Джейкоб

Некоторые ночи он переживал легко. Некоторые ночи он переживал с трудом. А иногда, бывало, Драко, запутываясь в смятых простынях, выл и плакал, будто его опять пытали Круциатусом. Эта ночь была как раз такой — он кутался в одеяло, вжимался в стену, изо всех сил зажмуривался, чтобы не видеть всего, что его преследовало — и во сне, и наяву. Не призраки заставляли его страдать, а воспоминания. Память. На ткани реального и воображаемого, перед его слепо-серыми глазами, мелькали образы, и он гнал их прочь, молился, чтобы они оставили его в покое. Даже настоящая слепота была куда предпочтительней, чем тот ужас, с которым он столкнулся, проснувшись однажды утром в больнице святого Мунго. — Джейкоб, — его голос был хриплым, слабым от бесконечных безмолвных криков, тихой мольбы, от которых никогда не было никакого толка. Тогда он отчаянно вытягивал руки, ища на ощупь грубую шерсть, а потом, дрожа, обнимал пса. Кровать казалась ему ловушкой. Стены то отдалялись, то приближались. Но пес…его запах, его тепло, его грубая шерсть… Пес был настоящим. Пес — единственное реальное существо в его жизни. И единственный, кто остался с ним после изгнания. — Мне нужен свежий воздух. Пожалуйста. Выведи меня отсюда. А потом холодный нос утыкается Драко в ладонь, и Драко хватается за шерсть, позволяя псу вести себя в ночь, навстречу воющему, свистящему ветру. Остров небольшой, Драко обнаружил это на прогулках, будучи в лучшей форме. Он не знал, откуда взялся Джейкоб, и не собирался спрашивать. Драко сразу понял, что лучше не спрашивать, откуда берется то немногое настоящее, что есть в его жизни. Но ветер был ледяным, он хлестал по коже, как плеть, ранил, будто в тело посылали миллионы заклятий сразу, и Драко, вышедший в одной пижаме, поежился, позволяя свежему морскому воздуху прожигать насквозь легкие, и закричал, отгоняя видения, которые преследовали его — повсюду. Границы зрения расширялись до тех пор, пока Драко не захотел сойти с ума; пока не пожалел, что не может принять то, что видит, за бред потерявшего рассудок и чувство реальности человека; пока не перестал понимать, что каждое проникновение в душу человека, каждое живое лицо, каждое движение — это реальность. Нечастая — теперь уже — реальность. И он не мог эту реальность ни изменить, ни выбраться из нее. — Отведи меня к морю, — его голос дрожит, почти неразличимый в вое ветра. Он ковыляет вслед за Джейкобом и получает удовольствие от того, как острые камни впиваются в его голые ступни; зажатая в ладони шерсть становится влажной. Ему нужно это чувствовать. Ему нужны спокойствие и продирающий до костей холод воды, чтобы выжечь все видения. Глубоко в море водится только рыба — хищные рыбы и морские выдры, но никогда — люди. Нет, нет, нет никаких людей, которые тихо умоляют у него в голове, а потом испускают предсмертные крики. Первые волны накатили на ноги, и он отпустил Джейкоба и встал на колени на мелководье, и волны обдавали его со всех сторон так, что он стал задыхаться; наполняли реальностью, пока одна из волн не накрыла его с головой и не протащила по камням — а потом он потерял сознание. *** Холодно, очень холодно, а потом жарко, обжигающе жарко, на его коже мерцают огоньки, и теплые-претеплые руки гладят его, отчего тело покрывается «гусиной кожей». Горячие губы целует его в плечо, подбородок, губы. Он вскакивает и отвечает на поцелуй, подчиняется этой галлюцинации — галлюцинации, в которой царят желание, тепло и ощущение «нужности». Он целует соленые на вкус губы, чувствует жесткую щетину и вплетает пальцы в спутанные волосы. А потом горячие руки обнимают его и ласкают до тех пор, пока он не возбуждается, внутри него полыхает пламя, которое может выгнать холод из сердца, и резкое дыхание двух человек почти полностью заглушается пронзительным свистом ветра за окном. Все, что было нужно Драко, — тепло, безрассудное, оглушительное тепло, из-за которого кровь по венам потечет быстрее. Тепло под ним, на нем, а потом и смыкается вокруг него — он так долго этого не чувствовал. Он точно не знал, стонет он или нет, не знал, кому принадлежит глубокий, грубый стон — ему или призраку, которому он отдается, чтобы согреться. Ему было тепло, мокро и липко, а чужие пальцы грубо сжимали его бедра, и он уже чувствовал, как наливаются синяки. Он видел алые вспышки, слышал шепот смертельного холода, помнил нежность холодного шелка, он пытался добраться до них. Пот и запах мускуса, его губы, с которых срываются стоны, — все это было куда реальнее, чем ледяное море, в чьи непостижимые глубины заглядывал Драко. До боли знакомые серые глаза. Он кончил с пронзительным, как ветер над островом, криком, задрожал и снова провалился во тьму. *** На этот раз, когда Драко проснулся, ему было тепло и уютно, пронзительный ветер завывал на улице, а в доме витали запахи бульона и чая. — Джейкоб? — почти неслышно прошептал он. Сердце забилось в два раза быстрее, когда он услышал вместо цокота собачьих когтей по полу звучное шлепанье босых человеческих ног и почувствовал, как теплые человеческие руки помогают прямо сесть в кровати. Он невежливо отвернулся, не желая видеть этого человека. Он не хотел видеть его жизнь, его смерть и его мучения. — Нет! Нет! Уходи! Верни мне Джейкоба! — Я и есть Джейкоб, — его голос был таким же хриплым, как и голос Драко, будто человек давно не говорил; глубоким и простуженным от ветра, моря и крика. — Ты не Джейкоб, — совершенно спокойно возразил Драко. Нет! Нет! Он был так счастлив с Джейкобом. Драко снова отвернулся и скатился на край матраца, ближе к стене, так часто и прерывисто дыша, что стена из пропитанного морской солью камня покрылась капельками влаги. Он с ужасом всхлипнул, когда почувствовал, как тело — человеческое тело! — прижимается к его спине, взрослое, но очень-очень худое. Как и он сам. Как и он сам. — Пожалуйста. Верни мне Джейкоба. Вздохнув, человек начал превращаться в пса: бледная кожа покрылась жесткой шерстью, и Джейкоб прижался к боку своего хозяина. Даже если Сириус и прошептал «Я люблю тебя» перед трансформацией, Драко не услышал этих слов: может, они были заглушены его собственными рыданиями, а может, их похитил обезумевший ветер. Что ж, в следующий раз. Он выберет нужный момент и покажет Драко, кто присматривает за ним, в следующий раз. Конец