Призраки

Снейпа часто навещают призраки. Да, даже здесь, где есть яркие занавески, шевелящиеся над кроватью, горячий чай с корицей или с мятой, который ему приносит мадам Помфри в зависимости от своего настроения; правда, мадам Помфри здесь больше нет. Зато есть Лонгботтом. Снейп украдкой наблюдает за тем, как он нарезает круги по комнате. У него очень усталое лицо. Иногда Снейп разговаривает с ним, но Невилл никогда не остается надолго, чтобы послушать его. Тень двери так же темна, как лист белладонны — она открывается и закрывается, когда Лонгботтом покидает Больничное крыло. * * * Люциус снова сидит у окна. Отсюда, с теплой тяжелой тишины спутанных со сна простыней, его волосы кажутся ослепительно-золотыми, и Снейп нетвердо поднимается на руках, моргая на свет. — Отец хочет, чтобы я обручился с Нарциссой, — говорит Люциус, по-прежнему глядя в окно. — Нарциссой Блэк, представляешь? Она довольно симпатичная, но семья опозорена одной из ее сестер. Андромедой. Она вышла замуж за маггла, Северус. И ни один Малфой не согласится терпеть маггла. Разумеется. Люциус стоит и продолжает говорить, сейчас странно великодушно. Кажется, ему нравится этот солнечный свет, может, потому что он подчеркивает черты его лица и дорогой бархатный плащ. Но когда Северус спрашивает его об этом, Люциус холодно и странно нежно усмехается. — Там было так темно, — отвечает Люциус. — Очень долго было темно. И Снейп собирается спросить его где, но замечает, что, несмотря на роскошный вид, под его ногтями затвердела грязь. * * * Поттер тоже навещает его. Он очень хитро выбирает время для визита — когда Снейп слишком одурманен зельем, чтобы закричать на него, зарычать на него и приказать убраться. От зелья, которым поит его Лонгботтом — по иронии судьбы, смесью волчьего зелья и снотворного, — у него начинается дрожь и заплетается язык. Он не может внятно выразить свое возмущение. Поттер, этот хладнокровный ублюдок, наверняка получает удовольствие от такого зрелища. Он придвигает стул Люциуса к кровати и садится, внимательно рассматривая Снейпа. — Перестань издеваться надо мной, — выдавливает из себя Снейп, как только это становится возможным. Поттер в фальшивом удивлении поднимает бровь, а его губы насмешливо кривятся. — Зачем? Вы же всегда издевались надо мной. Хороший ответ. Хороший… ответ. Снейп пристально смотрит на него, зная, что должен ответить, но в голове было странно пусто. Он опустошен. Он знает об этом. — С кем вы говорите? — спрашивает Поттер, показывая на пустую комнату. Идиотский вопрос. — С тобой, вестимо. Поттер смеется, его смех похож на собачий лай; и неожиданно Снейп поражается, каким старым он выглядит. Его лицо испещрено морщинами. Поттер выглядит гораздо старше своих лет, но он так же молод, как Люциус. Нет. Подождите-ка. Этого не может быть. Если Люциус приходил к нему вчера и они выглядят одинаково, значит, один из них должен… — О чем вы думаете? — отрезвляет его Поттер; его взгляд снова острый, неестественно острый. — Ты… ты ненастоящий. — Правда? — Поттер смотрит на него коротко и задумчиво — и тут же подается вперед и грубо утыкается теплыми ладонями Снейпу в грудь. Под ними тяжело колотится сердце. — По… — Тихо, — Поттер концентрируется, хотя на чем — неясно. Он просто смотрит на Снейпа, и его глаза становятся зелеными, как зимняя трава, и необычайно пронзительными. Он проводит руками по груди Северуса, потом по его плечам так, как мог только Люциус. — Как… — начинает Снейп, хотя его дыхание становится тяжелее, а лицо краснеет. Он вспоминает, что Поттер все-таки овладел Окклюменцией. — Мне следовало бы понять… — тихо говорит Поттер, и его улыбка становится совсем фальшивой. — Держу пари, что вы не рады нашей победе, так? — Да, — отвечает Снейп, неистово роясь в мыслях и не находя ничего — ничего! — чем можно возразить Поттеру. Но, как выяснилось, это неважно. — Ты глупый старик, Снейп, — Поттер приближает губы к уху и шепчет, жарко и по-змеиному: — Старый. Глупый. И одинокий. И Снейп закрывает глаза, потому что слова для него почти ничего не значат, а когда открывает их — Поттера нет, он исчез, так же неуловимо, как и ветер, а светлые занавески над кроватью все также едва различимо колышутся. * * * Помфри утром приносит ему чай. Он спрашивает про Лонгботтома, потому что уверен: именно Лонгботтом должен к нему прийти — принести чай и свое зелье; а на следующий день будет беспамятство.<br /> Но Помфри выглядит изумленной. — Твой жар, должно быть, хуже, чем я думала. Лонгботтом в классе, конечно. — В классе? — В классе, — она улыбается как-то строго и нежно одновременно. — А Поттер? — В кабинете директора, с ним Блэк. А Люпин слишком болен, чтобы прийти, бедный мальчик… Люпин. Блэк. Что, черт возьми… Снейп пытается сесть и раздвинуть шторы трясущимися руками, но стянутые бинтами ребра мешают, как и связывающее заклятие, которое опрокидывает его на кровать. Помфри встревоженно чертыхается и поправляет повязки. — Ну-ну. Успокойся. Ты в безопасности. Снейп смотрит через ее плечо — на соседней кровати лежит Ремус, тоже забинтованный от запястий до головы. Он выглядит очень юным, усталым и, кажется, крепко-крепко спит. * * * — Слишком темно… — шепчет ему Люциус. — Слишком темно… Снейпа часто навещают призраки. Может быть, он сам уже стал одним из них. Конец