Там, где нас никогда не было

We’ll go on journeys that were never walked We’ll go to places that we’ve never been We’re flying high above the sorrow Where our heart can be free and rest FRÉ "Hold on to My Wings"

Шэнь Цинцю неподвижно стоял посреди пепелища, бывшего некогда пиком Цинцзин. Крики ужаса и запах гари окружали его со всех сторон: остальные пики тоже не пережили атаку армии демонов. Несмотря на холодную маску, которую нацепил учитель, Ло Бинхэ мог наслаждаться его отчаянием и беспомощностью. Скрывать свои эмоции в царстве снов у Шэнь Цинцю получалось из рук вон плохо. Они пропитывали каждое мгновение сна. Оглядев сцену, Ло Бинхэ шагнул вперед, оказываясь прямо за спиной Шэнь Цинцю. Время для завершающего акта. — Учитель, — тот даже не вздрогнул. — Вам нравится? В конце концов, вы же всегда ненавидели и свою школу, и своих братьев. — Что тебе нужно? — голос тоже звучал как всегда: надменно и безразлично. Мерзавец даже головы не повернул. — С чего учитель решил, будто у него есть что-то, необходимое мне? — Ло Бинхэ медленно обошел Шэнь Цинцю и улыбнулся прямо в ненавистное лицо. — Это царство снов. Ты мог бы показать мне уничтоженную школу по-настоящему. Мог бы заставить меня смотреть, как умирают мои "братья". — Шэнь Цинцю мерзко улыбнулся при этом слове. — Не говори, что не подумал об этом. Я тебя хорошо обучил. Ло Бинхэ вправду собирался держаться на расстоянии. Он даже пересмотрел одно из своих воспоминаний в поисках примера. В нем Шэнь Цинцю лениво наблюдал, как Ло Бинхэ раскачивается от ударов, подвешенный за руки к потолочной балке. Учитель даже пальцем не пошевелил тогда. Вот только кривящийся презрительно рот и злые огоньки в темных глазах учителя никак не способствовали самоконтролю. — Этот ученик все еще невежествен. Прошу, учитель, позаботьтесь обо мне. Шэнь Цинцю дернулся, но увернуться не успел. Ло Бинхэ сдавил его горло одной рукой, наслаждаясь полузадушенным хрипом. Опять все пошло не так, как задумывалось. Проклятый Шэнь Цинцю, отброшенный со злостью, отлетел на пару чжанов. Ло Бинхэ медленно, стараясь дышать как во время медитации, подошел и встал над ним. Где-то на задворках сознания бесновался Синьмо, требуя раздавить, выпустить кишки, разорвать на части. Нет, пока еще рано. — Учитель как всегда прав. Этот лорд предлагает тебе сделку. Я пощажу их всех, даже Мин Фаня. — А что взамен? Хриплый голос учителя вызвал приятную истому. Ло Бинхэ, не торопясь, опустился на колени рядом, а потом улегся целиком на Шэнь Цинцю, придерживая двумя руками его голову. — Взамен ты ляжешь под меня. Добровольно, — и недвусмысленно двинул бедрами, чтобы у учителя точно не осталось сомнений в природе их сделки. Шэнь Цинцю даже не попытался отвернуться или вырваться. — Хорошо.

