Осознание счастья

писала под Paralyzed—NF-Mansion. так что рекомендую читать именно под этот трек. —Черт, ахаха, даже как-то смешно получается.—Мэри, Жан и Конни смотрели вслед улетающим Микасе, Пик, Фалько и Леви. Сожаление и ненависть к происходящему читалась на их лицах, а вокруг творился настоящий хаос. —Некрасиво.—слегка нахмурился Конни. —Мне тоже не нравится.—тяжело вздохнул Жан и слегка откинул отросшие волосы назад. Никто не мог подумать, что именно так все закончится. Когда-то они все вместе сражались против титанов и даже не знали о мире за стенами, а сейчас станут точно такими же титанами, которых ненавидели до глубины души. Мэри смотрела на Жана с каким-то спокойствием, но в то же время страхом от осознания того, что их ждёт неописуемый кошмар. Им нет дороги ни в рай, ни в ад, да даже в пути. Только если кто-нибудь из шифтеров разрешит съесть себя, да и то вряд ли они смогут после приобретения назад человеческой формы вырваться из лап огромной толпы титанов, которыми уже через несколько секунд станут все люди в округе. «Вернуться бы назад»—думала блондинка, крепче сжимая руку Кирштейна. —Блин, Мэри, давай быстрее, Капрал долго ждать не будет! Он нас живьём титанам скормит.—парень тормошил свою подругу, которая даже не желала открывать глаза и выбираться из царства Морфея. Все же спать было так хорошо. —Прости-прости, дорогой, но я предпочту остаться здесь.—блондинка сладко потянулась и отвернулась от собеседника.. —Вот же.. Мэри почувствовала, что уже не лежит на своей мягкой кровати, а чувствует лёгкий ветерок из открытого окна. Лишь тепло другого человека слегка согревало её. —Блин, Жан, отпусти меня! —Мне плевать, нам обоим влетит за опоздание, если я не притащу тебя. Так что, увы, но придётся тебе предстать перед всеми в трусах, если ты сейчас же не начнёшь собираться.—Кирштайн был серьёзен, так как тащил ещё немного сонную девушку в сторону двери. —Да встаю я, встаю! Только отпусти! Мэри фыркнула и хотела начать переодеваться. —Ты разве не хочешь выйти? Это немного напрягает, что парень смотрит, когда девушка переодевается. —Да мне как-то все равно.—Кирштайн показательно закатил глаза и поправил волосы.—У нас друг от друга нечего скрывать, ведь это мы. Почему-то именно этот момент врезался в память в эту секунду. Маленькая слеза скатилась из голубых глаз. Интересно, а погибшие товарищи наблюдают за ними? Хотели бы они оказаться на их месте, чтобы уберечь их от этого? Марко бы хотел, наверное. Если бы только сейчас был выбор, Мэри бы отдала все за спасение Жана, который всегда сам спасал её. Она бы отблагодарила его за всю поддержку, за силу духа, за надежду.. «Мы будем с тобой счастливы, Мэри, я обещаю». Да, за надежду особенно. Жан оторвал взгляд от Конни и посмотрел на неё глазами полными боли и сожаления, будто извиняясь за то, что когда-то дал обещание, а сейчас бессилен перед надвигающимся ужасом, который морозит до самых кончиков пальцев и выжигает глазные проруби. Но она не жалеет. Жалеет лишь о том, что не успела подарить ему семейное счастье. Мэри при­вя­зана к нему самыми сильными паучьими нитями, так что никогда в нем не разочаруется. Эрен переломал им все кости, которые связывали их в одно целое. Они пытались восстановиться, но сейчас стоят на обрыве собственного безнадёжия. Из её глаз вы­рас­та­ло то, во что он безоговорочно верил. Однажды он сказал, что поклоняется ей. Из его голоса оживало ангельское пение. Ей так нравился его смех. Она его Бог, а он для неё даже что-то выше. В один вечер Жан нарисовал для неё целое звёздное небо и сказал, что готов подарить ей вселенную. Мэри смотрела на не­го и хотела кри­чать в каж­дый уголок его улыб­ки. Они связаны длинными лианами и приговорены к совместному вечному аду. Ведь для Жана самый страшный кошмар видеть её бездыханное тело, а для неё слышать его истошные крики и мольбы о том, чтобы она жила. Слёзы были горячее кипятка и скатывались по бледным щекам. Она видела в нем своё спасение, своё успокоение и свой рай. Это так несправедливо. Почему они должны умереть именно так? Все то, что они выстраивали на протяжении стольких лет сейчас исчезнет и не будет иметь никакого смысла. Хуже потери разума может быть только уход из памяти самого ценного, когда ты помнишь все остальное. Позади были слышны крики и плач детей. Но это будто все отошло на второй план, когда Жан смотрел на неё как на весь мир. На счастливый мир, который им так и не удалось познать в реале, но который они познали, когда находились рядом. Мэри знала, что ни за что не забудет его. Ведь всегда когда он улыбался, её ноги подкашивались. Ей казалось, что её тело рассыпается, а планета взрывается, когда Жан улыбается. А такое забыть невозможно. —Как думаешь, Жан..—Конни с горечью обратился к своему другу.—В ту ночь.. когда мы присоединились.. это было из-за тебя? Причина, почему мы спасли человечество? Он так и не оторвал взгляда от той, кто подарил ему хоть какое-то счастье. Он был рад, что он погибает, держа её за руку. Единственное, о чем в данный момент он жалел—так это о том, что раньше не встал перед ней на колено. Когда Жан только принял решение стать военным, он хотел пойти в Военную полицию и жить спокойной жизнью. Когда происходили стычки с Эреном, который твердил о его слабости, он часто спрашивал именно её, что она думает о нем, о его решении. Она лишь слегка улыбалась и говорила, что никто не в праве осуждать человека за его выбор, ведь каждый выбирает для себя лучшее. Уже в тот момент Киршатайн понял, что только она не осудит его и будет рядом. Она произносила «навсегда», нежно беря его руку в свою, и проводила тонкими пальцами меж его волос. В такие моменты он хотел верить, что она принадлежит ему. Целиком и полностью. Без остатка. А ведь так и было. Он был уверен, что она бы кружилась в легком танце в ночной сорочке по их дому и напевала бы ласкающую слух мелодию. Она бы придумывала фантастические истории и рассказывала бы их их сыну перед сном, а он бы сидел рядом и наслаждался гладкостью её кожи, блеском волос и маленькой родинкой на шее. Когда они впервые увидели море, он понял, что её глаза такого же цвета. Он понял, что море, такое бескрайнее и волшебное, всегда было рядом с ним. Он бы утонул в нем полностью, даже не раздумывая. А сейчас слегка шершавые губы прикоснулись к искусанным, но мягким. Быстро, но со всей возможной нежностью. —Луна сегодня красивая, правда, Мэри? На небе ни какой луны и в помине не было, но внутри их душ она озаряла их своим холодным сиянием. —Такая красивая, что умереть можно..