Тату

По одной из улиц ночного Сеула шли четверо подростков, судя по шатающейся походке и ежеминутному смеху, они прибывали явно в нетрезвом состоянии. Сын Хён допил свою бутылку пива и кинул в урну, едва не завалившись на неё следом. Улицу снова разразил дикий гогот пьяных молодых людей. – О-о-о, гляньте-ка туда, – махнул парень на яркую неоновую надпись, горевшую над металлической дверью неподалёку от них. Чхве лениво перевёл взгляд, поправив на себе кепку. – Тату-салон? – пробормотал Сын Хён. – И-мен-но, – по слогам пробормотал юноша, хихикнув от своего произношения, – давайте развлечёмся. Набьём на плече какую-нибудь цыпу или ещё что-нибудь крутое? – Брось, ШиХёк, ты серьёзно? – скривился Чхве, он был не фанатом таких вещей. – Неужели наш Темпо, новоиспеченный член YG семьи, струхнул!? – картинно состроил удивление молодой человек, и тишину снова пронзил громкий смех – А вот и нет! – яро заявил Сын Хён, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Шумная компания ввалилась в тату-салон и принялась рассматривать предлагаемый каталог, попутно выпив ещё по бутылке пива. В кабинет мастера Чхве заходил последним, все его друзья, выходя оттуда, хвастались набитыми портретами западных супер-моделей. Сам же он придерживался мнения, что тату на теле человека – это что-то интимное и личное, что-то, что содержит важный смысл для его обладателя, хотя для созерцателей может являться просто завитком или глупой цитатой. Прикрыв за собой дверь и уверенно сев в кресло, Сын Хён, в голову которого уже сильно ударил алкоголь, заявил мастеру, чтобы тот набивал тату так, чтобы потом ни при каком желании его было не свести. Осознание того, что он увековечил у себя на левой груди, и какие могут быть от этого последствия, к Чхве пришло только с фразой «закончил», произнесённой мастером. Друзьям он сказал, что струсил и ничего себе не набил, те его, конечно, обсмеяли, но это было лучше, чем провалиться сквозь землю от стыда… *Четыре года спустя* Об этой его тайне знал только менеджер BigBang, но ему Сын Хён доверял и не боялся огласки своего секрета, поэтому был на всех мероприятиях одет в несколько слоёв одежды. Но раскруткой GD&TOP занимался персональный менеджер Квона, а он был не в курсе столь щекотливой ситуации и уже минут сорок брызгал слюной от отказа Чхве выходить на сцену в майке. ДжиЁн увёл Топа в гримёрную, чтобы уладить ситуацию. – Вот неужели так сложно надеть эту чёртову майку? – Сын Хён лишь закатил глаза на это заявление Лидера – и он туда же. Этот жест был расценен Джи, как неуважение к своей персоне, от чего он раздражённо кинулся на Топа, схватившись за ворот его полосатого бадлона. – Что ты делаешь? – негодующе произнёс Чхве, пытаясь отцепить тонсэна. – Снимай эту чёртову тряпку! – прикрикнул Квон и так сильно дёрнул ткань, что она порвалась вдоль груди. Воспользовавшись тем, что его хён растерялся, Джи дорвал вещь до конца и распахнул, будто бы расстёгнутую рубашку. Вместе с этим и распахнулись его глаза, он перевёл взгляд на Сын Хёна, который смотрел на него с выражением лица: « Ну я же говорил, что не стоило этого делать…». На груди Топа было написано « Dragon in my Heart» – игра слов. Джи усмехнулся, видя, как краснеет Чхве под его пристальным взглядом, и ткнул пальцем в жёлтый шар, набитый у него рядом с плечом: – Видишь это? Сначала тут было написано «My TOP» . Сдуру набил по пьяни, хоть тоже и игра слов, но пришлось перекрывать. Накинь на себя что-нибудь, а с менеджером я договорюсь, – ДжиЁн вышел из гримёрки в приподнятом настроении, – « Если в твоём сердце по-прежнему живёт Дракон, то моё сердце от этого на высоте». (If Dragon still has been living in your heart, then my heart is on the TOP).