Мы–Азула

Клинки скрестились с пронзительным звоном. Я коварно улыбнулась, предвкушая выигрыш. — Ты готов признать поражение? — Нет. — упрямо проговорил супруг, продолжая играть по негласным правилам. Поддавшись ближе и переместив наши клинки чуть в сторону, я смело впилась в его губы, целуя. Пока мы целовались, Марк беспрепятственно опустил наши клинки. — А так? — оторвавшись от его губ, я опустила глаза. К его горлу был приставлен кинжал. — Готов рискнуть, — его клинок со звоном встретился с полом. За ним полетел и мой. Притянув меня ещё ближе, он прижал мою ногу к своему бедру, обнимая за талию. Я удивлённо приподняла брови. Обычно, в таких играх мы сходились на ничьей. Моё лезвие было приставлено к его шеи, а его к моей. Мы могли по-настоящему прирезать друг друга… Это знание волновало, нервировало и добавляло перчинки. Такие игры напоминали, с чего всё началось. Что мы доверились друг другу, зная, что в случае предательства, уничтожим друг друга. Такое острое, будоражащие предупреждение. — Почему твой клинок до сих пор не приставлен к моей шее? — серьёзно спросила, все ещё прижимая кинжал к его горлу. — Я же сказал, что готов рискнуть. Ты можешь убить меня, зная, что твоей шее угрожают лишь мои губы. — усмехнувшись, он всё ещё обнимая меня одной рукой, другой немного отодвинул кинжал, чтобы безопасно начать целовать мою шею. Моё сердце дрогнуло. Это не было шуткой, лишь бы польстить мне. Я отступила на шаг, перестав угрожать его жизни кинжалом. — Что с тобой? Мы привыкли быть на равных условиях. Почему ты так открыто демонстрируешь свою уязвимость передо мной? Марк тяжело вздохнул. — Я люблю тебя,— пауза, — Недавно я осознал, что даже, если ты предашь меня, я не смогу убить тебя… Не смогу убить свою любимую жену, лучшего друга и мать моих детей в твоём лице. — Но зачем? Зачем ты признался мне в этом? — я с непониманием смотрела ему в глаза. — Хочу, чтобы ты знала, что я не опасен для тебя. — пожал плечами Марк. Я не могла поверить, что он так просто признал свою уязвимость передо мной. Он меня так подкупает? — Ты где-то провинился? Может тебя опоили и ты невольно изменил мне? — на всякий случай уточнила я. — Нет, я нигде не провинился. И я не изменял тебе. — закатил глаза Марк. — Ты не веришь мне? — Верю. — кивнула я, — Просто это не похоже на тебя. Ты осторожен и расчётлив, любишь контролировать ситуацию и подготавливать решения возможных ситуаций заранее. Я знаю, что ты любишь меня. Но в открытую признаться мне в своей слабости? Собственноручно дать мне в руки ещё больше власти над тобой? Признаться, что даже если я предам тебя, ты не убьёшь меня. Разве это не слишком? Я выдохнула. — Ты знаешь меня не первый год. Ты знаешь на что я способна. И дать такое оружие против себя… Ты не боишься, что если мы серьезно поссоримся, я могу быть более беспощадной, зная, что «моей шее, угрожают лишь твои губы»? Марк улыбнулся. — Я осознаю все риски. И как ты уже сказала, я знаю тебя не первый год. Я доверяю тебе. И хочу, чтобы ты знала, что даже если мы серьёзно поссоримся, я не буду видеть в тебе врага и не буду представлять для тебя опасности. Это было слишком… Мой разум не мог этого принять. Я прищурилась. Уперевшись руками в его плечи, я толкала его назад, пока он не упёрся в стену. Приставив лезвие к его горлу, я серьёзно спросила: — Ты не будешь сопротивляться? — Нет. — усмехнулся он, испытывая моё терпение. — Ты признался, что при любых обстоятельствах не будешь всерьёз атаковать меня, я могу это понять. Но почему ты отказываешься защищаться? Ты не в себе? Это не правильно. Если я всерьёз нападу на тебя, ты должен защититься. — Может я правда не в себе? — пауза, — Любая девушка была бы счастлива от такого признания. А ты бесишься. Что не так? Не выдержав, я с