Лучше бы молчал

Солнце над Олд Траффорд только-только начинало подниматься, грея своими лучами газон на поле, кресла и людей, которые довольно щурились и ловили момент подшутить друг над другом. Один из них в красной кофте и чёрной шапке, прятавшей кучерявые волосы, смеясь, пытался достать до уложенных волос другого, повыше, с вечно серьёзным лицом. — Виктор, прекрати! — возмущённо закричал он, в очередной раз ловя чужую руку в считанных сантиметрах от причёски. — Харри, я пытаюсь их поправить! Ты не так их уложил! — сквозь смех отвечали ему. Харри закатывал глаза и отпускал, недовольно поглядывал на остальных, пока ему взъерошивали волосы, падающие на глаза. Зато Виктору было весело. Тренировка должна была начаться через полчаса, а пока стадион наполнялся смехом игроков, общими разговорами и обсуждениями. Вдруг из подтрибунного помещения вышел высокий человек с серёжкой в ухе и короткими постриженными волосами. Весь шум и гам резко стих. Даже Виктор, веселившийся на полную катушку, остановился, давая Харри облегчённо вздохнуть и приложить свои волосы так, как они лежали. Мужчина взглянул на игроков, вскинул голову и отошёл к тренерской зоне, нервно поправляя пальто. — Может он просто потренироваться приехал? — Джеймс стоял в компании Бруно и Маркуса, неловко чесал затылок и представлял собой больше наивного ребёнка, чем серьёзного футболиста. — Ну да, Альянц Стэдиум для него уже слишком маленький, — усмехнулся Фернандеш, приветственно помахав нежданному гостю рукой. — А тренировка именно у тех кресел добавляет сто очков к тренерскому опыту, — добавил Маркус, сложив руки на груди. — Он ждёт кого-то. Криштиану, внезапно появившийся на Олд Траффорд, сам не знал, зачем ему нужно было сюда ехать. Всё равно ведь отправят обратно. Повезёт, если сделают это вежливо. А пока он взволнованно, что было очень необычно для него, наворачивал круги рядом с тренерской зоной, прокручивал в голове слова, которые следовало бы сказать, и косо поглядывал на остальных. Тренер появился через десять минут. Мистер Сульшер, с улыбкой окинув взглядом поле и игроков, остановился, увидев замеревшего в удивлении Роналду. Улыбка на лице сразу скрылась. Тот бегал глазами по чёрной одежде мужчины, которую он сегодня предпочёл обычному серому спортивному костюму и которая чётко выделяла его всё ещё немного спортивное телосложение, а не делала из него "огромный торт", как шутил когда-то сам Криштиану. Сульшер всунул руки в карманы и смотрел раздражённо в ответ, не обращая на изучающий взгляд кариих глаз внимания. — Ты не представляешь, какой ты красивый, — выдохнул Роналду, не разрывая зрительного контакта. — Ты думаешь, меня это как-то интересует? — мистер Сульшер не сдвинулся с места, продолжал озлобленно смотреть на незванного гостя. — Что тебе нужно? Португалец сделал несколько шагов вперёд, хотя прекрасно понимал, что, скорее всего, его не станут слушать. Вся его уверенность, с которой он воображал себе их разговор, мигом улетучилась, и теперь он пугливо, робко смотрел на мужчину, сложив руки за спиной и смиренно склонив голову. — Ты не отвечал на мои звонки и сообщения, — сказал он, подойдя почти вплотную, пытался найти в чужих глазах хоть каплю тепла. Однако холодные голубые льды было не так просто растопить, особенно когда сам их и заморозил. — Тогда почему ты решил, что у меня возникнет желание отвечать тебе в реальности? — мужчина гордо вскинул голову, хмуро оглядывая загорелое лицо. У него не было никакого желания ни говорить с Криштиану, ни слышать его, и уж особенно видеть. Особенно перед своими же игроками! — Мне нужно поговорить с тобой, — Роналду опустил глаза, будто провинившийся ребёнок, и сжал губы. — Просто выслушай, Уле, пожалуйста. — Мистер Сульшер, — грубо ответили ему, — для тебя я мистер Сульшер и никто более. Я не хочу тебя ни слышать, ни выслушивать. Поговори с кем-нибудь другим. Криштиану почти никогда не видел, как Уле злился. Было несколько раз, но то было