Во имя любви

— Это так необходимо? — Говорю же, наш план безошибочен. Мы очень долго готовились. — Этот план отвратителен. — Все хорошо составленные планы таковы. Главное, он сработает. Другого варианта нет. — Почему вы так думаете? Вопрос повторяется в тишине. — Однажды я узнал, что в обличье монстра скрывается человек. — Он больше не человек. — Именно поэтому мы должны сделать это. — Но в этом не будет смысла. Пауза для размышления. — Как я доберусь до него? * * * Люциус посмотрел на юношу ненавидящим взглядом и попытался осознать ситуацию. — Что ты делаешь, мальчишка? Пошел прочь! — Вы ранены, — пробормотал Гарри, обрабатывая раны мужчины сильным антисептиком. Люциус вздрогнул от резкого жжения. — Извините. Люциус попытался отодвинуться от юноши, но было очень больно, и он зашипел, откинувшись назад. Его захлестнула волна гнева. — Где я, черт возьми? — прорычал он. Гарри внимательно посмотрел на него: — Кажется, ваш Темный Лорд был недоволен вами. Он не мог смотреть в глаза Люциусу после этих слов. Светловолосый колдун закрыл глаза от мучительной боли в руке. Он слишком устал, чтобы спорить. — И теперь враг пришел, чтобы спасти меня. Как мило, — сказал он саркастично. — Как ты нашел меня? Гарри решил не отвечать и сосредоточился на перебинтовывании руки Люциуса. — Я могу всего лишь взмахнуть волшебной палочкой, чтобы излечиться меньше чем за секунду. — Нет, не можете. Вашу палочку сломали. А у меня нет моей, — тихо сказал Гарри. Люциус сверлил его глазами. — Магия не может решить всех проблем. — Ты ошибаешься, глупый ребенок. Что на самом деле кроется за твоим… состраданием? — хрипло потребовал он ответа. Пульсирующая боль начинала распространяться в его груди. — У меня нет никакого скрытого мотива. — Ты врешь, — сказал Люциус прежде, чем потерять сознание. * * * Люциус отдернулся, негодуя и ужасаясь: — Немедленно убери от меня руки! — Извините. Вы очень долго спали. — Никогда больше не прикасайся ко мне, мальчишка! — вскипел он, откидываясь обратно на удобную кровать. — Извините, — повторил Гарри. Глаза Люциуса сузились от подозрения: — Где все? Гарри широко открыл глаза, и Люциус вспомнил. — О да… все правильно, — он вздохнул, сжав губы. — Они ушли. Его глаза стали холодными, когда он вспомнил резкую записку, оставленную ему Нарциссой, вспомнил, как дотрагивался до следов слез, смазавших хорошие чернила, как бросил бумажку в огонь. — На записке, которую они мне оставили, были слезы. Знаешь, чьи они были? — его веки начали опускаться. — Э… нет. Чьи? — Драко, — сказал Люциус, — моего сына. — Я понимаю, — Гарри прикусил губу. — Вы пытались связаться с ними? — НЕТ, — злобно выплюнул Люциус, чувствуя, как сон снова опутывает его. — Когда я поправлюсь, мальчишка, мы очень основательно обсудим твое внезапное появление в моем доме. И если ты попытаешься что-нибудь сделать, пока я буду без сознания… — Я не буду ничего делать. И Люциус, негромко рассмеявшись, позволил себе погрузиться в сон. * * * — Он не доверяет мне. — Мы на это и не рассчитывали. Но он будет доверять. Это не займет много времени. — Я сомневаюсь в этом. Он продолжает задавать очень много вопросов, спрашивать о моих целях. Я почти что проболтался в последний раз. Вмешивается третий голос: — Тогда — ради Дьявола — будь осторожней! — Понимаешь ты это или нет, но это хороший совет, — второй голос звучит спокойно. — Ты на опасном пути. Всегда будь бдительным. У него блестящий ум. Мы должны сломать его! — Он противен мне. — Пожалуйста, постарайся не вмешивать в это личные отношения, — третий голос сочится ядом. — От этого будет только хуже. * * * Первый раз за неделю Люциус смог пройтись по комнате, не падая. — Браво, — засмеялся Гарри. Его глаза мерцали, как изумрудные звезды. — Да-да, — усмехнулся Люциус, неловко шагая к юноше. Вдруг его левую ногу пронзила боль, и он рухнул на пол. Гарри тотчас же рванулся к нему, чтобы поднять. — Все в порядке, — он прошептал ему в плечо. — Вы еще до конца не выздоровели. В следующий раз все получится. Люциус сильно запрокинул голову, не давая слезе скатиться с бесстрастного лица. * * * — Прошло много времени с нашей последней встречи. Как продвигаются дела? — Он начинает доверять мне. Он перестал спрашивать, как я появился в его жизни. Я думаю, что … он больше не считает меня угрозой. Вы были правы. — Это хорошо для нас, — безмятежно говорит второй голос. — Кто бы подумал, что он, с его-то подозрительностью, окажется настолько беспечным, чтобы поверить тебе, — третий голос злобно усмехается. — Но я полагаю, что в его глазах эта ситуация слишком уж невероятна, чтобы не быть правдой. — Скоро это произойдет, — напоминает второй голос. — Очень скоро. Будьте готовы. — Я готов. * * * — Куда ты идешь? Ты идешь… к нему? — тихо спросил Гарри. Люциус остановился у двери, крепко схватившись за дверную ручку: — Я