Лучше чем могло быть

      Самцы сами не свои. Не рассказывают ничего, заперли самок по домам, заколачивали окна и всевозможные щели.       Эльфия сходила сума до трясучки, накинувшейся холод на нервное тельце. Не находила себе места и грызла ногти и губы до крови. От нехватки воздуха её становилось ещё хуже.       В ожидании минуты казались часами. Она думала что хуже быть не может. Как снаружи послышался непрекращаемый беспорядочный шум. Жуткое жужжание слышалось. Заставляло загнаться в дальний угол.       Насекомые хорошо горят. Только вряд ли это возможно устроить когда на улице влажно и сыро, дожди казалось никогда не закончатся.       Информацией что была в каноне не давала Эльфии полностью поехать крышей от отчаяния. Наплыв насекомых случалось раз в 10-летие и не повсеместно. Продолжаться оно долго не должно, хотя бы потому что джунгли находились не так близко. Их же ждали обычные насекомые которые не способны дать полноценный отпор сильным и непробиваемым самцам.       Детёнышам и самкам просто надо переждать нашествие, пока самцы разбираются с вредителями.       Вопрос с кислородом всё ещё стоял. Хоть она и одна, не разводила костёр и не бегала, дышать становилось сложнее.       Сидя в позе эмбриона ожидала конца.       Выбравшись из одеял, как можно бесшумно подошла к выходу. Не желая притрагиваться, будто её немощная ручка сломает повалит эту деревянную спасательную конструкцию.       Прислушалась к звукам снаружи. Там что то происходило.       Звуки замахивания, ударов и шагов, рычания.       Как только поняв что что то приближалось к ней, тут же испуганно отскочила назад. Забыв что рядом с ней стояли кувшины споткнулась в полной темноте.       Посуда звонко разбилась под натиском падение и придавившего её тельца.       Острый порез от осколка не сразу почувствовался и стал кровоточить. Эльфия тут же зажала ладонью, зная как хорошо чуят зверолюди и насекомые, которые любили её преследовать из за пахучего пота в прошлой жизни.       Эльфия замерла старясь больше не шуметь. Сжала со страхом зубы, что скрипучи тряслись. Сквозь темную пелену пространства что окружала на протяжении утомительного времени смотрела вперёд на дверь за которой всё на миг стихло.       А затем в те же секунды во вход стало что то прорываться, будто дрелью просверливалось.       Страх сдавил лёгкие. Эльфия неуклюже поднялась едва не опрокидывая остальную посуду. Взяла раненой рукой на ощупь палку, коей протыкали на мелководье рыбу и загнала себя на середину земляной стены, не позволяя загнать себя в угол.       Оперевший затылок на стену чувствовал вибрацию, исходящую далеко не со стороны выхода. Выругавшись на эмоциях отряхнула волосы. Со стороны выхода появился долгожданный свет проделанным бурым ртом с усиками. Боже правый! Он просто огромен!       Со стен и потолка с освещением бурили прожорливые насекомые поменьше.       Видя что монстр всё ещё пробирается, с разбегу вогнала палку в дырень. Существо пищаще заверещало. По палке скатилась зелёноватая жидкость, пачкая ладони. Иу!       На голову посыпалась земля.       А потом потолок и вовсе обвалился.       Эльфия испуганно прижалась к колонне.       Плевась увидела сквозь обваленный грунт саранчу размером с ладонь, а то и больше.       Эльфия тут же откинула ближе лежавшие. Льющийся дождь быстро делал грунт тяжёлым и мокрым.       Немедля Эльфия стала подниматься прямо по полуживым насекомым.       С напрочь грязными руками и подбородком, остальное не казалось настолько испачканным. Взобралась наверх небольшого холмика.       Целые рои огромной саранчи летали по деревне. Сквозь оглушаемый шум слышались крики. Из некоторых мест, где должны быть дома вылетало огромное количество вмиг восполнившейся армия.       Махая палкой другой рукой просто била и отталкивала как могла быстрых насекомых, нацелившихся на новую лакомую цель.       Не прошло и минуты как её целый сгруппировавшийся рой волной наволок и сбил самку, отошедшую на несколько метров от своего дома. — Мм!       Тут же заткнула руками уши и лицо, зажмурив глаза. Вовсю ощущала холодные неприятные рельефы брюшек и лапок.       Это конец! Ужасный конец!       