Прогулка по раскаленным углям

Судорожно сжимая скрещенные на груди руки, девятилетний Гай Гисборн наблюдал за тем, как его отец под руку с матерью входят в парадный зал. На маме было самое лучшее платье, на голове — высокий кружевной убор и вуаль. Гай шел следом за ними в окружении людей отца, напряженно прислушиваясь к гортанному выговору здешних лордов и прислуги. Его слух, привыкший к звукам французской речи, резало смешение чужих слов — норманнских, скандинавских, латыни. Их как будто выплевывали ему в уши, но Гай не сдавался и держал голову высоко. Мать обернулась и наклонилась к нему. Мягкий голос, подобный мерцанию старого серебра, прошептал: — Nous ne serons pas longs, mon doux. Sois patient avec eux. (Мы не задержимся, милый. Будь с ними терпелив). — Oui, Maman. (Да, мама). Он позволил отвести себя в сторону и сел рядом со священником, говорившем на латыни немногим лучше, чем по-французски. *** В тринадцать лет Гай Гисборн тщетно пытался понять. Мир был прост, он делился на черное и белое. Когда кто-то ошибался, ошибку нужно было исправить, а виновного покарать. Правое дело заслуживало награды. Но тогда почему он не может расквитаться с обидчиками за причинённое ему зло? Пока он неистово и неуклюже, по-детски выплескивал обиду на мать, она стояла перед ним, не дрогнув, как изваяние: — Маман, они поступили нечестно! Они соврали! Они все лгут про меня — я ничего этого не совершал! Мать молча смотрела на него. — Я не заслуживаю этого позора! Наш род не заслуживает этого позора! В ответ на эти слова она лишь приподняла бровь. Его это разозлило еще больше. — Почему ты не хочешь мне помочь? Тебе что, нравится, когда меня унижают? Его мать вздохнула и плотнее закуталась в вышитую накидку. — Mon fils, il n'y a rien que je puisse dire pour te calmer quand tu es en colère. (Мальчик мой, когда ты в ярости, мне нечего тебе сказать). — Она мрачно усмехнулась. — Et certainement pas dans cette langue barbare. (И уж тем более на этом варварском наречии). Гнев Гая немного утих. — Tu ne mérites pas ça. (Ты такого не заслужила). Просто сказать это — уже было облегчением. Он плюхнулся в стоявшее рядом кресло и почувствовал, как бессильно ссутулились плечи. — Tu mérites mieux que cet endroit froid et laid. (Ты достойна лучшего, чем жить здесь, где так холодно и мерзко). Небрежный взмах красивой руки — разве это имеет значение? — Donc, tes amis. T’ont-ils maltraité? As-tu été blessé?» (Так что там с твоими товарищами? Они жестоко с тобой обошлись? Тебе было больно?) — Non. -Mais tu as décidé que tu étais insulté, puis tu as été rejeté… (Но ты решил, что тебя оскорбили, а потом отвергли). Он поежился под ее внимательным взглядом. — Oui. Мать присела рядом с ним прямо на пол. Гай попытался ее остановить — его мать никогда не будет ни перед кем стоять на коленях на холодном полу, — но она удержала его, сжав его руки в своих. — Quand nous sommes rejetés par ceux que nous aimons, nous ne les rejetons pas non plus. Tu te souviens de ce que nous faisons? (Когда нас отвергают те, кого мы любим, мы все равно не отворачиваемся от них. Ты помнишь, как мы поступаем в таких случаях?) Гай судорожно вздохнул. Это был урок, который он выучил, когда его не принимали в свой круг. Урок для тех, кто отличается от остальных. Урок для застенчивого, тихого чужеземца, живущего в стране упрямых и горластых людей. Его мать очень старалась. Он взял мамины ладони в свои, закрыл глаза и повторил ее слова, которые он затвердил наизусть: -Si vous avez fait du tort à quelqu'un et vous avez été rejette, donnez une deuxième fois et une troisième. (Когда вы причинили зло другому и вас отвергли, нужно попытаться еще раз и еще раз). Мамино лицо приблизилось, и они соприкоснулись лбами. — N'arrête jamais. N'arrête jamais de donner à ceux que tu aimes. (Не останавливайся. Никогда не останавливайся — продолжай давать тем, кого ты любишь).

