Исход

Сара О’Нил. Чертова Сара. Что она возомнила о себе? Вечно влезает в проблемы, отходит в сторонку, а ее верные друзья распутывают комок проблем за нее, откладывая все дела и отправляясь на выручку по первому зову, завороженные красотой, умом и несгибаемым характером девушки. Приключения, неприятности, странности, происходящие два года подряд в Сентфоре, ранее выступавшем тихой гаванью для старичков и людей, искавших уютное пристанище, прошлись бульдозером по моей нервной почве. Страх за Сару, подвернутая нога из-за искусственного плача младенца в колодце, две недели восстановления в больнице, осенний балл, определивший мою судьбу. Именно с вечера танцев и пары бокалов ягодного пунша началась наша с Сарой история, полная неожиданных поворотов и бури чувств и сомнений в правильности выбора. С тех пор с новенькой не оберешься хлопот, каждый божий день похож на эмоциональные качели: иногда она прижимает тебя к себе, нежно улыбается, глядя в карие глаза, давая понять, что я для нее по-настоящему близкий человек; но зачастую любимая убегает с друзьями в лес, не говоря ни слова, расследует пропажу школьников, подвергает себя опасности, не замечая меня. До сих пор остается загадкой, почему среди всех окружающих ее красавчиков и звезд школы, спортсменов и парней с искрометным чувством юмора она выбрала меня — девушку, полностью зависимую как в финансовом, так и в моральном плане от родителей, воспитавших дитя в строгости. Не спорю, бывают трудные моменты в отношениях, но, несмотря на непримиримость наших характеров и постоянный поиск компромиссов, я привязана к ней невидимыми нитями, глубокими чувствами, отчего желание последовать за ней в любое место, какую аферу она бы не задумала, увеличивается в пропорциональной прогрессии. После сложного телефонного разговора с Сарой и последовавшего за ним звонка отцу, работавшего в ночную смену, я, крепко вцепившись в умолкшую трубку, издающую лишь невнятный шум, судорожно перекручиваю в нераспутываемый клубок, брошенные на эмоциях слова. Абонент давно оборвал связь, оставив меня наедине с собственными мыслями, роящимися неумолкаемым пчелиным роем в сознании. Дальнейшие разговоры бессмысленны: или покинуть край, или остаться с родителями, придерживающимися старомодных взглядов на воспитание молодежи. Стоп. Не торопись, Стефани. Не стоит спешить в таком деликатном деле, которое вмиг может кардинально изменить образ жизни и стать рычагом к движению, к мечте, лелеемую с детства. Обрывки фраз. Дрогнувший голос Сары. Заманчивое предложение бросить все и умчаться на поезде в Балтимор, оставив позади семью, друзей и дорогой сердцу дом, кажутся сном, фантастически прекрасным и ужасным одновременно. Необходимо в ближайшее время взвесить аргументы «за» и «против» и принять верное решение. Воскресные походы в католическую церковь не прошли даром: она научила меня быть благоразумной, рассудительной, оставаться хладнокровной в любых ситуациях. В голове всплыли слова умудренного опытом пастора, чьи глубоко запавшие на лице морщины давали знать: мужчина прошел через огонь и воду, прежде чем наставлять и учить подрастающее поколение прописным истинам. Проповедуя, как заведенная марионетка, в частных беседах он наказывал: «Как бы тяжко не было в минуты горести и сомнений, не руби с плеча. Постарайся встать на место человека, подойти к неразрешимой проблеме с другой стороны, проанализируй поступки ближнего своего, его мотивы, отношение к тебе, а уже потом решай: готов ли ты идти с ним бок о бок или вынужден отступить и идти собственной дорогой». Тишина после протараторенных впопыхах наречий Сары казалась звенящей, будто кто-то столкнул со стола ржавую кружку, закружившуюся на холодном паркете с противным звуком. Пульсация в висках, бешеный стук сердца потихоньку умолкают, проходит головная боль, дыхание становится ровным, как и мое существование в мире до Сары. Желание прожить с любимой долгую счастливую жизнь в городе, свободном от волнений и страхов, поджидающих за каждым поворотом, граничат с чувством долга и подступающим к горлу комком вины за возможное причинение боли близким. Что победит в кровопролитной схватке: желание остаться верной подруге, девушке, сделавшей ее жизнь насыщенной, или верной самой себе? И я решилась. Набираю непослушными пальцами номер Сары, пару мгновений слушаю протяжные гудки и, не дожидаясь, пока любимая скажет хоть слово, выпаливаю на одном духу: «Черт! Сара, что ты творишь? Нельзя бросить всё и бежать сломя голову, оставляя за собой выжженную землю. Именно ты станешь той неловко брошенной спичкой, цепной реакцией, за которой последует пожар, охвативший маму, Кэнди, Бобби и Дерека и уничтожит все живое и настоящее» — говорила я, не веря, что это мой голос звучит сейчас так уверенно. «Друзьям тоже нелегко, но они справляются, просыпаются и дышат горелым воздухом вместе с тобой, ощущают гниль города, но не перестают верить, что происходящее всего-навсего — временные трудности. Вместе можно преодолеть все, что угодно. Если оставишь в прошлом их, то побег будет каждый день отпечатываться в памяти и ночных кошмарах. Дорогая, пойми, ты не крыса, чтобы бежать так опрометчиво с корабля, без оглядки. Знаю, ты хотела беззаботную юность, радость от встреч с друзьями, далеко идущие мечты о своем доме, семье и собаке, радостно виляющей хвостом при встрече, но получаешь в итоге сломанную психику, кошмары наяву, будоражащие все твое нутро, и закаленный характер сильной и независимой женщины. Прости, если преувеличиваю, но не надо принимать спонтанных решений. Я буду за тебя, но пообещай хотя бы подумать над моими словами». Боясь услышать ответ, не дожидаясь твоих реплик, я кладу трубку. На душе становится немного легче, будто тяжелый груз наконец-то канул в пропасть без конца и края. Не слышно падения, дно пробито, и эмоции погружаются в глубину, не зная, как долго им лететь. Если я оставлю тебя в такое сложное время, то сполна пожалею и упаду в собственных глазах, потеряю свою жизнь. Ты та, кому я могу доверить самое сокровенное, что есть у меня, — душу. Видимо, я неосознанно пропустила тот момент, когда могла отказаться от тебя и вычеркнуть из своей жизни, а теперь расплачиваюсь за это. Поначалу нам было весело и беззаботно друг с другом, комфорт и легкость — вот девиз первых месяцев; затем я начала узнавать тебя как личность, как хрупкого и ранимого и в то же время смелого и отчаянного человека и поняла, что любовь существует. Бросить тебя означает предать себя. Наверное, во мне пылает юношеский максимализм. Ведь сейчас я думаю, что ты — недостающий фрагмент в моей нелегкой, пропитанной тоталитарным духом жизни. Ты — мой друг, любимая, лидер, за которым я готова идти до конца рука об руку по жизни, как партнеры и единомышленники. Непослушный клубок мыслей запутывается еще сильнее при попытке разложить всё по полочкам, и я поняла, что ситуацию нужно отпустить. Осторожно выскальзываю на улицу, стараясь в столь поздний час не перебудить всю семью, и со всех ног бегу к той, ради голубых глаз которой готова продать душу самому дьяволу. Холод пробирается за шиворот, заставляя кутаться в полы модного кашемирового пальто. Морозный воздух окутывает меня паникой. Влетев в очередной поворот, я увидела на горизонте Сару, чье заплаканное лицо выражало смесь отчаяния, страха перед неизведанным и яркого отблеска надежды. Надежды на долгое и счастливое будущее, в котором можно просыпаться в полдень и не оглядываться назад. В этот момент я думаю, что всё происходит так, как и предначертано судьбой; так, как и должно было случиться, но по непонятным причинам именно со мной. В очередной раз в голове проносится нетерпеливо-будоражащее: «Подумай, и если решишь всё же ехать со мной, приходи на эту станцию через пару часов». Твоя уверенность в голосе поражает меня. Ты думаешь, что можно вот так просто оставить все позади — и уехать в никуда, не попрощавшись даже с собственными родителями. Выбор всегда есть, особенно сейчас. Моя плавучая мораль разрывается на части так же, как и сердце при мысли о том, что может случиться, если мы расстанемся и ты покинешь меня навсегда. Два исхода: либо стоит провести окончательную черту между собой и родителями, возможно, на долгие годы потеряв их поддержку и любовь, либо самой навеки остаться в этом богом забытом месте с холодными режущими осколками в груди, которые будут давить всякий раз, когда я вспомню яблочный запах твоих светло-русых волос. Возвратившись домой, прислоняюсь на миг к стене, и, сплетая руки под головой, медленно сползаю по стене на холодный пол, начиная тихо рыдать. Приходиться закрыть рот рукой, чтобы истерика не заставила маму прибежать в комнату и успокаивать до середины ночи. Раньше я думала, что легкая интрижка не сможет вылиться из детского ребячества во что-то серьезное. Теперь это разбивает мне сердце. Я не могу