***

Ло Бинхэ обрывает сон внезапно, не давая Шэнь Цинцю времени проснуться самостоятельно. И теперь тот скребет ногтями по ковру спальни, пытаясь подняться: тело, скованное сном мгновение назад, не успевает за разумом. Ло Бинхэ не собирается ему помогать. Корчащийся от боли учитель, покрытый грязью и кровью, в разорванных одеждах, прикованный к стене в подземной тюрьме, уже был усладой для глаз. Но такой, как сейчас — вымытый, причесанный, одетый в светло-зеленый нижний халат, так напоминающий его одеяния лорда Цинцзин, — радует не меньше. Как сладко будет вновь содрать с него весь этот лоск. Шэнь Цинцю наконец справляется и встает, оказавшись прямо перед сидящим на кровати Ло Бинхэ. Взгляд его мечется по комнате и останавливается на лице Ло Бинхэ. — Этот лорд не любит ждать. И раз уж мы заключили сделку, учителю пора приступить к ее выполнению. — Ло Бинхэ приглашающе раздвигает ноги, улыбаясь прямо в прожигающие ненавистью глаза. Шэнь Цинцю делает небольшой шаг вперед. Еще один. И внезапно грациозно опускается на колени, прячась за упавшими вперед волосами. Когда же он поднимает голову, в его взгляде только покорность, на губах — улыбка. — Как этот Шэнь может служить сегодня лорду Ло? — напевности и сладости в голосе позавидовала бы любая наложница. Раздражение получается подавить с трудом. Но получается все-таки. Сейчас не время выходить из себя. Только не тогда, когда учитель так спокоен. — О нет. — Протянуть руку, погладить по щеке, невесомо, контролируя себя, не позволяя большего. — Я знаю, что из учителя выйдет отличная шлюха. Но это я могу получить в любом борделе. Мне нужен ты. Лорд Цинцзин. Шэнь Цинцю меняется на глазах. Спадает приторная маска покорности. Так же, как и опускался, плавно и грациозно, он поднимается. Ло Бинхэ ждет. Что бы ни задумал учитель — жалеть не придется. Ум Шэнь Цинцю признавали все, даже ненавидящие его. Ло Бинхэ улыбается. — Можешь делать что угодно. Я не накажу тебя. Учитель движется внезапно, хватает за предплечья и, не отпуская, перекатывается по кровати, оказываясь на спине. Ло Бинхэ не задумываясь сбрасывает хватку, заводит руки учителя над головой и сжимает оба запястья одной своей ладонью. — Чего ты ждешь, звереныш? — нога Шэнь Цинцю проскальзывает между бедер, больно вжимаясь в пах. — Никчемный паршивый щенок, возомнивший, что может достичь высоты бессмертных мастеров. Ну же, начинай, я буду проклинать тебя так громко, что услышат даже слуги в конюшнях. Этого ты хочешь? — Учитель так внимателен, что понял замысел этого ученика даже после его никчемного объяснения. Ло Бинхэ, не тратя времени, впивается в удобно подставленную шею укусом. Шэнь Цинцю тихо ахает, не сумев сдержаться. О да, он будет кричать и проклинать. Но Ло Бинхэ позаботится, чтобы к концу ночи учитель мог только жалобно просить о пощаде сорванным голосом. Выдоенный, затраханный и не помнящий ничего, кроме столь ненавистного ему ученика.