***

В шестнадцать лет Гай Гисборн с трудом удерживался на своем месте в строю. Он вместе с другими новобранцами стоял в шеренге, ожидая проверки, и отчаянно надеялся, что его заметят, и он не останется простым солдатом. Он даже заранее подготовил ответы на вопросы, которые, как ему казалось, могли задать сержант и констебли. Ему велели открыть рот и показать зубы, осмотрели ширину плеч и крепость мышц, пару раз пнули по ногам, чтоб посмотреть, насколько они сильны. Это было ожидаемо. Это было отвратительно, но не было для него неожиданностью. — Кто-то из этих голодранцев умеет читать? Командир ткнул в их сторону плетью. — Грамотные, шаг вперед! Вперед вышли Гай и еще двое. — Не ты. — Командир ткнул пальцем в грудь первого их них, затем вгляделся в лицо второго юноши. — Как звать? Молодой человек едва успел что-то выдавить из себя, как командир уже поднял руку, заставляя замолкнуть. — Валлиец. Разве в этой дыре умеют читать? Наконец коротышка подошел вплотную к Гаю. Несмотря на скудный паек, к шестнадцати годам Гисборн здорово вытянулся и теперь, глядя прямо перед собой, смотрел поверх головы этого человека. Коротышка присвистнул, подзывая к себе командира. — Вот этот. Кто он такой? — Гай из Гисборна. Из благородных, но беспоместных. В коротышке проснулся интерес. — Образованный, значит? Командир пожал плечами. Гай сомневался, что их начальник знает, что такое образование, но понимал, что надо молчать. Внезапно Гай почувствовал, как его схватили за шиворот и силой поставили на колени. Коротышка склонился над ним — светившее ему в затылок солнце не позволяло разглядеть лица — только сияющий нимб вокруг головы. Приблизившись к уху Гая, человечек прошептал: — Думаешь, ты такой особенный? Лучше, чем этот сброд? Гай продолжал смотреть прямо перед собой. Что он мог на это ответить? — У тебя нет манора — стало быть, ты его потерял. Это значит, что внутри тебя горит адское пламя, но им этого не понять. И раз ты молчишь, то я скажу за тебя: ты им не чета, ты лучше их. Коротышка вытащил тяжелый кошель и бросил его командиру отряда: — Соберешь его вещи в мешок и отнесешь ко мне в повозку. Он снова повернулся к Гаю. -Меня зовут Вейзи. Я — констебль Стаффордшира. Между ними повисло молчание. Гай почувствовал, что-то поменялось. Пауза затянулась и Гай, наконец, взглянул в лицо собеседнику: — Так точно, милорд. Готов служить вам, милорд. Вейзи закатил глаза. — Француз! Ну, так постарайся говорить по-английски, иначе твоя норманнская голова покатится с плеч.

***

Гисборну шел двадцать второй год. Подававшая блюдо молодая служанка нарочно склонилась над ним так, что ее пышная грудь едва не вывалилась на тарелку рядышком с аппетитным куском жареного мяса. Гай понимающе усмехнулся. Она была француженкой. Перебралась сюда вместе с отцом каких-нибудь три года назад, чтобы прислуживать одной из многочисленных ветвей династии Плантагенетов. Однако почти повсюду в Англии их встречали неприязненно. При всем при том, отец ее был добрым малым, а она отлично прислуживала на кухне. В будущем из нее вышла бы хорошая кухарка. Ее ладная фигура и хорошенькая мордашка сулили скорое замужество. Но помимо всех этих достоинств, она правильно говорила по-французски. Сам Гай стал забывать язык своего детства, но после пары встреч на поварне Гай уже легко флиртовал с ней за кружкой эля, поедая при этом всякие лакомства. — Приятного аппетита, милорд! — Отвесив легкий поклон, она улыбнулась и собралась уходить. — Кэтлин, погоди! — Мягко позвал Гай. — Мы еще увидимся? Она помолчала немного, потом обернулась и чуть заметно улыбнулась в ответ. — Oui. На следующий день Гай командовал охраной Вейзи, сопровождавшей его карету в поездке. Объезжая в очередной раз конвой, Гай верхом продирался сквозь густые заросли, обступавшие дорогу с обеих сторон. Он пытался сосредоточиться, но это плохо получалось: перед его мысленным взором все еще проносились воспоминания минувшей ночи — обвившие его руку локоны Кэтлин, ее сияющая улыбка, ее дыхание, прикосновения ее губ. — Гисборн! Грезы Гая рассеялись вмиг от грубого окрика Вейзи. Он пришпорил коня и рысцой припустил, догоняя карету. — Да, милорд? Вейзи отодвинул в сторону занавесь на окне и, ковырнув в зубах, искоса взглянул на Гая. — Мальчик мой, я хотел тебе раньше сказать: до меня дошли самые скверные вести. — Он помолчал. Страсть Вейзи к театральным эффектам уже порядком наскучила Гисборну, но он знал, что не следует торопить начальство. — Вот как? Что за вести, милорд? — Похоже, кое-кто из моих слуг заразился проказой. — Вейзи исподтишка бросил взгляд на Гая, чье лицо неподвижно застыло. С наигранным интересом Вейзи принялся рассматривать лес, протянувшийся вдоль дороги. — Говорят, они подцепили эту заразу где-то там, в Галлии — одна из служанок вместе с ее папашей. Я слышал, ты знаком с этой девицей? Разбитый участок дороги позволил ненадолго отвлечься и отвести взгляд. Лошадь, конечно, справилась бы без его помощи. — Кэтлин, — ее имя все же невольно вырвалось у него, прежде чем Гай успел прикусить язык. — Именно так. Ну ничего, их уже отправили в колонию к другим таким же прокаженным. — Вейзи пристально смотрел на Гая. — Не могу же я подвергать опасности остальных моих домочадцев? — Конечно нет, милорд. Вейзи кивнул, выставив вперед подбородок. — Мммм, разумеется, не могу. Гай почти уже повернул коня, чтобы продолжить объезд конвоя, как Вейзи снова обратился к нему. — Гисборн! — Милорд? Вейзи прищурил глаза. — Прокаженные, Гисборн. Запомни: все они прокаженные.

