Органайзер

Кровь закипала. Стук каблуков казался чем-то далеким, хотя звук был похож на метроном. Наверное, снаружи Ирина Алексеевна Павлова, заведующая отделением экстренной хирургии, казалась слегка… слегка нервной, но внутри неё в данную секунду взрывался самый настоящий вулкан. — Ирина Алексеевна, а… — донеслось откуда-то сбоку — медсестра, прижимая к груди планшетку — она была новенькой в отделении и сейчас копила силы для того, чтобы обратиться к заведующей и, как назло, фиаско. — Потом, — невозмутимо проговорила Ирина, затем скрылась за дверью кабинета. Титанические усилия пришлось приложить для того, чтобы не хлопнуть дверью. «А то ведь недавно ремонт делали, где ж я снова теперь средства-то на выбитую дверь найду» Ирина скользнула взглядом по кабинету, выискивая что-то, уничтожение чего может помочь успокоить разбушевавшиеся нервы. Губы дрожали, в кончиках пальцев горячие покалывание, дыхание было тяжелым. Наконец, взгляд упал на пластиковый органайзер, куда хаотично были поставлены ручки, карандаши и прочая канцелярия. Ладонь накрыла удобное приспособление, которое Ирина купила сама, потому что хотела кабинет в одном стиле, а еще через секунду все содержимое разлетелось по полу. Сердце отбивало ритм где-то в ушах, и, казалось, что весь мир наполнен ватой. Капли крови, упавшие на закрытую папку с надписью «отчетность» слегка отрезвили. Ирина втянула воздух, прикусила губу, затем с удивлением посмотрела на багровые пятна. Или… Взгляд упал на уничтоженный органайзер — видимо, она сама не успела понять, в какой момент раздавила пластик, который защищался до конца и оставил неглубокие, но неприятные ранки. — Чёрт, — сорвалось с напряженных губ — видимо, карандаши, натачивание которых успокаивало Ирину во время стрессовых ситуаций в отделении, оказались слишком острыми. — Лучше бы выпила коньяк, — проговорила Ирина, затем с грохотом распахнула шкаф, желая отыскать там аптечку. Ладонь саднила. Вполне терпимо, да и Ирина была уверена, что заживёт это быстро, но её до зубного скрежета вывел из равновесия сам факт того, что под эмоциями она ухитрилась причинить себе боль. — У меня так скоро крыша поедет, — прошипела она, упираясь взглядом в корешки книг, стоящих в шкафу, пока левая рука тянулась за аптечкой. Может быть, судьба и могла была бы оставить в покое Ирину Алексеевну, но, видимо, этот день был судным. Дверь открылась без стука, и на пороге появился Олег Михайлович Брагин, который тоже был зол. — Ирина Алексеевна, мы не договорили с вами, — прошипел он, затем оказался в кабинете и закрыл дверь. — Брагин, выйди к чёртовой матери из моего кабинета! — рявкнула Ирина, наконец зацепив изящными пальцами сосудистого хирурга небольшую аптечку-сумку, — выйди я сказала! Иди, санитаром устраивайся! Вторая рука непроизвольно сжалась в кулак, и Ирина выругалась себе под нос, потому что, черт подери, стало больно. — Что ты несешь, а! Еще скажи, что он тут вокруг тебя не увивался, ну! — всплеснул руками Олег, затем оказался рядом с ней, — Ир, скажешь нет, а? — Скажу, что ты дурак! Выйди я тебе сказала! — Ирина, кажется, впервые за долгие годы жизни была в таком бешенстве. Олег сделал еще один шаг к ней, чтобы окончательно сократить расстояние, однако внезапно почувствовал что-то под подошвой форменных туфель. Он бросил взгляд под ноги и тяжело выдохнул, стараясь задавить в себе свою агрессию. Олег медленно скользнул взглядом выше и зацепился за кровавое пятно на халате начальницы. — Доволен? — голос Ирины зазвенел, а губы против её воли сложились в усмешке — это была её стандартная защитная реакция на происходящие ситуации. Олег тяжело вздохнул. «Вот дура а» — промелькнула в голове незлобная мысль. Он протянул руку и вцепился в ткань сумочки, которую Ирина держала в своих руках. Та не уступила. — Дай, — проговорил Олег усталым, но не терпящим возражения тоном. Ирина почему-то разжала пальцы — сама не знала почему и тут же на себя разозлилась. — Сядь, — бросил Олег, кивнув на её шикарное кресло цвета охры, которое уже несколько минут ожидало, пока же хозяйка на нем устроится, — сядь, — повторил он, потому что после первого раза Ирина даже не пошевелилась. Та выпрямилась, затем дернула