Правда или поцелуй?

— Рассаживаемся все дружно в круг. Дать слово Джо — означает, что в случае провала, кануть в дерьме будут все без исключения, разве что обходя Мию стороной. Его ситуация касается лишь обходным путём, никак иначе; младшим восемнадцати лет алкоголь не подсовывают. И от этого становится едва паршиво на душе. Всё началось с того, что, во-первых, в ресторане резко вырубился свет. Поначалу всё было более-менее в порядке, ребята решили прождать ещё немного. А затем кто-то из них, точно не вспомню, выглянул наружу и ужаснулся целостной картине — за окном развернулось самое настоящее стихийное бедствие, дождь усилился в двойном размере, в небе громыхнуло, пугая своим дребезжанием всех присутствующих парней. В миг в помещении стало довольно прохладно сидеть в одном свитере или толстовке. Благо, у каждого из них имелся мобильник под рукой с включённым фонариком. Однако, вскоре и они подвели их (просто-напросто разрядились). Джо пришлось самостоятельно спускаться в подсобку за свечами. Помещение тут же озарил маслянистый желтый свет, стоило ему зажечь каждую из этих свечей. Каору же раздобыл для них тёплые пледы, иначе задубеть им в такой холодрыге проще простого. Ланга пододвинулся к Реки ближе, кутаясь в винный плед глубже, в то время как Сакураяшики хмыкнув, отсаживается подальше от ухмыляющегося Джо. — Ну, теперь можно и начинать. Дождь всё равно не собирается кончаться, — в подтверждении слов Коджиро, за окном раздался оглушительный хлопок. Шедоу дёрнулся, стараясь не обращать внимания на вспышки молнии позади себя. Мия фыркнул. — Во что ты предлагаешь сыграть в этот раз? Предыдущий раз не закончился ничем хоро– Джо прерывает его взмахом руки. — Довольно! Сколько ещё раз вы мне будете припоминать... Ланга пожал плечами. — В тот день ты знатно набрался. — Ага, у нас есть все доказательства против тебя, — расплылся в хитрой улыбке Реки, кивая в сторону разряженного смартфона. — Ты так напился, что почти потерял свои губы! — Ладно, повеселились и хватит, — подстегивает Каору, смотря перед собой. — Иначе не только губы, но и рассудок потеря– — З...замолчите уже! — пыхтит покрасневший от смущения и стыда Нанджо, отталкиваясь от спинки стула и зарываясь пальцами в волосах. — Предлагаю в правду или действие. Самое интересное, что мы можем сейчас себе позволить... Не совсем правда. Есть множество других игр, которые они могли себе вообразить. Тем не менее, каждый послушно кивает, и игра должна начаться по часовой стрелке. И да, повторюсь — игра уже была обречена на провал, как только Джо снисходительно улыбнулся, и, с паршивым выражением лица, предложил ребятам усесться за один из столиков. Как это бывает по классике жанра, первым действием выбирают правду. Самодовольный Шедоу обращает всё внимание на безэмоционального Сакураяшики. — Есть кто-то, ну, типа, кто тебе нравится? Каждый из присутствующих закатывает глаза. И только Джо вопрос кажется интересным. И в некотором роде интригующим. — А, забыл добавить. Тот, кто сознательно соврёт или не захочет выполнять действие, должен будет понести заслуженное наказание, которое мы придумаем. Не учитывая штрафные очки. Каору молча уставился на улыбающегося во все тридцать два Джо, подпершего рукой подбородок, проглатывая вставший ком в горле. Чёрт этакий, раскусил ведь. Каору, неожиданно для всех, наотмашь бьёт Джо по плечу; а тому хоть бы хны. Даже глазом не повёл, продолжил улыбаться, но уже более зловеще, чем прежде. Такое ощущение, что под грудой мышц совсем ничего не чувствует, словно бронированный титан. Розоволосый вздыхает. — Горилла... А получше вопроса не нашлось, Шедоу? Банальщина, граничащая с вторжением в личную жизнь. Шедоу ржёт, сотрясаясь самостоятельно и сотрясая