По разные стороны баррикад

Пожиратель смерти дернулся, кляп был теплым и мокрым от слюны. Его запястья были натерты веревками, и он был так напуган, что от него нестерпимо воняло потом — но Гарри Поттер, который стоял рядом с ним и улыбался, казалось, этого не замечал. Никто не спросил Гарри, что он задумал, когда он приставил волшебную палочку, прохладную и гладкую, к шее Пожирателя смерти. Никто не осмелился. Гарри оглянулся на своих сторонников, своих солдат — грязных, испачканных и оборванных за время войны. Теперь по правую руку от него больше не было Рона — несколько месяцев назад его убил неизвестный человек в черном плаще. Теперь они узнали, кто убийца, хотя едва ли его имя что-то значило. Он был перед ними, связанный, беспомощный, и взгляд Гарри Поттера казался не совсем нормальным. Годы. Годы. Годы войны. Едва ли что-то осталось — и иногда Гарри задумывался, не пытается ли он сохранить пепел, в который обратился окружающий мир. Он посмотрел на Гермиону — она отвернулась от него, стиснув зубы от ненависти. В конце концов именно Гарри отправил Рона на задание, как отправлял всех остальных, — а Гермиона не соглашалась с его методами, потому что верила в мир, вот глупая, и верила, что он сошел с ума. Он снова повернулся к Пожирателю смерти — на его шее была серебристая цепочка, извивающаяся змея, подарок, отмечающий его как одного из фаворитов Вольдеморта. Может быть, даже сына. Перемирие все еще было в силе, как и последние три недели, — тщательно и энергично обеспеченное Северусом Снейпом и Альбусом Дамблдором. За многие годы это было самое долгое перемирие — времени должно было хватить, чтобы провести эвакуацию из волшебных поселений, которым угрожает опасность в первую очередь. Обеим сторонам приказали не провоцировать атаки. Но тогда Гарри вспомнил, как тепло Рон дышал ему в ухо, теплые руки Рона на его коже, теплый смех Рона по утрам. И уверенно поднял палочку и пробормотал заклинание. Тело упало на землю. Гермиона вздрогнула. Почему? Почему? Разве это не эффективная стратегия? — Убить одного — предупредить сотню, — спокойно сказал Гарри и улыбнулся. На него никто не смотрел. * * *<br /> Четыре дня спустя, когда Пожиратели смерти перестали дрожать в присутствии Темного Лорда и его яростные крики перестали гулко отдаваться в их головах, они разрушили защитные чары вокруг Хогсмида. Это было тяжело. Забини был измучен и весь в грязи — его нумерологические таблицы были разложены на земле, а перо — стиснуто дрожащими пальцами. Он отправил Гойла сообщить Лорду об успехе и с облегчением смотрел на свинцово-серое небо. Он не спал последние три дня. Наконец-то, после долгого перерыва хорошие новости. Теперь Хогсмид — один из опорных пунктов Поттера — под их контролем. На улицах было пустынно, дороги мокрые и блестящие, будто покрытые серебром. Забини восхищался этой красотой, красотой страха, который был так же осязаем, как запах дождя над каждой крышей и у каждой защищенной двери. В конце концов, они знали, что их ждет. Поэтому никто не удивился, когда несколько часов спустя Пожиратели смерти обрушились на город, как стая воронов. В черных шелестящих мантиях, оглушительно шумные в мертвой тишине. Их белые маски поблескивали в тусклом солнечном свете — и Забини, единственный освобожденный от атаки благодаря своему статусу, стоял на коленях у ног Лорда. Наблюдая. Раздвоенный язык Вольдеморта трепетал, будто проверяя воздух. Страх. Забини, вспомнив, как ощутил запах страха, улыбнулся. Отсюда открывался отличный вид: они видели череп и змею над домом, в который только что зашли Пожиратели, и вспышки тускло-зеленого цвета в маленьких симпатичных окнах. — Убить сотню — предупредить одного, — прошептал Вольдеморт. Мокрая трава пачкала Забини руки. Он провел по ней ладонью и снова прильнул к ногам Лорда, на его шее блеснула серебряная цепочка. Он хотел сказать: «Да», но Вольдеморт запустил руку в его волосы, поглаживая так, как он недавно — траву, и Забини с удовлетворением закрыл глаза. Отдых. Долгожданный отдых. Конец