замыкаться, двигаться дальше. Двигаться на встречу жизни со старшей. Выкинула пустые бутылки из-под алкоголя, выгребла просроченную еду из холодильника и с особой жестокостью затолкала в мусорное ведро одежду, в которой была в ту злополучную ночь, когда старшая ее почти разорвала на части. Низ живота уже не болел, но синяки и засосы остались такими же яркими, такими же болезненными для воспоминаний. Бэлла пряталась. Избегала мыслей о той самой ночи, что заставила ее до мурашек по коже бояться Настю, о той ночи, что жизнь младшей на две части неровные расколола. Бэлла злилась, плакала, отгоняла от себя воспоминания, но безуспешно. Ей хотелось наорать на старшую за то, как она поступила, хотелось разбить костяшки о ее острые скулы, но младшая лишь кусала кулаки, старясь не скулить от боли, которой, казалось, было слишком много в ее маленьком теле. Но потом она вытирала слёзы и представляла. Представляла старшую, целующуюся с другими, с чужими руками на Настином лице, чужими губами на шее и то, что сделала старшая с ней, уже не казалось таким чудовищным. Синяки переставали быть такими болючими, засосы больше не горели огнём, а воспоминания о крови Бэллы, что в ту самую ночь собралась в лужицу на полу квартиры старшей, уже не заставляла младшую дрожать. Бэлла Настю за такое бы на месте убила. Без разговоров и выслушивания оправданий. Насильным лишением девственности бы не обошлось и плевать, что Настя сильнее, что выше, да и дерётся лучше. Ее бы это не спасло от гнева Бэллы. Она любовью старшей не делилась никогда и не собирается. Просто хочет, чтобы они снова были вместе. Вместе просыпались, вместе засыпали, не могли надышаться друг другом даже после месяцев, проведённых в компании друг друга. Без фальшивых друзей, шумных тусовок и многочисленных знакомых. Без всех. В отношениях нет места третьим лицам, а если они появились, значит и не любовь вовсе это. Чувства Насти будто становятся ближе, понятнее и уже не кажутся чём-то пугающим. Они обе потеряли голову в этих отношениях. И Бэлла лишь усмехается, потому что со старшей даже сойти с ума не страшно. Светловолосая подходит к зеркалу и впервые за долгое время не избегает взгляда своего. Не прячет глаза, не пытается отвлечься на что-то, не опускает головы и впервые за долгое время улыбается девочке напротив. Гордится. За прошедшие дни Бэлла сумела боль свою прожить, позволила ей душу свою выжечь, теперь же пришло время пепел выгрести: скоро внутри самые красивые цветы распустятся. Осталось лишь позволить старшей семена посадить. *** Настя волнуется. Бэлла не выходит из квартиры уже почти неделю. Старшая следит неотрывно, отвлекается лишь на короткие поездки домой, чтобы сходить в душ и поесть. Настя младшую наизусть знает и готова спорить, что в холодильнике у той пустота, поэтому на третий день не сдерживается и заказывает ей на дом пакеты забитые продуктами и любимой едой Бэллы. Не может удержаться и просит курьера передать жёлтого плюшевого цыплёнка, что так напоминает Насте младшую. Парень смотрит подозрительно, но кивает и перехватив игрушку поудобнее, следует в подъезд. На пятый день Настя уже напоминает себе больного маньяка и заставляет себя вернуться домой. Но успокоиться не удаётся: сердце за младшую болит, рвётся к ней, хоть и знает, что Бэлла не такая уж и слабая и умеет боль причинять не хуже Насти. Время, проведённое под окнами младшей, Настя провела размышляя об их отношениях. После всего, что случилось старшей просто хочется снова увидеть свою девочку. Обнять ее, накормить и придушить за то, что довела их отношения до такого. Настя столько терпела эту маленькую стерву, но теперь ошибок своих повторять не будет. Если придётся, то дома запрет, чтобы не сходила с ума на своих эмоциональных качелей. Чтобы не бросала старшую, в приступах «это же все неправильно, так нельзя», а потом не прибегала в слезах, потому что без Насти плохо, без удушающих объятий страшно очень, а без поцелуев вообще никак. Старшая Бэллу больше не отпустит, ведь однажды уже совершила такую ошибку, когда поверила