стол, хлопая себя по бедру. Ланга непонимающе уставился на него. Чего это он. Ощущение, будто Шедоу что-то знает, но предательски молчит, и всё то время, что он пребывал в нетипичном для него спокойствии, не просто, как момент для удержания вырывающегося наружу смеха. Актер хренов. — И так всем ясно, кто ему нравится, — небрежно бросает Мия, подтягивая коленки ближе к подбородку. Сейчас он похож на зародыш кузнечика. Пугающий ребенок. — Кроме треклятой Кары, писанины и заумничества... Думаю, я знаю ответ. Сакураяшики завёлся. Перекинул ногу на ногу, скрестил руки и, подняв тяжелый взгляд на подростка, вперился так, словно дыру прожечь пытается. Никогда не следует обращаться к Каору в третьем лице в его присутствии. Более того, это неуважительно. Но кого это волнует, кроме как самого Каору, у которого образовалась тяжесть под сердцем от волнения и запотели очки. И всё-таки, игра обещает быть интересной. Худо бы согреться, тогда вообще не о чем жалеть. — И кто это? — весь подобрался Джо, наклоняясь ближе к Мие, чтобы услышать вразумительный ответ. Тем самым, он позволил себе вторгнуться в личное пространство Каору, задевая того своей ладонью за бедро. Повисла секундная тишина. Чертовски горячая. Джо, в отличие от розоволосого, всегда умел сохранять в себе тепло и не страдать от плохого кровообращения. Ужасно раздражает, что в чём-то ином, кроме как готовки и отношений, этот олух его превосходит. Ну, может ещё, рост. Ну б...блять! Вот так вспомнится же! — А тебя это почему так волнует, — фырчит Сакураяшики, толкаясь острым локтем и попадая прямо в бок. Джо корчит рожу, потирая ушибленное место. Сакураяшики самодовольно улыбается. Уделал. — Пусть сам отвечает, не лезь, Мия! — встревает Реки, тыкая пальцем в лоб фыркающего подростка. — А ты, Черри, давай быстрее! Надо поставить ограничения по времени для каждого из участников. А иначе никогда не продолжим. Ланга поспешил согласиться. — Реки прав. М-мм... Двадцать секунд? Пятнадцать? — Думаю, пятнадцати для правды будет достаточно, — утвердительно кивнул Джо. — Считай, Шедоу, а ты не ухлёстывай от ответа, очкастый. Поехали! Шедоу по команде начал отсчитывать вслух, и это буквально убило все остатки человечности в Каору. Он набрал воздуха побольше и, не зная куда себя деть, продолжил молча смотреть на то, как скапливается воск горящей свечи. Откуда им узнать, что он соврёт? Оттого вся и проблема! — один из них точно знает. А если им станет известно об его лжи, то ничем хорошим для него игра не закончится. Именно таким образом, Джо проиграл в предыдущий раз, за что ему придумали самые разные стрёмные вещи. Идиотская игра, чтоб её. — Одиннадцать... двенадцать...тринадцать... — Поторопись, Каору, иначе штрафное очко. — Да всё, заткнись. Понял я. И не называй меня Каору. Джо перекинул руку на плечо Сакураяшики. На лице тут же появилась неприятная улыбка. Необязательно, думает розоволосый, находиться так близко, чтобы взглянуть в едва подсвеченное лицо и столкнуться с неприкрытым интересом в янтарных, горящих глазах. Наглость, даже для друзей (Реки и Ланга не согласились бы, учитывая то, как крепко они обнялись). Тем не менее, Каору закатывает глаза, но руку сбросить не спешит. Так даже теплее. И намного комфортнее, но признать — никогда не признает, хоть убейте. Таков его характер. Каору испускает вздох. Краснеет до ушей от чужой близости, почти что теряет дар речи, но немедленно берёт себя в руки. Не хватало, чтобы поганец принял на свой счёт. Впрочем, ждать ответа долго не пришлось — Сакураяшики, проглотив комок нервозности, выдавил из себя тихий, едва различимый шёпот. — Чего ты там бубнишь себе под нос? — Джо резко тянет его на себя. Их разделяет пара незначительных сантиметров. Совсем