головой и нервно усмехнулась. — Ты здесь больше не работаешь, доктор Брагин, — проговорила она самодовольно, посмотрев ему в глаза, смакуя каждое слово, — поэтому не надо на меня орать! И помыкать мной, — усмешка, — тоже не надо. Свободен! Все-таки какой-то трезвеющей частью мозга Ирина понимала, что пройти сейчас мимо Олега будет сложно, поэтому обошла стол со стороны кресла, затем уселась на диван, откинулась на спинку и начала сверлить его взглядом. Олег мгновенно сбавил обороты. Он по натуре не был таким человеком, который способен продолжительное время находится в состоянии максимального столбика ярости. — Ир, — проговорил он, — ну прости… я за Нинку испугался очень. Ирина посмотрела на него, затем улыбнулась уголком губы. Только эта улыбка не была похожа на доброжелательную. Скорее на презрительную усмешку. — Я поняла. Нинка твоя работала плохо. Реально плохо, Брагин. Я до последнего ее держала, она же у нас, — Ирина нервно тряхнула ладонью, — талисман отделения. Но ты пойми, если бардак — отвечаю за это я. А теперь, я прошу тебя, выйди к чёртовой матери из моего кабинета… вернее отдай мне аптечку, а уже потом выходи и иди на все четыре стороны! Она замолчала, затем прикрыла глаза на несколько секунд, чтобы успокоиться. Олег пару мгновений смотрел на неё, затем тяжело вздохнул, сделал шаг в сторону — Ирина не отреагировала. Он выдохнул, затем пошёл к ней уже более уверенно. Олег сел рядом на диван, затем посмотрел на Ирину, как бы пытаясь получить разрешение на свои дальнейшие действия, только получить его можно было при одном условии: открытых зеленых глаз. Но та не пошевелилась. Ирина ощутила, как он нежными, аккуратными движениями разжимает её ладонь, затем начинает осторожно обрабатывать. Движения Олега были такими спокойными, такими уверенными (еще бы, с его столь большим опытом работы в хирургии), что ее злость на него куда-то уходила. И это чувство Ирина Алексеевна терпеть не могла — потому что становилась мягкой, потому что искала оправдание для прощения… — Ир, прости меня, — прошептал Олег, когда её ладонь оказалась в плену аккуратной повязки, — я не должен был так разговаривать, Ирина Алексеевна. Та медленно открыла глаза, затем перевела на него взгляд. Сейчас она выступала в роли судьи. — За что именно простить? — проговорила Ирина чуть хриплым голосом, скользя взглядом по его лицу, прищуриваясь. — За то, что я дурак у тебя, — Олег улыбнулся, затем взял её за пораженную ладонь и поцеловал тыльную сторону. Ирина вздохнула, затем внимательно посмотрела на него, понимая, что злость ушла окончательно. — Ну, уже не у меня, — всё-таки проговорила она, и Олег вздрогнул — только что она говорила с ним совершенно другим тоном. И от этого контраста, от той обиды и боли, прикрытой легким смешком, ему стало слишком тяжело. Словно воздух выбили. Ссора была такой глупой, такой бессмысленной, и оба не смогли просто смириться с этим. — Ир, — Олег выдохнул, затем наклонился к ней за поцелуем — в нем перестали бурлить гнев и ярость, а после её слов чувства как-то перевернулись что ли. Он и сам не ожидал от себя подобного поведения, да и Ирина тоже — только что они были готовы сожрать друг друга, уничтожить, сжечь взглядами, а в поцелуе даже не было страсти. Нежность была. Трепетность. На поцелуй она не ответила. Точнее, не сразу. Пока Олег касался губами её губ, щёк, скул, а его пальцы оказались в распущенных волосах, Ирина думала, что ей делать. Она скучала по нему. И ведь только он мог вот так просто взять и вывести её на такие сильнейшие эмоции. Потому что никуда чувства не подевались. — Последний шанс, — прошептала Ирина, ответив на поцелуй, но быстро отстранившись, — и да… ты купишь мне новую подставку под ручки, понял? И, пожалуй… — глаза сверкнули — последнее слово за собой оставляла всегда Ирина, — поработаешь санитаром. Полезно будет. Конечно, она не могла себе позволить заставить лучшего хирурга больницы быть санитаром, но всё-таки. Олег усмехнулся. — а Аскеров… — Не было этого, — проговорила Ирина недовольно, показывая своим тоном, что лучше бы ему оставить её в покое. Олег тяжело вздохнул, затем осторожно обнял её, прижав к себе. А на полу расползалось тёмное пятно от чернил.