слезящимся глазам напротив и тихому: «Мне тяжело, Насть. Я запуталась, дай мне время, пожалуйста». Исходом этих слов стали Бэлла, которая напилась и об которую в клубе терлись какие-то уроды, Настя, которая будто сорвалась с цепи и в тот же вечер выебала из младшей всю душу и разбитые вдребезги отношения. Они столько времени потеряли на ненависть друг к другу хоть обе и знают, что друг без друга смысла нет. Настя тяжело вздыхает. *** У Бэллы трясутся руки от волнения. Она вертит в руках телефон, но не нажимает на вызов. Страх скручивает живот и знакомо накатывает тошнота. Бэлла не знает, что будет делать, если старшая ее бросит. Не знает как будет просыпаться по утрам, зная, что Настя больше ее не поцелует в лоб, что не приготовит ей вкусный-вкусный, такой который только она умеет, завтрак, не рассеет одним ласковым движением тревогу, беспричинно засевшую внутри. В тот день, когда ей в дверь позвонили, у Бэллы чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Она боялась, что снаружи старшая стоит, но хотела этого больше всего на свете. Но когда вместо тёмных глаз увидела светловолосого парня, лишь грустно усмехнулась. Сама виновата. «Это что-то значит? Она бы не делала это, если бы не любила, так ведь?» - думала Бэлла, сминая в руках яркую игрушку. Разложить продукты, что отправила Настя, просто не было сил. Хотелось умереть, чтобы хоть немного отдохнуть, хоть чуть-чуть кулаки разжать, хоть чуть-чуть от боли тянущей избавиться. Когда все стало таким сложным? Но у них по-другому и не могло быть. Их любовь никогда не была сказкой. Она была ещё одной формой насилия, которым Настя и Бэлла в искусстве владели. Их любовь не сказка, а боевик особо жестокий. Пора с этим смириться. Бэлла тяжело вздыхает. *** «Приезжай» Одно слова, но Насте большего и не надо. Ее девочка зовёт. Ее девочке, наверное, одиноко, больно и страшно. Настя этого допустить не может. Залетает в подъезд, быстро печатая: «Открывай». Поднимается на нужный этаж и замирает. Бэлла стоит прямо у двери. Улыбается разбито так, будто ей немного больно это делать и глаза ее голубые грустные-грустные. Она жмётся к двери, переминаясь с ноги на ногу, но когда сталкивается с горящим тёмным взглядом, делает шаг назад. Боится. Но Настя все страхи одним движением крушит, когда в объятиях сжимает, приподнимая над полом и запуская руку в волосы. Затаскивает ее в квартиру и прижимает к себе сильнее. Так скучала. Но Бэлла всхлипывает куда-то старшей в шею и та слегка отстраняется, кладя руки на пухленькие щечки и вглядываясь в любимое лицо. — Малыш, ну ты чего плачешь? — аккуратно вытирает слёзы большими пальцами, не удерживаясь от поцелуев. — Мне было так плохо, Настя — Бэлла говорит тихо совсем, шепчет почти — Я думала, что умру без тебя. — У тебя до сих пор что-то болит? — Настя убирает руки и делает шаг назад. Видит на теле младшей слегка потускневшие синяки и укусы и хочет впечататься лицом в стену. — Нет, нет, я... — делает глубокий вдох—просто думала, что это конец. Что ты устала от моих проебов и больше у нас ничего не будет. Я знаю, что поступала неправильно, знаю, что твое доверие не заслужила и что сделала тебе больно. — Бэлла в глаза не смотрит, опустила голову и на одном дыхании выкладывает то, что давно в груди сидело — После той ночи я думала, что ты чудовище какое-то, думала, что больше ничего с тобой не хочу, не смогу это пережить — Настя судорожно вздыхает и прислоняется к стене. Никогда в жизни она не ненавидела себя так, как делала сейчас. — но потом поняла, что если бы ты поступала со мной так, как делала я, то я бы... Мне было очень больно, но тебе было хуже в тысячи раз. Это из-за меня у нас такие хуевые отношения и я даже не знаю стоит ли начинать все сначала, снова друг друга убивать, может... — Замолчи — голос Насти привычно грубоватый, а сама она напряжена как струна — я никогда не устану от тебя. Даже не думай об этом. — подходит ближе, скользит рукой по бледной шее — Мы обе виноваты в том, что случилось. Мы обе проебались конкретно. И проебемся ещё не раз, ты знаешь. Но