Бесконечные льды, что тают тёплым летом

У Ши Цинсюань ноги трясутся, — ещё секунда, и вовсе подкосятся, — спина ужасно ноет, а руки истошно вопят от непривычной работы, однако тонкие пальчики продолжают упрямо сжимать деревянный черенок от лопаты, и девушка тихо, почти незаметно вздыхает, пряча раскрасневшиеся от жары щёки за волнистыми прядками и наблюдая искоса за мельтешащей сбоку тёмной макушкой. На Хэ Сюань ни тени усталости. Дыхание всё такое же ровное-ровное, что даже завидно немного становится, на лбу и капли пота не виднеется, а щёки белые — без единого румяного пятнышка, словно снежные хлопья, что морозной зимой в небе кружат вместе с птицами. Хэ Сюань выглядит такой… прохладной, и у Ши Цинсюань руки чешутся от желания проверить, в самом ли деле это так или всему виной игра её богатого воображения. — У тебя так хорошо получается, Хэ Сюань! Лопата резко рассекает воздух, врезаясь в рыхлую землю и тут же замирая, и небесная гладь встречается с морскими льдами. У Хэ Сюань волосы лишь слегка растрёпаны, будто не было тех нескольких часов под палящими солнечными лучами, что раскалёнными стрелами врезаются в кожу, оставляя на девичьем теле красноватые разводы, что потом болеть будут нещадно. Ши Цинсюань уверена, что у неё воронье гнездо на голове, в которое вот-вот вернутся его обитатели, громко оповещая всю округу о своём прибытии. — Практика. Если можно так выразиться. И больше ни слова. Ши Цинсюань хочется ногой топнуть от досады, только бы вновь отвлечься, заполучить хоть крупицу чужого внимания, наслаждаясь общением и долгожданной передышкой. Вздорная мысль в сложившейся ситуации, потому девушка лишь огорчённо отворачивается, закрывая глаза и прислушиваясь к раздающемуся со всех сторон назойливому жужжанию насекомых. Ши Цинсюань могла бы быть сегодня на противоположном краю света. Сидеть на песчаном берегу, слушая морскую песнь, что приятным воспоминанием согревала бы затем в зимние будни. Ши Цинсюань могла бы просто хорошо проводить свои выходные, веселясь в приятной компании и болтая так, словно это последний разговор в её жизни. Ши Цинсюань стояла с лопатой в руках в саду их университета, совершенно ни о чём не сожалея. — Хэй, — недовольный голос кожу мурашками покрываться заставляет, а мысли в большой клубок из нитей превращает, — хочешь до самой ночи тут проторчать? Во взгляде Хэ Сюань ледяные воды плещутся, все преграды на своём пути сметая, и Ши Цинсюань бежать хочется, вот только все пути отступления ею самой же давно уничтожены. — Нет, вовсе нет! Я просто задумалась. — Надеюсь, о чём-то, что поможет закончить нам пораньше. Кожа на ладонях горит адским пламенем, а голова гудит нещадно, вот только об отдыхе даже заикаться нельзя, и Ши Цинсюань быстро моргает несколько раз, радостно улыбаясь Хэ Сюань, и вновь возвращается к работе. Отработка в саду — не самое приятное занятие, однако лучший исход для них обеих. Ровно месяц назад Хэ Сюань обвинили в краже важной информации из университетского архива. Совершенно глупая отговорка. Нелепая ложь, чтобы избавиться от насолившей кому-то не тому студентки. Каждый это понимал, однако ни единого слова в защиту девушки сказано не было. Хэ Сюань велели забирать документы и готовиться к отправке домой. Ровно месяц назад Ши Цинсюань впервые серьёзно поссорилась с братом и сбежала из дома. Стирая той же ночью солёные дорожки горечи с щёк платком, заботливо предоставленным Се Лянем, она думала о том, что тихий плач в плечо друга ситуацию изменить не сумеет. Утром Ши Цинсюань стояла перед дверью деканата, глаза девушки хоть и были красными от слёз, но горели решимостью. Мир вокруг внезапно темнеет, и Ши Цинсюань невольно делает шаг в сторону, запинаясь о собственную ногу. За мгновение до падения слышится взволнованный крик, а затем наступает тишина. Когда Ши Цинсюань вновь открывает глаза, то видит не очередную клумбу с хаотично разбросанными на ней яркими пятнами, а напряжённо сжатые в одну линию губы и таящееся на самом дне тёмных глаз волнение. — Могла бы и сказать, что устала! Мысли всё ещё спутаны, и Ши Цинсюань не сразу понимает, чего от нее хотят, лишь неотрывно смотрит на чёрную прядь, что спадает на лицо Хэ Сюань. Наверное, неудобно. — На сегодня с тебя достаточно. Звони своему брату, пусть он за- Ши Цинсюань медленно подносит ладонь к лицу напротив. Пальцы осторожно заправляют мешающие волоски за ухо, и пространство вокруг на какое-то время заполняет тишина. — Он не приедет, — большой палец нежно скользит по слегка розоватой коже на щеке, вырисовывая кривоватые месяцы, — мы не общались с ним уже несколько недель. Просто… дай мне немного времени. Ши Цинсюань вяло улыбается, прикрывая глаза. Сверху раздаётся недовольное фырканье, а за ним шуршание, и через несколько мгновений на лоб девушки опускается влажная ткань. — Скажи, когда нагреется. Я поменяю. Слабый ветерок тихо колышет листья деревьев, пока жужжание насекомых всё теснее переплетается с пением птиц. Ши Цинсюань только решает опустить руку с лица девушки, ощущая сжигающую изнутри неловкость, когда ладонь Хэ Сюань обхватывает её собственную, аккуратно переплетая их пальцы. — Спасибо, — тихо, но отчётливо, — я так и не сказала тебе, поэтому говорю сейчас, однако в следующий раз лучше не ввязывайся. — Следующий раз? Хэ Сюань, ты теперь каждый месяц в такие передряги собираешься впутываться что ли?! Голос срывается на крик, из-за чего головная боль накрывает новой, более сильной волной, и девушка хмурится. Ответа так и не следует, и Ши Цинсюань заинтересованно открывает глаза, щурясь из-за солнечного света. Хэ Сюань едва заметно улыбается уголками губ, слегка сжимая чужую ладонь в своей, и отводит взгляд, наблюдая за жёлтым диском, что плавно утопает за горизонтом. У Ши Цинсюань голова кружится слегка, и руки едва заметно дрожат, однако на сердце отчего-то ощущается необычайная лёгкость, и девушка счастливо прикрывает глаза, размышляя о том, что, возможно, совсем скоро морские льды в тёмных глазах растают окончательно.