цветочками по сравнению с тем, что происходило сейчас. Те их ссоры, что были до этого, начинались именно португальцем. Это даже нельзя было назвать ссорами, так, какой-то монолог. Мистер Сульшер только следил за этим, слушал, иногда закатывая глаза, и на следующий день всё вставало на свои места. Он мог выдержать все обвинения, все слова, которые в порыве злости выкрикивал Роналду, проходили мимо него. Сейчас же его лицо говорило о желании ударить кого-нибудь, сжать в руках и придушить. Он сдерживался, чтобы не кричать на весь стадион, поэтому говорил тихо, сквозь зубы. Морщин на лбу стало больше, глаза широко раскрылись, казалось, он даже не моргал, только испепелял своим ледяным взглядом. Перед Криштиану стоял дьявол, но он всё равно пытался докричаться до него, хотя бы принести извинения. — Пожалуйста, прости, я не хотел этого делать, — он уже не говорил, он неуверенно, испуганно умолял. Только Уле мог довести его до такого состояния. И только Уле мог сейчас стоять перед ним, словно статуя, будто не слыша его. — Мне плевать, Криштиану, — ответил мужчина. — Ты говорил правду: мне всегда было плевать. Можешь порадоваться, — он поймал стыдливый взгляд, видя, как португалец опустил голову и прикусил губу. — Если ты думаешь, что твои извинения чему-то помогут, то ты крупно ошибаешься. — Я пытаюсь вернуть то, что было... Вокруг, в радиусе пяти метров, собрались игроки, заинтересованно рассматривая их двоих и что-то шёпотом обсуждая. Они видели разозлённого, взбешённого мистера Сульшера, который стоял и даже не жестикулировал, как делал обычно. Криштиану тоже всех удивлял: поникнув, он мялся на месте, рассматривал свои ботинки, и пытался сказать хоть что-то, что могло бы его спасти или хотя бы растопить лёд в чужих глазах. У него это совершенно не получалось. Джеймс тихо принимал ставки: помирятся или же нет. Почти все, кого он спрашивал, надеялись, что они разойдятся мирно и спокойно. Только Харри, покачав головой, сказал, что шансов у Криштиану слишком мало. — А что было, скажи мне на милость? Что было? Даже если я соглашусь, какова гарантия, что всё, происходящее сейчас, не повторится? — мистер Сульшер продолжал говорить, вытащил руки из карманов и сложил их на груди. — Я... правда... мне очень жаль за то, что я сделал... я обещаю, что такого больше не будет... — португалец поднял жалобные глаза, казалось, что он готов был расплакаться. Он и сам не понимал, почему чувствовал себя именно так, почему не злился, как делал обычно, и куда делась вся его гордость. Уле делал его слабым, единственный заставлял подчиняться всем своим словам и всё время опускал его с небес на землю. Сейчас же Криштиану был не на земле, а ниже, там, где обычно таких грешников, как он, жгли на кострах. Красный дьявол в лице норвежца, стадион в роли ада и их разговор — собственный котёл для португальца, причиняющий жгучую боль. — Нет, — у мистера Сульшера закололо в груди от того, что он наблюдал, но он не позволил лицу измениться. — Я сто раз это слышал и повторять эту ошибку снова не собираюсь. По-хорошему прошу, уйди с глаз моих долой. — Ты вот так возьмёшь и выгонишь меня? — Да, Криштиану Роналду, вон со стадиона! — мужчина уже не выдержал, поднял голос, взмахнул рукой в сторону подтрибунного помещения, напугав всех вокруг, особенно португальца. Виктор, стоявший в толпе, спрятался за большую спину Харри, хмуро наблюдавшего за ссорой, даже Бруно, вроде бы не боявшийся ничего, решил отойти подальше. Криштиану же втянул голову, чувствуя, что сейчас провалится сквозь землю. — Вон, и чтоб я тебя больше не видел! Роналду, испуганный, разбитый, побеждённо склонил голову, кивнул и также понуро ушёл с поля. Уле прикрыл намокшие глаза, тяжело выдохнул, приложив ладонь к груди. Ему было также больно, как и ушедшему Роналду. Но это было единственным выходом в их ситуации. Это было необходимо для них обоих. — Чего стоим? — спросил мистер Сульшер, очнувшись спустя минуту, у игроков. — Идём работать.