я готова бороться за нас столько, сколько понадобится, хоть вечность, потому что ты того стоишь и потому что с тобой это совсем не страшно. И даже если в какой-то момент у тебя не хватит сил на борьбу, не страшно. Я буду за нас обеих стоять. Ты только люби меня, это все, что мне для жизни нужно. — целует светлые волосы, вдыхая любимый запах кожи и расплывается в улыбке, когда Бэлла шею руками обвивает и прижимается близко-близко — Ты поняла меня, принцесса моя? — Я же, блять,говорила, что задушу тебя, если ещё раз так назовёшь меня — младшая зло шипит и тянет ладони к горлу Насти, но та лишь легко их перехватывает и поочередно оставляет лёгкие поцелуи на тыльной стороне. — Ну я и не против — хитро улыбается Настя, подхватывая мелкую под задницу и заставляя ту обвить ногами талию — давай только до спальни дойдём — мурлычет старшая в шею светловолосой и наконец уносит свою девочку из прихожей. *** Бэлла мило хохочет, когда Настя скидывает ее на кровать, нависая сверху. Долго смотрят друг на друга и не могут сдержать улыбок, потому что обе мечтали об этом, обе любят до боли в груди и обе в этот момент счастливы, как дети. Настя скидывает куртку и худи и принимается за одежду Бэллы. Хочет ощутить тепло тела девочки своей, хочет извиниться за боль, что причинила этому телу красивому, но отвлекается на губы младшей, затягиваю ту в сладкий поцелуй. Лучшее чувство в мире. Бэлла впервые за долгое время чувствует себя живой, когда наблюдает за Настей, что стягивает толстовку с неё, выглядя так, будто выиграла лотерею. Светловолосая облизывает сухие губы и тут же сталкивается глазами с горящим взглядом напротив. Ее целуют напористо и немного грубо, но так приятно, как только Настя умеет. Сильные руки скользят под футболку, одним рывком стягивая ее с мелкой. Старшая приподнимается, жадными глазами рассматривает тело напротив и позволяет Бэлле снять с себя футболку. — Выглядишь так, будто планируешь меня сожрать — шепчет мелкая, начиная немного нервничать. Прошлый раз не принёс ей ничего, кроме боли и хоть она знала, что Настя защитит от всех людей, что зло, от всех монстров, что светловолосой по ночам кровь пускают и вообще, руки старшей — самое надёжное укрытие для Бэллы, младшей все равно было страшно, все равно боль длинных пальцев Насти вспоминалась. — Планирую, — усмехается старшая, склоняется к лицу Бэллы ближе и шепчет — но только если ты не против. Твой первый прошёл ужасно из-за меня, я поступила с тобой жестоко, проебалась конкретно и если ты сейчас ничего не захочешь, я пойму, только, блять, пожалуйста, — обычно грубоватый голос срывается и становится более хриплым, когда Настя утыкается младшей в волосы, вбирая в легкие любимый запах — пожалуйста, не бойся меня. Я не монстр, но слетаю с катушек, когда чувствую, что тебя пытаются забрать у меня. Ты единственное, что я боюсь потерять. У меня больше нет ничего и никого. И я до сих пор не понимаю, за что ты мне досталась, но... я пиздецки этому рада — У Бэллы от этих слов сердце бьется все сильнее и она не может смотреть на Настю без улыбки. С Настей Бэлла чувствовала, что солнце светит и ей. Она чувствовала то, на что никогда не надеялась, на чем крест ещё подростком поставила. Чувствовала, что любит до боли в груди и что любима до боли груди, чувствовала, что нашла приют в сильных руках темноволосой. Знала, что есть человек, которому не все равно почему она по ночам не спит, почему нервничает так часто. И сейчас Бэлла просто хочет забыть то, что было. Забыть своё мерзкое поведение, свои походы в клубы, чужие руки на теле, забыть отвращение и ярость в глазах Насти, забыть ее пощёчины и болезненные толчки, просто стереть себе память и жить, наконец, счастливо. Поэтому она делает глубокий вдох, подрывается вперёд, впиваясь старшей в губы. Настя отвечает моментально, забирает контроль у младшей, с силой впечатываясь в губы. Бэлла подчиняться не собирается, пытается бороться с языком, что хозяйничает во рту, но тут же оставляет свои попытки, когда старшая напирает сильнее, одновременно скользя