***

Ему исполнился тридцать один год. Гай стоял в тени, созерцая перед собой пустое пространство главного зала. Гости уже съезжались в Ноттингемский замок и Вейзи был в своей стихии — добивался заверений в преданности у одних, обкрадывал по мелочам других. Гай следил за разговорами, перемещением гостей по залу, за тем, кто с кем заводит беседу, но при этом постоянно возвращался мыслями к одному и тому же предмету. Мэриан была в подавленном настроении и больше молчала. Она с улыбкой следила за своим отцом, но в ней не было искренности — она исчезала слишком быстро. К ней подскочил было какой-то жеманный хлыщ с напомаженным лицом, но его болтовня лишь заставила девушку поморщиться. Она выглядела утомленной. Такая усталость не проходит и после долгого сна. Гай подумал — не было ли это как-то связано с недавним появлением Гуда в замке, но быстро отбросил эту мысль: не стоило раздражаться перед тем, как он подойдет к Мэриан. Так будет только хуже. Большой зал запирали на зиму — протопить его стоило огромных денег. Его открыли лишь недавно, и от каменных стен все еще веяло холодом. Сам Гай нисколько не страдал от этого, но вряд ли осунувшийся и бледный отец Мэриан чувствовал себя хорошо в этой обстановке. Гай подал знак начальнику стражи, чтобы тот подменил его на посту. Теперь следовало переговорить с Вейзи. Гай двинулся через зал, рассекая толпу. Своим непраздничным видом он резко выделялся среди гостей. Кругом раздавались радостные возгласы, слышался звон кубков, собравшиеся жадно пили, провозглашая тосты за будущий успех, в то время как на самом деле этот успех обеспечивали такие сложные механизмы, в которых эти люди ничего не понимали, как не понимали они и своего места в этих механизмах. — А, Гисборн! Решил оттянуться в полный рост? — Вейзи слегка понизил голос, но все же говорил не слишком тихо. — Или ты уже расстелился перед Мэриан? — Он довольно хрюкнул над собственным каламбуром. — Сдается мне, ей нужен спутник получше, чем этот старый засохший сморчок. — Вейзи пихнул Гая в бок локтем, а окружающие его прихлебатели захихикали. — Милорд, прошу Вашего позволения сопроводить сэра Эдварда и леди Мэриан в их покои. Рядом с ними остановилась служанка с большим блюдом в руках, предлагая отведать новое лакомство. Вейзи втянул носом поднимающийся кверху аромат. — Конечно, уведи старикана, пока он не помер прямо у меня на пиру. Хотя, Гай, — Вейзи подцепил вилкой сочный кусочек мяса и помахал им перед собой, — я должен признать, обычно тебя тянет на что-то менее… рафинированное. Стиснув зубы, Гай смотрел, как Вейзи смачно пережевывает облюбованный кусок жаркого. Осознав, что его отпустили, он отвесил поклон и удалился. Иногда лучше всего было просто промолчать. Было бы преувеличением считать, что Мэриан обрадовалась его появлению, но она явно испытала облегчение, и это уже было кое-что. — Миледи, как вам нравится это празднество? — Его усмешка ясно показывала, что он на самом деле думал по этому поводу. С натянутой улыбкой Мэриан мягко ответила: — А как вы полагаете? Он негромко рассмеялся. — Вы позволите проводить вас и вашего отца? Она явно очень устала. — Куда? — А вам это важно? Как оказалось, ей было совсем не важно. Гай подождал под дверью покоев сэра Эдварда, пока Мэриан помогала отцу лечь в постель. Когда она закрыла за собой дверь, Гай предложил ей руку, и она не оттолкнула ее. — Я не хочу прямо сейчас возвращаться к себе. Менять одну камеру на другую. — А куда бы вы хотели пойти? Пусть она выбирает. Ему все равно нечего сказать в свое оправдание. Мэриан ничего не ответила. Несколько мгновений Гай опасался, что девушка отошлет его прочь, но она по-прежнему крепко держала его под руку. Они бесцельно бродили по замку — ей просто нужно было куда-то идти. Вдруг она резко остановилась, так что Гай едва