***

Ближе к вечеру, когда Уле вернулся домой, он снова обнаружил незванного гостя, сидящего на диване и смотрящего куда-то сквозь стену напротив. У Криштиану были вторые ключи. Он всё ещё надеялся, что у него получится вернуть всё обратно, но не понимал, как это сделать. Мистер Сульшер устало закатил глаза. — Ну почему ты такой упрямый? Почему? — мужчина снял куртку, подошёл ближе и сел рядом. Роналду молча поднял печальный взгляд своих мокрых глаз. В них читалось раскаяние, сожаление. — Ты плакал? — прозвучало обеспокоенно. Португалец нервно покачал головой. — Н-нет, я... — он прикусил губу, вздохнув, — да. Да, я плакал. Я... — отвёл взгляд в сторону, боясь снова смотреть на мужчину. Он не мог никак собрать слов в голове. Они все разбегались, как только он смотрел в глаза напротив. Те были не такими холодными, как несколько часов назад, на стадионе, но всё равно отражали всю злость, которая собралась в их хозяине. Тот выдавил из себя грустную, сдержанную улыбку, подвинулся к Криштиану и притянул к себе, обнимая, гладя по спине. — Ты же понимаешь, что всё это не может продолжаться дальше? — спросил он, слыша в ответ тихие всхлипы. Роналду никогда не показывал своей слабости, даже при мистере Сульшере старался быть намного сильнее, чем был. Сейчас же он, не в силах сдерживаться, плакал, согнувшись, уткнувшись в чужое плечо, боясь даже обнять в ответ: вдруг нельзя? вдруг не разрешат? вдруг оттолкнут и снова выгонят? Он не ответил на вопрос, не смог сказать ни слова. Уле продолжал гладить его по спине, зарывался в короткие волосы на затылке и смотрел в окно, где было видно, как солнце медленно закрывали проплывающие мимо серые облака. — Я понимаю, тебе больно, но пожалуйста, услышь меня, — шептал мужчина португальцу на ухо, но слышал только всхлипы и истеричное, иступлённое "прости", произносящееся сквозь льющиеся слёзы. Это было невыносимо терпеть. — Я прощаю тебя, правда, прощаю! — продолжал он говорить, чувствуя, как колет в груди, как сердце обливается кровью, а глаза сами уже были на мокром месте. — Пожалуйста, Криш, прекрати. Криштиану не мог прекратить. Что-то внутри скручивало, стягивало, душило и не давало остановиться, не давало ничего выговорить. Ему было ужасно больно осознавать, что он сам же разрушил всё, так тяжело строявшееся, чего так долго добивался. Было ужасно больно от одной мысли о том, что из-за него страдал близкий и родной. Даже сейчас этот человек пытался успокоить вдруг появившийся ураган, хотя понимал, что между ними ничего не будет как прежде. Португалец поднял голову спустя минут десять. Уле провёл ладонью по чужой щеке, стёр последнюю слезу и успокаивающе улыбнулся. — Я не могу без тебя, — проговорил Криштиану, задержав своей рукой шероховатую ладонь мужчины, прижался к ней щекой. — Я могу всё исправить, только позволь, Уле! — Не нужно, — мужчина покачал головой и вздохнул. — Поверь, мне самому трудно это признавать. — Неужели это... — Роналду замолчал, прервался на полуслове, горько усмехнулся, — это конец? Мистер Сульшер уложил свободную ладонь на вторую чужую щеку, приблизился, немного приподнявшись, и поцеловал Криштиану в лоб, снова обнял, не в силах смотреть в чужие покрасневшие от слёз глаза. — Прости, Криш. Нам правда следует прекратить. Наша игра обречена на поражение без шанса на отыгрыш, — он поднял взгляд к потолку, чтобы самому не раздрыдаться. Что же будет? — Ты похудел, кстати, — португалец нервно засмеялся спустя несколько минут тишины, пытаясь тем самым усмирить вновь нарастающую бурю внутри. — Хотел показать, что я потерял? — Молчал бы лучше, — разочарованно ответил Уле, крепче обнимая его и закрывая глаза. — Лучше бы молчал.