рукой по шее, ощутимо сжимая. Младшая стонет в поцелуй и Насте, кажется, что она в раю. Окончательно избавляет светловолосую от одежды и не может оторвать взгляд от тела под собой. Эта красота ей принадлежит, только для Настиных глаз и губ. Бэлла смотрит на старшую и не верит в то, что происходит сейчас. Настя смотрит с нежностью, с желанием, так, будто самую красивую картину из музея домой себе забрала, так будто любит очень. Бэлла и не мечтала никогда на себе такой взгляд поймать, смирилась, что не будет у неё такого, но смотрит сейчас в глаза старшей и думает: «Видимо, это и есть любовь». Чувствует руки и губы на коже и почти сгорает от ощущения тепла, разлившегося внутри. Смотрит на Настю, что оставив несильный красный укус на груди, любуется своей работой и улыбается довольно, словно ребёнок. Сталкивается глазами со старшей и та снова притягивает лицо Бэллы к себе. А дальше в голове не остаётся места для мыслей, потому что все нутро младшей сосредотачивается на губах Насти, что все ее тело поцелуями покрывает, ни один синяк, ни одну ссадину не пропускает, снова метит Бэллу красными укусами на шее. Младшая сосредотачивается на руках, что сжимают, глядят, двигаются по ее телу так аккуратно, но при этом грубовато и уверенно и наконец, сосредотачивается на пальцах длинных, сильных, что в прошлый раз чуть на куски не разорвали, ну, а сейчас заставляют выгибаться от переполняющих ощущений, сжимать простыни и царапать гладкую спину старшей от наслаждения. Настя смотрит на свою девочку, что кусает губы, извиваясь на светлых простынях и думает, что если она эту картину каждый день перед сном будет видеть, то сможет умереть счастливой. *** У Бэллы после финиша в голове проясняется только через пару минут. Чувствует как Настя нежно перебирает ее волосы и жмётся сильнее, хочет ближе подобраться, не знает, что ближе только под кожу. — Все нормально? — хрипло спрашивает старшая, целуя Бэллу в лоб. — Заебись. Но кое-кто мог бы быть и понежнее — фыркает Бэлла, до сих пор чувствуя как горят бёдра от крепкой хватки. — А тебе разве так нравится? — усмехается темноволосая — Думаю, если бы ты любила нежности, со мной бы щас тут не лежала. Это правда, Бэлла признаёт, но хочет ещё немного помучить старшую, поэтому картинно вздыхает и бормочет: — Да я и сама не знаю, что тут делаю... — Что ты, блять, сказала? Повтори — руки на теле младшей мгновенно каменеют и Бэлла чувствует как напрягается тело под ней. У светловолосой внутри чёртик хохочет и она улыбается, садясь верхом на бёдра Н. — Да успокойся ты — мурлычет старшей в шею, успокаивает — я пошутила. — Ты шути, шути один день выбесишь меня и доиграешься, что я над твоей задницей тоже жестко так пошучу. А тебе ведь такое не нравится, девочка моя? — скалится Настя, резко опуская ладонь ниже поясницы Бэллы. Та вскрикивает от резкой боли и сердито впивается взглядом в старшую. — Ты такая сука, Настя. Вот серьезно тебе говорю — обиженно сопит, пытаясь выбраться из-под руки старшей. — Но ты же все равно меня любишь, да, принцесса? — улыбается темноволосая, скользя рукой по животу мелкой. — Блять, сколько раз просила не называть меня так — стараясь игнорировать наглые руки на теле, пыхтит Бэлла. — А что тебе не нравится? Мне кажется это прозвище идеально для тебя — Настя еле сдерживает смех, наблюдая за тем, как ее девочка хмурит брови и сердито поджимает губки — Моя маленькая вредная принцесса — торжественно заканчивает старшая. — Ну все, тебе пизда — Бэлла почти кипит от возмущения, наваливаясь сверху на Настю, пытаясь подмять ту под себя. Старшая лишь хохочет и чисто для вида отбивается. — А я и не против — недвусмысленно играет бровями и тянется руками к талии мелкой, собираясь снова насладиться стонами светловолосой, но та отталкивает их и спускается к бёдрам Насти. — Не-а, моя очередь тебя мучить — целует живот, спускаясь ниже — так что лежи, блять, молча. Старшая улыбается, думая о том, как сильно любит свою девочку, и о том, что со своим персональным солнцем в виде светловолосой, ей действительно хочется жить.