***

Ло Бинхэ не торопится раздевать Шэнь Цинцю. Когда-то он не смел даже мечтать о том, чтобы прикоснуться хоть к краю одежд своего учителя. Теперь же он может провести рукой по груди, сминая тонкую ткань халата. Шэнь Цинцю лишь морщится, но молчит, бережет силы. Ло Бинхэ отпускает его руки, зная, что Шэнь Цинцю ничего не может поделать. Он сам согласился на эту сделку и теперь не пойдет на попятную. Ло Бинхэ сдвигается, садится у ног учителя и чуть разводит полы халата, пока что оставляя целомудренно прикрытым все, что выше колен. Он берет в руки ступню Шэнь Цинцю и начинает легко массировать, уделяя особое внимание своду стопы. После того как он посильнее нажимает сразу двумя большими пальцами, Шэнь Цинцю дергается и издает полузадушенный звук, который тут же маскирует шипением. — Вспомнил свое место, ублюдок? Нужно было заставить тебя каждый вечер мыть мне ноги. Ло Бинхэ был бы на седьмом небе от счастья. Шэнь Цинцю мог бы приказать ему тогда, в бытность учеником на Цинцзин, служить подставкой для ног, и Ло Бинхэ весь вечер простоял бы не двигаясь. Он ведет ладонью выше, обхватывает лодыжку, представляя хруст костей, если сжать чуть сильнее. Синьмо давно не ел досыта, у Ло Бинхэ было мало времени из-за подготовки суда и обвинения. Меч все норовит перехватить контроль. Но у него есть еще одно очень важное дело, Синьмо придется подождать. Ло Бинхэ берет другую ногу, проходится костяшками пальцев по подъему, поглаживает самыми кончиками округлые, розовато-жемчужные ногти и начинает массировать стопу, уделяя особое внимание нежной коже, давно не видевшей солнечного света. Ступни Шэнь Цинцю не похожи на изящные и миниатюрные ножки тех сестричек, с которыми Ло Бинхэ спал до этого. Их приходится держать обеими руками, как пригоршню воды или песка, который вот-вот утечет сквозь пальцы. Ло Бинхэ сжимает сильнее, на грани боли, и Шэнь Цинцю дергается всем телом. Ло Бинхэ поднимает глаза и замирает: Шэнь Цинцю раскраснелся, между разведенными полами халата румянец заливает его грудь, поднимаясь к напряженной шее. Шэнь Цинцю замечает бесстыдное разглядывание, дергает свободной ногой и мстительно вжимает стопу в пах, придавливая уже болезненно твердый член. Ло Бинхэ выгибается, прижимаясь как можно плотнее к этой ноге, стонет громко, почти наигранно. Шэнь Цинцю дергается, пытается убрать ногу, но Ло Бинхэ не дает. И, наблюдая, как румянец затапливает щеки Шэнь Цинцю, начинает сам двигать бедрами навстречу. — Похотливая тварь, — шипит Шэнь Цинцю. — Нужно было кастрировать тебя. — Но, учитель, как бы я тогда показал вам, как сильно уважаю вас? — напевно тянет Ло Бинхэ, наклоняясь ближе, и начинает поглаживать соски Шэнь Цинцю через тонкую ткань. Он никуда не спешит, нога Шэнь Цинцю приносит почти столько же удовольствия, как и рот какой-нибудь красотки. Ло Бинхэ поглаживает соски Шэнь Цинцю, пока они не затвердевают, и принимается за них уже всерьез: надавливает ногтем, пощипывает, с силой проводит костяшками. Шэнь Цинцю сжимает зубы, но молчит. Ло Бинхэ берет Шэнь Цинцю за руку и командует: — Открой рот. Шэнь Цинцю делает вдох, явно собираясь что-то сказать, но Ло Бинхэ не дает ему возможности. Он сдавливает сосок, и когда Шэнь Цинцю захлебывается воздухом, проталкивает ему в рот его же пальцы. — Оближи. Или я заменю твои пальцы своим членом. Поверь, учитель, ты не будешь рад. Шэнь Цинцю гневно сверкает глазами, но начинает послушно двигать языком. Ло Бинхэ берет его вторую руку и пропихивает внутрь еще два пальца. Шэнь Цинцю почти давится, но сразу же справляется и продолжает. Ло Бинхэ тянет его за запястье, заставляя выпустить пальцы изо рта. Губы Шэнь Цинцю красные, чуть припухшие. Ло Бинхэ хочет наплевать на свои планы и трахнуть его прямо так, достать до горла. Но тогда Шэнь Цинцю не сможет говорить. Ло Бинхэ кладет его влажные от слюны пальцы на грудь и приказывает: — Поиграй с собой. Не останавливайся, пока я не скажу. И, дождавшись полного ненависти: "Ублюдок!", отодвигается, склоняется ниже и прямо через тонкую ткань халата лижет его полувставший член. Шэнь Цинцю дергается всем телом, его руки вцепляются в волосы Ло Бинхэ и тянут. — Учитель. Не забывай о нашей сделке. Мне все равно, как развлекаться этой ночью: могу пойти скормить Мин Фаня муравьям, а могу остаться с тобой. Так что ты выберешь? Шэнь Цинцю отпускает его и, глядя прямо в глаза, засовывает пальцы себе в рот. Давится, вынимает, оставляя тонкую нитку слюны, и начинает опять ласкать свою грудь. Ло Бинхэ возвращается к его члену. Он лижет, ткань под губами и языком становится влажной и полупрозрачной. Ло Бинхэ берет в рот одну головку и начинает легко посасывать. Дожидается, пока у Шэнь Цинцю полностью встанет, и только тогда поднимает глаза. Учитель не смотрит, но продолжает послушно ласкать себя, сжимая и перекатывая соски между пальцами. Ло Бинхэ вспоминает, как Шэнь Цинцю смотрел на него, разложенный на каменном алтаре и насаженный на члены его подручных. Ло Бинхэ хочет этот его взгляд. Он берет член — легкий влажный шелк не мешает, не может повредить тонкой коже Шэнь Цинцю — и начинает быстро двигать рукой. Шэнь Цинцю задыхается, стонет, зажмуривается сильнее и кончает. Ло Бинхэ был бы разочарован, но вид разложенного на его простынях учителя во влажных, просвечивающих одеяниях сам по себе ничуть не хуже. Ло Бинхэ не может устоять, тянется и гладит рукой везде, куда может достать: грудь Шэнь Цинцю, мягкий член; убирает волосы, прилипшие к щеке, надавливает на приоткрытые губы и пробирается внутрь одним пальцем. И тут же с проклятием отшатывается. Шэнь Цинцю укусил его до крови и теперь лениво облизывается, ведя языком по губам, красным от крови, своей и чужой. — Может, позовешь тех демонов, которые первыми меня трахали? Они, по крайней мере, знали, что делать. Ло Бинхэ скалится в ответной улыбке и рывком переворачивает Шэнь Цинцю на живот.