остаться здесь, зная, что моя упрямость разлучит нас на долгие годы и разобьет хрупкое сердце. До ее появления я не была такой ранимой. Все считали меня бесчувственной стервой, с пуленепробиваемым сердцем и с неспособностью на проявление нежных чувств. А что теперь? Я в рабстве собственных чувств пытаюсь балансировать на грани противоречивых эмоций. Когда ты впервые коснулась моей руки — так трепетно, так осторожно, я поняла: всё это время я ошибалась. Твои разрывные снаряды попали в самое яблочко. Непослушными пальцами кидаю в небольшую походную сумку, небрежно брошенную посередине комнаты. Я не так уж уверена, могут ли мне понадобиться этот свитер и эти туфли, как и не окончательно в правильности принятого решения. Я думаю, стоишь ли ты того, чтобы отправиться с тобой по жизни дальше, покинув это забытое место? Мы справимся. Надеюсь. Окончим школу, найдем работу и будем поддерживать друг друга в непростое время, выходя из ситуации победителями. Главное — не потерять надежду на счастливое будущее. Кто знает, что будет дальше… думаю, стоит попробовать. Ты любишь коллекционировать мужские разбитые сердца, заставляя упасть их к твоим ногам за одну лишь возможность посмотреть в твои бездонные глаза. Когда ты проходишь по школьному коридору в своем коротком мини, парни пожирают тебя глазами, навеки попадая в твой плен, заставляя представлять тебя ночами в откровенных позах. Но скольким ты отказала из-за меня. Не стану ли я таким же бесследно ускользающим отголоском прошлого как Люк, Майкл, Дерек и Вишня. Достойные парни остались для тебя позади. Второпях царапаю на смятом листе бумаги: «Мам, пап, надеюсь, когда-нибудь вы меня поймете. Не беспокойтесь обо мне. Я взрослая девочка и смогу о себе позаботиться. Ваше воспитание не напрасно. Благодаря вам я стала уверенной и целеустремленной. Я люблю вас, но не могу поступить иначе. Сентфор давит на меня, и я покидаю его с человеком, без которого не могу жить. Простите, что была такой ужасной дочерью. Ваша Стеф». В последний раз окидываю взглядом дорогую, но такую опустевшую комнату, где в детстве строила с папой карточные домики и собирала картины из пазлов с мамой. Стремглав бегу на вокзал на встречу к тебе. Боюсь опоздать. Бешено колотящееся сердце выпрыгивает из ребер, отыгрывая канкан, раздающийся в каждой клеточке моего тела. Красивые острые снежинки забираются под ворот дизайнерского пальто, заставляя поеживаться. Обратного пути нет. Волосы вмиг становятся мокрыми, как и глаза заплаканными. Света фонаря недостаточно для того, чтобы осветить тот мрак, что накрыл мою душу темным покрывалом горячих звезд. Стройная знакомая фигура стоит на перроне, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. Я резко застываю на месте, впечатываясь в невидимую стену: «Дура! Проклятье. Я не могу». Слезы бегут по щекам. Вытираю их замерзшей рукой и отхожу назад до того момента, когда Сара обернется и заметит меня. Какое бы решение я не приняла, оно неправильное. Я слишком молода и неопытна, чтобы отдавать свою судьбу этой девушке в руки. Наступившее отрезвление заставляет поежиться в легком кашемировом пальто и, внезапно развернувшись на каблуках, отправиться обратно домой. Я люблю ее, но цена свободы слишком высока: можно пожертвовать собой, но приносить на ритуальный стол родных и друзей… Пожалуй, поступок того не стоит. Губы дрожат, и хочется обернуться, крикнуть ее имя, увидеть в последний раз глубину ее голубых глаз, изнутри светящихся счастьем, но я сдерживаюсь. Мысленно в последний раз крепко обнимаю тебя, прижимаю к груди и желаю попытать счастье в Балтиморе. Поезд тронется без меня через пять минут, унося Сару из города, погрязшего в людских пороках и нечистой силе. Я открываю дверь трясущимися ледяными руками, ключ не поворачивается, слышу звук отодвигаемых стульев на кухне и в следующий момент вижу мамин взгляд, пропитанный болью и нескрываемым волнением. Черт, она опять переживала за меня. Без лишних слов она отодвигает мокрую прядь моих волос со лба, нежно целует в макушку и обнимает, а я чувствую, как в руке шуршит скомканное письмо, впопыхах написанное на прощание. Мы заходим в уютную гостиную, и я чувствую себя в безопасности. Через пять минут она заварит крепкий чай с малиновым вареньем, мы поговорим по душам и найдем компромисс и я пойму, что нет большей крепости, чем родной дом, наполненный счастливым смехом родителей, любящих тебя всем сердцем.