умалишенный. — Идиот, уши чистить надо, чтобы слышать. Говорю, да, нравится. Убери от меня свои руки, горилла! Джо щурится, на какое-то время прекращает попытки перехватить удары, посыпавшиеся от хлюпеньких ручонок, погружаясь в раздумье. Он вдруг задумался о том, что этому додику, с куском льда вместо сердца, может кто-то понравиться. Неужто запал на одну из фанаток? У него их не меньше. — А кто? — Это уже второй вопрос, — теперь очередь Каору улыбаться во весь рот. Мия хихикнул. Тихо, чтобы никто не заподозрил. Сакураяшики замотался в кокон из винного пледа, но всё равно холодно до дрожи. А возможно, что холод — одна из причин, почему он сотрясается... На улице громыхнуло, вырывая его из мыслей. — Теперь твоя очередь, Черри, — заметил Реки, шурша какой-то упаковкой, которую ему всучил Ланга. Слышен запах сырных крекеров; Каян облизнулся, больше заинтересованный в облизывании своих пальцев, чем в игре. — Правда или действие? Джо хмыкнул. Правда для слабаков. — Действие. О, именно этого Сакураяшики от него и ожидал. Самое время пойти и приготовить всем по горячему, вкусному чаю. — Но конфорки не работают. Ты специально, да? Не правда. Он, конечно, злорадствует, но не особенно. Если бы Джо смотрел дальше своего носа, то уже бы заметил, как всем сделалось холодно. А непогода никуда не уходит; не умирать же им, сидя здесь. Как никак, это ресторан, и тут что-то же должно быть. Хоть что-то, что согреет. — Просто ему холодно, — Мия проницателен, как всегда. И как обычно остроумен. — Обнял бы, что ли, ты же такой огромный. В тебе точно теплоты на всех хватит. Джо промолчал. В его мозгу информация переваривается значительно медленней, чем обычно. Кто знает, что на него так действует. Но проигнорировать слова Мии попусту нельзя — он должен обнять Каору? Джо пребывает в недопонимании. Нет, правда, он реально замёрз или ему просто необходимо кого-то обнять? Розоволосая бестия упрямо молчит, хоть бы знак какой подал, поганец, итак ничего неясно, а тут его бесстрастный вид совсем выводит из себя. В таком подвешенном состоянии, Джо нерешительно подтянулся ближе, ожидая хоть какой реакции. Её не последовало, следовательно, Джо может продолжить дальше. Так, через пару мгновений, его рука уже обернулась вокруг талии всего продрогшего Каору. Он и правда замерз, судя по окоченевшим кистям. Молчит, значит можно — Сакураяшики и пискнуть не успел, Джо рывком подхватил его под руки и усадил прямо перед разведенными в обе стороны ногами. Мия готов поклясться, что в случае погашения света, бордовые щёки Каору будут гореть и светиться так, что света хватит на всю Окинаву. Его подбросило в жар сразу же, как только Джо коснулся его мягкой, бледной кожи. Моменты тишины делают ситуацию лишь забавной. Будь Джо мелочным, а он не мелочный, то уже бы давно скинул очкастую бестию на холодный пол, но сдерживается, подавляя вспыхнувшее раздражение. Как, чёрт возьми, вообще можно было так окоченеть и всё это время молчать? Тупая голова. — Тебе уже лучше? Мог завтра сказать, что замерз, может, помер бы уже от переохлаждения, — рявкнул Джо. Как животное, честное слово. Жаль, что теперь Сакураяшики не может взглянуть в его лицо, но он непременно согласился бы, что Джо похож на гориллу. Рассерженную гориллу. Он сдерживается, чтобы не хихикнуть своим мыслям. — Ай, кретин, не щипайся! — заелозил стрекозой розоволосый, всячески пытаясь вывернуться из чужой, крепкой и, безоговорочно, тёплой хватки. Прошло пару секунд, прежде чем Джо успокоился и перевёл дыхание. Нельзя вестись на эмоции. В конце концов, они здесь не одни, так бы давно по шее надавал. Себе, разумеется. Реки уже не просто суёт себе пальцы в рот — он вытряхивает крошки из упаковки, откидывая голову наверх. Ланга спешит