живи

Се Лянь прячет запястья в рукава старого, местами потёртого свитера. Холодно. В квартире очень холодно. Батареи не греют совсем. И даже теплый свитер не спасает от пробирающего до костей холода. Пальцы немеют и начинают дрожать. Дыхание сбивается. Холодно. Мысли меняются в голове со скоростью света, быстрыми вспышками мелькают перед глазами и так же быстро уходят в небытие. Белый шум в ушах будто бы эхом разносится по всей комнате, а сердце стучит в горле. Почти не больно. Где-то на втором плане в дверь очень настойчиво стучат. «Нужно открыть», — думает Се Лянь и на ватных ногах поднимается с пола. Кое-как передвигая ими, он всё же добирается до двери. Раскрыв её, Се Лянь не может удержать равновесия, и без того ослабшие невесть из-за чего ноги подкашиваются, Се Лянь падает в объятия стоявщего за порогом человека. Как жаль. — Гэгэ? — голос Хуа Чэна, кажется, слышен где-то в другой галактике. — ...Сань Лан, — голос у Се Ляня слабый-слабый и дрожащий, как осиновый листок под холодным дождем. — Гэгэ, почему ты..? Гэгэ, почему ты опять? — Хуа Чэна трясет, почему снова, почему, почему, почему? — Я... Прости меня.... Сань Лан, — ещё тише. Голос Се Ляня становится ещё тише. Его почти не слышно за стуком сердца Хуа Чэна. «Нужно перевязать, нужно перевязать, как можно быстрее, нужно успетьуспетьуспетьуспеть», — единственны мысли в голове Сань Лана в этот момент. И они все перемешиваются в кашу, как только он видит руки Се Ляня. Запястья исполосованы порезами вдоль и поперек. Некоторые уже давно зажили и на их месте остались только тонкие полосы шрамов, а некоторые сделаны совсем не давно. На месте новых порезов белоснежная кожа надвое расходится слоями, и кровь тонкими струйками стекает по аккуратным, тонким и изящным пальцам на пол. Картина поистине ужасная. Сколько Се Лянь уже так? На белых бинтах кровь играет ярким контрастом, но слой за слоем её становится видно всё меньше. Хуа Чэн устраивается совсем рядом с Се Лянем, взяв его холодную ладонь в свою. Хочется отдать ему всё свое тепло всю свою жизнь, вообще всё, только: «Пожалуйста, Свет Мой, оставайся жив».