***

Шэнь Цинцю неподвижен, пока Ло Бинхэ тянется за склянкой с маслом, сдвигает халат вверх и устраивается у него между ног. Но вздрагивает, когда Ло Бинхэ прикасается ко входу. — Долго собираешься возиться? — голос Шэнь Цинцю резкий, бьющий наотмашь, почти как обычно. Ло Бинхэ убирает руку и склоняется к самому уху Шэнь Цинцю, прижимаясь грудью к его спине: — Долго. Очень долго, учитель. Ты еще не понял? Я хочу, чтобы тебе было очень, очень хорошо. Чтобы ты умолял меня о продолжении. — Не дождешься! Ло Бинхэ смеется и возвращает руку обратно, проталкивая внутрь не успевшего закрыться после прошлого раза входа сразу два пальца. — Возможно. Ло Бинхэ растягивает его долго, то и дело добавляя масла, прижимается щекой к заднице, чтобы лучше видеть, как его пальцы входят в податливое тело. Шэнь Цинцю сначала молчит, но потом начинает ругаться, сыпать оскорблениями, и Ло Бинхэ только тогда замечает, что у него опять стоит. Шэнь Цинцю даже не чувствует, когда пальцев в нем становится четыре, или просто не может уже придумать нового оскорбления. Ло Бинхэ чуть поворачивает руку, резко вставляет в Шэнь Цинцю пальцы и останавливается, безошибочно находя ту точку, от прикосновения к которой Шэнь Цинцю содрогается всем телом. Ло Бинхэ массирует ее круговыми движениями, ритмично надавливает, но не двигается. Шэнь Цинцю утыкается в простыни, скребет ногтями и упрямо молчит. Когда его тихие выдохи начинают звучать громче, превращаясь в стоны, Ло Бинхэ выливает на руку оставшееся масло и медленно проталкивает в него всю ладонь, не останавливаясь, пока Шэнь Цинцю не сжимает его запястье. — Ч… Что… Что ты? Мааах... — Шэнь Цинцю пытается повернуться, но Ло Бинхэ не дает, удерживает его на месте, начинает медленно и неглубоко трахать его своим кулаком. — Шшш, тише, учитель. Тебе же не больно? — Чтоб ты провалился, отродье! — Уже. Уже, учитель. Или вы забыли? Вы же сами меня в Бездну сбросили. Ло Бинхэ трахает его медленно, проезжаясь с каждым толчком по той точке, что заставляет Шэнь Цинцю сжиматься и дрожать от наслаждения, но тот все равно продолжает говорить: — Нужно было просто отрубить тебе голову тогда. Ло Бинхэ не позволяет себе замедлиться, застыть. Наоборот — чуть ускоряет движения, гладит Шэнь Цинцю по бедру, перекатывает в руке поджавшиеся яйца. — Надо было. Почему же ты не сделал этого? Шэнь Цинцю застывает, закусывает губу и упорно молчит. Ло Бинхэ никуда не торопится, у него впереди вся ночь. Поэтому он протискивает руку под живот Шэнь Цинцю, поглаживает головку его члена и вытаскивает кулак из судорожно сжимающегося отверстия. Крики Шэнь Цинцю, пока он содрогается в оргазме, звучат слаще, чем любые крики боли и ужаса.