думаю, что ты уже знаешь ответ. Он сжал ручку еще сильнее, глядя в глаза Гарри, которые блестели ярче огня, блестели печальной надеждой. — Ты хочешь, чтобы я остался? В Гарри явно боролись противоречивые чувства. Через секунду Люциус кивнул. Затем закрыл за собой дверь. Обнаженный, Гарри поднялся с кровати и подошел к любимому деревянному столу Люциуса. Открыв верхний ящик, он взял оттуда обрывок пергамента и перо. Он расположился у камина и обвел взглядом большую комнату, посмотрел, как оранжевые тени пляшут на стенах. Было тихо. И он почувствовал себя совсем одиноким. Гарри наклонил голову и вывел на пергаменте с десяток коротких слов. Он глубоко вдохнул, несколько мгновений просто глядя на то, что написал. Пара слезинок упала на бумагу, почти исказив слова. А потом он бросил пергамент в огонь. * * * — Я причинил боль… — Я знаю. — Я действительно… Задыхающийся звук. — Почему, черт возьми, ты не можешь говорить нормально? — раздраженно спрашивает тот же третий голос. — Пожалуйста. Сейчас не время. — Я был… — голос срывается, — я был… — Я знаю, — произносит второй голос успокаивающе. — Я же сказал тебе: никаких личных отношений! Тебе следовало послушать, ты, дурак! Это все длилось почти год. Если ты не собираешься смотреть… — Я собираюсь смотреть… Я пожертвовал слишком многим. Мне нечего терять. — Что ж, сейчас мы должны действовать. * * * ~*В Азкабане*~ Люциуса едва сдерживали цепи, его глаза горели нечеловеческой яростью. — Ты — ублюдок! — закричал он. Он кричал до хрипоты уже больше часа, и, черт побери, не собирался останавливаться. Тем более, что человек, на которого он хотел наорать в первую очередь, появился за решеткой его камеры. — Ты — ублюдок, — снова прошептал он. Гарри только холодно посмотрел на него, игнорируя полные ненависти взгляды, посылаемые ему остальными Пожирателями смерти из своих камер. — Как ты мог со мной так поступить! — злые слезы покатились по окровавленному лицу. — Я не только верил тебе, я… — его голос оборвался, когда он бросился на Гарри. Тот отступил, наблюдая, как Люциус задыхается, старается восстановить дыхание. Затем Гарри медленно вернулся в камеру, посмеиваясь про себя. — О, Люциус, — сказал он негромко. — Подойди сюда, я хочу тебе кое-что сказать. Гарри поманил его пальцем; Люциус подошел к нему так близко, как позволили цепи. Его горящие глаза смотрели в холодные глаза Гарри. Тот одобрительно кивнул: — Вот так. Ближе. Хорошо. Теперь слушай, — он приблизил свое лицо к щеке Люциуса, произнося четко и медленно жестокие слова: — Я знаю, что ты любишь меня. Слова обрушились на Люциуса, и Гарри отошел от решетки, презрительная усмешка исказила лицо юноши. — Держу пари, что это очередная записка, которую тебе хочется бросить в огонь. В тот же момент два человека появились рядом с Гарри. У одного из них глаза светились триумфом, у другого — грустью и сожалением. Северус Снейп, Альбус Дамблдор и Гарри Поттер смотрели на Люциуса, который отшатнулся назад, не веря. — Люциус, — сказал Альбус мягко. — Оставьте меня. — Послушай… — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! — прорычал Люциус. — Все сделано. Пожиратели Смерти проиграли. Вольдеморта больше нет. Все кончено. Вам больше не нужно оставаться здесь. Внезапно он посмотрел за их спины. Дементор бесшумно скользил к ним. — Мое время заканчивается, — сказал Люциус невыразительно. Слеза скатилась по его щеке. И еще одна. И еще. Крепко вцепившись в железные решетки, он перевел взгляд с дементора на Гарри. — Как ты посмел заставить меня плакать! — Мы должны уходить, — Дамблдор увидел приближающегося дементора. — Пойдемте, Гарри, Северус. Он отвернулся, и его плечи сгорбились. Они аппарировали, не сказав больше ни слова. * * * — Простите меня, добрый сэр Гарри Поттер, вам пришло письмо, сэр! — домовой эльф съежился перед Гарри. — Я возьму его, Кёрри. Спасибо тебе, — трясущийся домовик практически бросил письмо ему, а потом, испуганный, исчез. Гарри в шоке едва не уронил письмо, когда прочитал свое имя на конверте и узнал почерк Люциуса. «Но этого не может быть», — горько подумал он. Люциус был мертв. К нему применили поцелуй дементора больше месяца назад. Гарри рассказали, что Люциус прошептал его имя прежде, чем умереть. Но Поттер не хотел в это верить. Дрожащими руками он разорвал конверт, обнаружив простую записку, написанную изящным почерком. Гарри схватился за край стола: волна тошноты накатила на него, когда он прочитал и зачарованно перечитал написанное. Я не буду спрашивать, прочитаешь ли ты эту записку до конца. Огонь стирает боль, но больнее всего то, что, я знаю, ты тоже любил меня. Пусть. Я бы выбрал тебя, а не его. Но ты никогда не просил меня об этом. Люциус О Боже! Он не смог усидеть прямо. Перед глазами все расплывалось и окрашивалось в кровавые тона… Гарри смял записку. И бросил ее в огонь. Конец