похлопать его по спине, когда тот давится собственной слюной. Ну что за идиоты. Мия ревниво оглядывается по сторонам — вообще-то, ему тоже холодно, но он всё равно предпочитает сидеть один, по левую руку от Хасегавы. Хоть бы не стукнул по башке, пока заботливо хлопает Реки по спине. — Жаль мой телефон разрядился, сейчас бы сфоткал голубков, — привкус собственной горечи обжигает язык. Шедоу снова закатывается в истерику ржача. В его духе. Сакураяшики лишь делает вид, что не рад такому раскладу событий. По правде говоря, он этого и желал. Не будь здесь Мии, кто знает, как воспринял бы его просьбу этот остолоп. Но сейчас, чувствуя всем телом крепкую хватку рук у себя на талии, становится комфортно. Каору даёт слабину и обмякает, едва заметно накрывая загорелые руки своими ладонями. — Дальше, Джо, твоя очередь задавать вопрос! — Реки, правда или действие? Реки ухмыляется. Правда для слабаков, и тем не менее, лучше выбрать её и не остаться в дураках. Бежать под ливень он не собирается. Ай, была ни была! — Действие. Вот тут-то Джо повезло — Реки напоминает ему самого себя в юности. Такой же нетерпеливый, вездесущий, громкий. Иными словами, сделает всё, что от него требуется. И есть Ланга, который обуздает нрав Реки, при этом без всякого осуждения. Страшная сила, подвластная только Ланге. Если сравнивать их с Сакураяшики, то последний больше склонен критиковать и говорить открыто, не утаивая ничего, не боясь задеть человека. Но как бы ни так — Каору, хоть и прямолинейный, он не говорит вещи, чтобы задеть человека, наоборот, чтобы дать стимул расти выше. — Слабо выпить пиво залпом? Каору ведь не послышалось, правда? Этот идиот на самом деле предложил выпить алкоголь подростку. Сакураяшики поверить не может, что общается с ним. Реки, в отличие от встревоженного выражения лица ровозолосого, не струсил. Он не так часто пробовал алкоголь. Но трусить — последнее дело для него. Ланга тоже сглотнул, отрицательно махая головой. — Напомню, что отказ от действия ведёт к штрафным очкам, — забавляется Джо, мотая головой из стороны в сторону, крепче сжимая дернувшееся тело перед собой. — Это уже слишком, — Ланга воинственно прикрывает Реки плечом. — Ему нельзя пить, он же ещё ребенок. Реки фыркнул, выдвигаясь вперёд. Ему не терпится сделать то, о чём его попросил Джо. Хотя нервозность всё равно немного присутствует. — Давай! Мия фейспалмит. Далее развернулось ошеломляющее зрелище. Джо приходится скинуть с себя Каору (чему тот очень не рад), чтобы достать запрятанную стеклянную бутылку и протянуть её красноволосому. Ланга всё ещё хмурится, готовый вот-вот отобрать бутылку. Мия и Шедоу переглядываются: подросток ухмыляется, кивая на скрытую камеру телефона. Этот ребёнок не так-то прост. Джо чувствует нехватку чужого тепла и приятного запаха, потому спешит усесться обратно. Вот только Каору отталкивает его руку, даже не смотря в его сторону и, без каких-либо слов, вырывает бутылку из рук Реки, чтобы самому сделать первый глоток. Холодное, горькое на вкус, абсолютно невкусное. В горле першит сразу же после первых трёх глотков, но Каору не останавливается. — Эй, какого... Джо поражено уставился на струйку жидкости, что стекает по подбородку белоснежной кожи, прячась за воротником красного, вязанного свитера. Он пребывает в шоке. Как и Реки, Ланга, Мия и Шедоу. Ранее никто из них, кроме Джо (им часто удавалось выпивать вместе), не видел пьющего, нет, хлебающего алкоголь Каору. Вот это реально тема для компромата! Когда на дне не остается ни капли, Каору, часто дыша, тыльной стороной кисти смахивает остатки горьковатого напитка, зажмуриваясь. Неприятное ощущение разлилось внутри. Неудивительно, почему — на голодный желудок его всего втыкало знатно. Боже, главное