силой прижала лезвие к его горлу, заставив его глаза в удивлении расшириться. Он правда не сопротивлялся, что повергло меня в шок. Мои руки резко ослабли и кинжал выпал. Звонкий звук падения ещё отражался в моих ушах, пока я в ужасе смотрела на Марка. Он потирал лишь слегка покрасневшую шею, с непониманием смотря на меня. — Лезвие было затуплено. Это не похоже на тебя. — задумчиво произнес муж. — Лишь с одной стороны. — безразлично уточнила я. — Тебя волнует, что лезвие затуплено? Ты реально позволил себя прирезать, ты, что совсем с ума сошел? — к концу фразы, я начала кричать — Ты сильнее меня, почему ты позволяешь мне калечить тебя?! — Я был уверен на восемьдесят процентов, что ты не причинишь мне вреда. И двадцать процентов поставил на то, что ты меня специально ранишь, чтобы проверить. Я знал, что ты не убьёшь меня. — переведя взгляд на пол, он проговорил, — но я и не думал, что ты заранее позаботилась о моей безопасности. — Ты необоснованно сильно веришь мне, неразумно так доверять свою жизнь… такому человеку, как я, — проговорила, полностью опустошенная этими эмоциональными горками. Он взял меня за плечи, заставив посмотреть ему в глаза: — Хорошо, я буду защищаться, если ты нападёшь на меня. Довольна? — Да. — Я обезоружил тебя своим чрезмерным доверием. Ты не веришь себе, но твои поступки говорят сами за себя. Просто прими такую новую реальность. Где есть тот, кто зная тебя, всю твою жесткость и расчётливость, решил полностью довериться тебе. — Я не смогу пообещать того же. При сильной обиде, сжираемой болью, я не смогу поручится за свои действия. От любви до ненависти один шаг, знаешь? — Но пока ты меня любишь, я буду наслаждаться твоей верностью, — он мягко целовал меня, но я отстранившись, отошла на шаг. Села на корточки и просто разрыдалась. Моё тело содрагалось от рыданий. Рыдать всё ещё было позорно для меня, но супруг уже не раз видел мои истерики, поэтому… плевать. Как бы странно это не звучало, но я не чувствовала себя достойной такого доверия и любви. Такое признание так обезоружило и тронуло меня, что я не могла поверить, что это реальность. Я подозревала, что это была его проверка, которая вышла из под контроля из-за моей реакции. Но… его слова были искренними. И хоть он мне никогда и не врал до этого, я научилась распознавать, когда он мастерски уходил от ответа или играл словами, чтобы его специально неправильно поняли. Муж также опустился на корточки и начал гладить по голове. — Азула, ты чего? Ты привыкла брать от жизни всё самое лучшее. Достойна или нет, какая разница? Просто возьми это. Можешь в ответ любить меня ещё больше, я не против. На это и был расчёт, если честно. Я рассмеялась. Он хорошо меня изучил, как и я его. И если отринуть все чувства, то это реально был хороший способ, заставить меня ещё больше любить его и забыть все претензии, какие у меня накопились из-за его бесконечных проверок в последнее время. И потерять такое расположение, в случае моего предательства, намного страшнее, чем быть убитой. Он повысил ставки. И теперь предать его, даже теоретически, не кажется возможным. — Это гениально, — подняла на него свои заплаканные глаза. — О чём ты? — хитро улыбнулся супруг. — Страх потерять такое безграничное доверие, любовь и особое отношение, намного сильнее, чем страх быть просто убитым или раздавленным. — Я не специально. Но да, я сделал ставку на это. Я ещё громче рассмеялась, не зная, как реагировать. Но я была рада, что смогла раскусить его. На мгновение я испугалась, что он стал беззащитен передо мной. А это оказалось лишь ещё более изощрённая, не известная до этого мне, стратегия. — Наверное, у нас такой своеобразный кризис семи лет брака? — смеясь, проговорила я. — Наверное… — меня крепко обняли, поцеловав в макушку.