не запнулся. Уставившись перед собой, она произнесла: — Книги. — Что вы сказали? Мэриан вырвала руку и решительно двинулась вперед, явно преследуя какую-то цель. — А где же книги? Здесь была небольшая библиотека — двадцать или тридцать книг и свитков. Гай моргнул. — Гм… Наверное, шериф… перенес куда-то библиотеку. Не знаю, куда. В ее глазах отразился свет факела, горевшего в кронштейне на ближайшей колонне. Раньше он не замечал в них этих отблесков пламени. Но… — Гай с трудом решился продолжить. — Возможно, сколько-то у меня найдется… У меня в кордегардии. И в моих покоях тоже… Мэриан судорожно вздохнула. — Возможно? Или у вас и вправду есть книги? — У меня они есть. По ее глазам было видно, что она размышляет, и от этого ему становилось тревожно. Гай видел такое же выражение на лицах воинов накануне сражения. — Кордегардия расположена слишком близко к главному залу. Понимающе кивнув, Гай двинулся в сторону своих покоев. Он не был глупцом. Мэриан не желала наткнуться на Вейзи и хотела вырваться из окружающих ее со всех сторон стен. Он сам был для нее всего лишь средством в достижении этой цели. Замок громко лязгнул — щеколда отскочила на место с жутким грохотом, словно тяжелым молотом ударили по наковальне. Мэриан подскочила от неожиданности и с опаской взглянула на Гая. — Книги, Мэриан. Только книги, ничего больше. Она кивнула и молча проскользнула мимо него. Его сердце ухнуло куда-то вниз. Невозможно было отрицать — он испытал огромное наслаждение от одного вида Мэриан в своей комнате. Он закрыл дверь и задвинул засов. Его покои в замке не отличались особой роскошью, но все же они вполне подходили для человека благородного происхождения. Все пространство было поделено на несколько небольших закутков, так что его постель, слава Богу, находилась достаточно далеко от того места, где стояли кресла. Сев в одно из них, Мэриан оказывалась к кровати спиной. Гай достал из тайника две свои книги. Они достались ему от матери — это было все, что от нее осталось. Ему показалось правильным, что Мэриан узнает о них. Он осторожно взял их в руки, подошел и положил перед Мэриан — к этому времени девушка уже удобно устроилась в одном из кресел. Она, не отрываясь, смотрела в огонь. Его отсветы золотыми бликами отражались на завитках ее волос. — Почитаете мне? — Разве вы не умеете читать? — Умею. Но я устала. Потрескивание огня в камине полностью завладело ее вниманием. Не глядя, Гай осторожно открыл одну из книг и принялся читать вслух. Мэриан нахмурилась. — Это по-французски. Гай поднял глаза от текста. — Книга написана на этом языке. Мэриан повернула голову в его сторону. — Я не знала, что вы читаете на нем. — Я родился во Франции. — Вот как! — Она снова отвернулась к огню и вздохнула. — Пожалуйста, продолжайте. — Вы понимаете, что я читаю? — Нет. Но мне нравится, как это звучит. Несколько мгновений он осмысливал услышанное — оказывается, Мэриан может нравиться что-то с ним связанное. Он продолжил читать, но тут же запнулся и почувствовал, что краснеет. Гай хранил эти книги столько лет, прятал их от посторонних глаз, порой украдкой гладил пальцами их переплет, но совершенно забыл содержание. Через несколько страниц Мэриан шевельнулась в кресле. — Что вы читаете? — Это роман. Очень длинный роман. — Речь шла о «Тристане и Изольде», однако Гай не собирался признаваться ей в этом. Мэриан снова вздохнула, но на этот раз она улыбнулась немного сонной улыбкой. — Как красиво! Гай так не думал, но продолжал читать. На самом деле это была чудовищно трагическая история любви, но леди Найтон об этом не подозревала, и он хотел, чтобы она оставалась в неведении. Он читал и читал, пока не охрип, а глаза Мэриан не стали слипаться. Ей совсем не нужно было знать, что Гай остановился на том месте, где любовники все еще были счастливы.