Уик-энд у Берни по-цзиньски

1

— Боюсь, в данный момент отец отсутствует, — с улыбкой сказал Цзинь Гуанъяо и наступил Цзинь Цзысюаню на ногу. — Думаю, у него возникло срочное дело, — неубедительно соврал Цзинь Цзысюань, и было почти незаметно, что он умирает от желания кого-то убить, возможно — именно Цзинь Гуанъяо. Мгновением позже он искупил свою вину, добавив: — Если желаете, можно послать за ним. Я уточню у матушки… — Не стоит, не стоит! — торопливо ответил гость, явно в красках представив себе, какого рода дело могло возникнуть у Цзинь Гуаншаня, — и реакцию госпожи Цзинь, если она узнает об этом. На самом деле Цзинь Гуанъяо, возможно, предпочел бы гнев госпожи Цзинь правде, которая заключалась в том, что труп Цзинь Гуаншаня, холодный как камень, в настоящее время был запихнут в шкаф, стоявший прямо за разыскивающими его главами орденов. Как он умер, пока оставалось загадкой, но в любом случае это произошло крайне несвоевременно. Клан Цзинь лишь недавно признал Цзинь Гуанъяо, и его положение все еще оставалось весьма ненадежным — так что он определенно предпочел бы избежать подобных обвинений, особенно учитывая тот факт, что своего нынешнего статуса он достиг благодаря убийству другого главы ордена — который ему доверял. Он вежливо проводил глав орденов, закрыл за ними дверь и, повернувшись, посмотрел на сводного брата. В недалеком будущем — главу ордена. Своего главу. — Я его не убивал, — сказал он. — В этом я не сомневаюсь, — ответил Цзинь Цзысюань. — Но, — напомнил он, — зачем его прятать? — Охота на горе Феникса уже началась! Репутация ордена зависит от нее. — И твоя. Цзинь Гуанъяо пожал плечами — это было правдой. После охоты его начнут воспринимать как полноправного члена клана Цзинь; если она сорвется, не успев даже начаться, он навсегда останется всего лишь недавно признанным незаконнорожденным сыном. — Ты мне подыграл, — с легким интересом заметил он. — ...Я пригласил молодую госпожу Цзян сопровождать меня во время охоты, и если отец умрет до того, как я сделаю предложение, придется ждать три года. — Отлично, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Мы пришли к соглашению. План такой…

2

— Не знаю, сработает ли это, — проворчал Цзинь Цзысюань, оправляя одежды главы ордена. — Я не слишком на него похож. — На тебя будут смотреть только сзади, — заверил его Цзинь Гуанъяо. — Теперь — вперед!

3

— Проклятье! Кто-то идет! — Проклятье. Ну же, хватай его, спрячь куда-нибудь! — Куда-нибудь? Куда?! Здесь некуда! — Под кровать! Под кровать! — Нет времени! — Подожди, я могу перебросить свой голос в другую комнату; я попытаюсь подражать ему… — Ты чревовещатель? — И что? Это не так уж трудно. А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться.

4

— Мне очень жаль, глава ордена Яо, — неискренне сказал Цзинь Цзысюань. — Как видите, глава ордена Цзинь пьян. — Мертвецки пьян, — добавил Цзинь Гуанъяо, еще не пришедший в себя после недавнего потрясения — разоблачения они избежали просто чудом. Настала очередь Цзинь Цзысюаня наступать ему на ногу. — Так рано утром? — моргая, спросил глава ордена Яо. — Ланьлин — орден широких взглядов, — пояснил Цзинь Гуанъяо с улыбкой, которая выглядела несколько принужденной. — Здесь презирают ограничения. — Да, — сухо произнесла возникшая на пороге госпожа Цзинь. — Вы бы удивились, узнав, до какой степени. У Цзинь Гуанъяо перехватило дыхание, а Цзинь Цзысюань побледнел. — Верно, — согласился Цзинь Гуанъяо, лишь отчаянным усилием воли приходя в себя. — Прошу прощения, думаю, госпожа желает поговорить с нами… Глава ордена Яо ушел, а госпожа Цзинь посмотрела на них обоих. — Тебе придется придумать что-нибудь получше того, что ты делал до сих пор, — решительно объявила она. — Церемония закрытия состоится завтра. Он не может ее пропустить. — Все в порядке, — сказал Цзинь Цзысюань. — У меня есть идея.

5

— Это глубоко неэтично, — заявил Вэй Усянь. — Я точно знаю, что ты делал во время войны, — прошипел Цзинь Гуанъяо. — До Вэнь Чао — и с Вэнь Чао тоже. — Я не сказал, что не стану этого делать! — воскликнул тот. — Тебе нужно только, чтобы он встал и присутствовал там, верно? Никаких разговоров или чего-то еще? — Совершенно верно, — подтвердил Цзинь Цзысюань. — Спасибо. — Я делаю это только потому, что ты обручаешься с шицзе, — пояснил Вэй Усянь. — Я все еще не понимаю, почему ты ей нравишься, но не хочу, чтобы она ждала три года. Ты ведь скоро назначишь дату, верно? — Матушка уже занимается этим, — заверил Цзинь Цзысюань. — В ближайшие пару дней дата будет назначена, а потом мы сможем обнародовать... ну, это. После назначения даты я смогу жениться, не нарушая законов о трауре, поскольку мой сыновний долг — выполнить последние обязательства отца. — Точно, — кивнул Вэй Усянь. — Ладно. Я это сделаю. Кстати, кто его убил? — ...знаешь, я почти забыл об этом, — задумчиво произнес Цзинь Гуанъяо, а Цзинь Цзысюань в отчаянии хлопнул себя по лбу. — Наверное, мы должны это выяснить, не так ли?