Насекомые залезли ей под одежду, противно шевелясь и съедая за мгновение ткань. Волна омерзения прошлась по телу, делая привкус мыльным. Теперь у неё есть фобия. Если она вообще выживет подобное.       Откуда доносились сквозь ладони пронзительные женские крики.       Деревня полностью разорена и разгромлена. Им никто не поможет и не спасёт.       Отчаяние въелось в мозг и не покидал, не давая придти в себя продолжила жаться в одной позе, пока с ней не начали что-то делать.       Омерзительные мурашки не покидали её от любого взаимодействия с вредителями.       Был ещё только вечер.       Эльфия так и осталась лежать вся трясущаяся на мокрой земле. Зеленая кровь на руках противно вязла и жгла кожу. Ногами скрыла, не желая сдавливать напор на отверстия тела.       Много времени не прошло.       Саранча будто разумная окружила её смотря своими стрекочищими бурыми глазами.       Недалеко продолжались крики ужаса и стоны, оставшихся самок в Деревне. С ними делали ужасные вещи прямо на месте. А что с другими? Спаслись ли они?       Саранча так смотрела будто на изготовке ожидали чтобы растерзать её, и костей не оставив.       Без церемоний, откуда то со стороны севера прилетели несколько огроменных ростом с человека саранчи. Эльфия сжала липкий жгуче ледяной кулак.       Огромный монстр пошевелил темными усиками, прежде чем приблизиться к ней.       Эльфия в ужасе отвернулась и хотела отползти, зная что бесполезно.       Большие зубристые лапки в мгновение ока прижали к земле. Вцепился и не слезает.       Продолговатый извилистый орган вошёл в нее, тут же наполняя горячей жидкостью, от которой всё внутри стало сжиматься, перестало болеть, а тело парализовало, не давая толком пошевелить пальцами.       Чем хороши самки от самцов? В том что так сказать, наличие не жизненоважных отделов в отличие от пищеварительного тракта и кишков, которые забивали лишь напоследок. Из за чего       потомство может быть выведено не раз как с бесполосыми самцами и детёнышами. В них больше откладывается мелкие виды. Оболочка кожи и питательные органы хороший фактор для размножения мелких особей и личинок.       Под конец жизни яичники самок используются последними для продолжения рода больших особей. — Ммм! — 1 метровая саранча обволокла стенки сверху и врезалась не замедливаясь в горло. Самка взвыла от разрывающих соков и яиц, что набили её до конца.       Хобот в анусе содрогнулся обильно кончая лиловой слизью. Потные волосы свисали через плечо, прилипли к спине.       Насекомые сменялись одни за другим. Глаза закатаны от непрекращающихся оргазмов. По скуле безвольно стекали её слюни. Двигалась навстречу оседлавшим её паразитам.       На потной отвисавшей груди образовались куча личинок. В безумии расширяла ягодицы чтобы бугристые хоботки и жгутики врезались в её трясущуюся задницу и киску быстрее.       С приближением ночи пыл насекомых подрастирялся, оставляя самку засыпать одну на земле всучив насильно прозрачный кристалл.       Эльфия взвизгивала и всхлипывала от вернувшегося каматоза. Внутри неё зашевелилось. Огромная саранча что что наполовину продолжило трахать её высунуло органы позволяли вытолкнуть самые ни на что есть молодые особи саранчи с усиками и крылышками. Полетели себе дальше, один за другим.       Она уже не могла это терпеть. И умереть не могла. Пока у тех не закончатся кристаллы с умерших самцов деревни и она не скончается от изнеможения.       Дерево что рядом находилось было съедено в минуту взрослыми особями. Своими механическими сложными челюстями с волосами усиками.       Огромные дыры были растянуты у неё до предела. Большие личинки сосали растянутые соски из которых из неоткуда появилась жидкость.       Сквозь пелену глаз замечала, больше не обращала внимание на мигрированные насекомых обратно на юг.       Боль в яичниках больше никак не беспокоили безвольно лежавшую на спине самку. Прожорливые паразиты начинали поедать её волосы. Смазка и слизь больше не ощущалась пламенно горячим, а движения чувствительными. Жизнь во всю шевелившаяся внутри её больше не казалась омерзительной, зудящей и мешающей. Жемчужный хрусталик обрамленный слипшимися черными ресницами перестали сиять. От деревни ничего не осталось. Всё было пожрано.