***

Ло Бинхэ переворачивает обессиленного учителя на спину, отпивает из кувшина и, придерживая Шэнь Цинцю за безвольно склонившуюся голову, вливает в него через поцелуй воду по глотку. — Так быстро выдохлись. Ресницы Шэнь Цинцю дрожат, когда Ло Бинхэ стирает с его щек слезы. — Зве… Ааах… Звереныш... — И это все? Я разочарован, учитель. Ло Бинхэ, не дожидаясь ответа, развязывает наконец-то его халат, снимает и отбрасывает в сторону. Шэнь Цинцю даже не пытается прикрыться, валяется перед ним, раскрасневшийся, расслабленный, беззащитный. Как будто доверяет своему ученику, как и положено учителю. Он входит в Шэнь Цинцю одним толчком, не встречая сопротивления. И трахает, пока Шэнь Цинцю не затвердевает снова и снова не выплескивается себе на живот. Ло Бинхэ собирает его семя губами, не выходя из Шэнь Цинцю, просто согнув его почти пополам. Синьмо довольно урчит на задворках сознания. Пора. — За что ты меня так ненавидел? Я думал, что, как и всем богатеям, тебе был просто противен нищий оборванец. Но ты, оказывается, такой же отброс, как и я. Шэнь Цинцю открывает глаза. Он измучен, мелко дрожит от каждого толчка бедер. Масло и семя самого Ло Бинхэ не дают ему почувствовать даже малейший дискомфорт. Ло Бинхэ регулярно направляет кровяных паразитов, чтобы залечить мелкие трещинки: тело Шэнь Цинцю, несмотря на всю подготовку, еще не привыкло принимать его член. Ло Бинхэ никогда не использовал свою постель как место для пыток и не собирается. Но мучить можно и по-другому. Шэнь Цинцю уже не может ничего из себя выдавить, обмякший член лежит на животе, не в состоянии подняться. Но удовольствие он еще может испытывать. Ло Бинхэ замедляется, вынимает член почти полностью, а потом толкается неспешно, медленно, как будто в первый раз, растягивая уже податливые мышцы. Шэнь Цинцю на каждый толчок длинно стонет, мотает головой. Ло Бинхэ кладет одну руку ему на бедро, удерживая на месте, не позволяя изменить ритм, а вторую вплетает в волосы. Но не тянет, просто дает еще одну точку опоры. Шэнь Цинцю сдается, прекращает попытки спрятаться, отодвинуться, только сжимается каждый раз, когда Ло Бинхэ начинает движение назад. — Так что же, учитель? — Что? — голос у него слабый, он пытается облизать пересохшие губы. Ло Бинхэ наклоняется и проводит языком по губам Шэнь Цинцю, помогая. — Что я тебе сделал, что ты так меня ненавидел? — очередной толчок получается сильнее, Шэнь Цинцю пытается выгнуться под ним, получить еще, но Ло Бинхэ неимоверным усилием воли останавливается, хотя хочется больше, хочется наконец-то заполнить Шэнь Цинцю собой. — Ты был лучше, — просто отвечает Шэнь Цинцю. — Во всем лучше. Он смотрит пьяно, неосознанно едва заметно двигает бедрами, в глазах блестят слезы от того, насколько чувствительным стало тело. — Кукушонок в моем гнезде, который рано или поздно выкинул бы и меня. Мне никогда, сколько бы лет ни прошло, не удалось бы подняться до того, что ты получил просто так. Потому что тебе больше повезло. — Поэтому ты пытался утащить меня к себе, — не спрашивает, просто уточняет Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю кивает, продолжая сладко сжиматься вокруг члена, как будто просит продолжения. Ло Бинхэ осторожно опускается, прижимаясь грудью к груди, держит обеими ладонями его лицо, чтобы не мог, не смел отвернуться. — Ты был божеством, спустившимся ко мне, когда я сидел в яме. Ты что-то разглядел во мне тогда, когда я был только грязным оборванцем. — Голос срывается. — Я был готов на все, думал, что если буду прилежно заниматься, то смогу доказать тебе, что ты не ошибся. Что я — не ошибка. Смогу однажды встать рядом. — Бедный щеночек. — Шэнь Цинцю кривит в улыбке рот. Эта ухмылка бьет под дых, неожиданно: Ло Бинхэ думал, что у Шэнь Цинцю уже не осталось на это сил. — Видишь, я был прав. Ты поднялся выше облаков. А я там, где и должен был оставаться. — Нет. — Ло Бинхэ выходит из него, садится на колени и снова вставляет, усаживая Шэнь Цинцю сверху. Шэнь Цинцю выгибается с криком: в такой позе член достает еще дальше, заполняет его без остатка. — Нет, учитель. — Толчок бедрами. Шэнь Цинцю дергается, но Ло Бинхэ держит его крепко, не дает упасть. — Мы оба на дне бездны. Но я знаю, что из любой бездны есть выход. Спасибо, учитель, за ваши уроки. Ло Бинхэ продолжает шептать эти "спасибо" и "учитель", пока трахает его так глубоко, как только может. Учитель выгибается, и Ло Бинхэ с каким-то благоговением замечает, что живот у того чуть выпирает с каждым толчком. Он тянется и кладет руку чуть ниже пупка, ощущая снаружи, как движется его член внутри сжимающегося еще сильнее учителя. Шэнь Цинцю дрожит непрерывно, кусается, пытаясь хоть так избавиться от нарастающего напряжения, и наконец содрогается в последний раз, бессильный перед наслаждением, которое дарит ему Ло Бинхэ, и теряет сознание. Ло Бинхэ кончает следом, наконец-то отпуская себя.