не потерять самоконтроль. Иначе говоря, авторитет канет в дерьме. Что говорить об авторитете — Ланга только облегченно вздохнул, усаживаясь обратно на стул. — Это что... сейчас такое... было... — Джо потрясено вытаращил глаза. Идеальная молочная кожа. Шея восхитительная... В носу вдруг защипало. — Это у тебя надо спрашивать, — рявкнул Сакураяшики, косясь на Коджиро. — За это статья и срок немаленький. Ты дебил совсем, что ли? Мия, ожидая очередной схватки этих двоих, зажимает телефон в руках только крепче, пока Шедоу испускает свист. — Ничего бы с ним не стало! По крайней мере, он хотя бы ел нормально, а не питался воздухом, как ты. Ты нормально себя чувствуешь? Не тошнит? Такая смена настроения сбивает с толку. Заботится, что ли?.. Сакураяшики отмахивается, мол, всё в порядке, и на этом решают закрыть тему. Ну, один плюс — тело начинает прогреваться изнутри. — Шедоу, правда или действие? — Действие. Мия задумался на секунду, прежде чем задать вопрос. Каждый уставился в их сторону. Они уже достаточно сидят вместе, а дождь всё никак не стихнет. Пришлось пару раз менять свечки, потому что одна из них погасла, а вторая была на подходе. — Какой секрет ты подслушал и почему? Шедоу многозначительно посмотрел в сторону Сакураяшики. Джо не понравился этот взгляд, он вдруг вспомнил, что Каору кто-то нравится. Былой запал иссяк. Он приготовился слушать, изредка косо поглядывая на Шедоу. Всё его внимание перенял на себя розоволосый. Такой обмякший, домашний... комфортный. — Это вышло случайно. Я просто наткнулся на человека, пока шёл с подработки... — он коснулся затылка. — Он так громко говорил, вот я и заметил его! А потом прислушался. Он кому-то в любви разъяснялся, походу, репетировал. Но на это мало походило. Что-то типа: «...урода люблю... за что мне всё это!.. люблю!». Ланга прыснул от смеха. Впервые за весь вечер. — Чего ты смеешься? — пробурчал Реки. Хасегава развёл руками. — Просто кое-кого напомнило. Когда очередь снова доходит до Шедоу, Каору уже практически разносит из стороны в сторону. Не настолько, чтобы он чувствовал себя пьяным; он всё еще находится в состоянии ответить за свои слова, а это самое главное. Но и отрицать наличие алкоголя в крови смысла нет. По внешнему виду всё ясно: покрасневшие щёки, покрасневшие губы, вспыхнувший огонёк в глазах. Очки, как десять минут уже сняты и мирно покоятся на столе, и Джо может заметить расширенные зрачки. — Правда или дей– Каору выпаливает: — Действие. Даббл-килл! Алкоголь настолько дал в голову, что сам Сакураяшики выбрал действие. На сколько земля должна повернуться вспять, чтобы снова услышать это? «Действие» — голос понизился до хрипотцы, прибавляя лишь тому сексуальности и сладостное томление. У Джо пробежались мурашки по спине от такого Каору. Будто гром среди ясного неба над головой. Шедоу не тянул кота за яйца, а отрезал так, как не режет опытный мясник заготовленным ножом. Что, чёрт возьми, он сейчас сказал. Наверное, у Сакураяшики помутился рассудок из-за выпитой банки пива, ведь не может же это быть правдой, верно? Этот кретин итак много всего разболтал. Они, блин, не друзья и даже не близки. Ланга смотрит на него с любопытством, улавливая суть происходящего. Это раздражает и смущает одновременно. Пусть ему показалось... пусть ему показалось... пусть... — Выбери одного из присутствующих и поцелуй его. Вот же блять! — Ч...чего? Что сделать? П...поцеловать? Но здесь же нет девушек, — сглотнул Каору. Более того, здесь все идиоты, за исключением Ланги. Но и он не подарок. Джо тоже разинул рот. — И? Тебя это никогда не останавливало... Джо даже думать не желает, откуда Шедоу знает такие подробности. Он раздраженно откинулся на спину стула, скрещивая руки на груди. Просто вдруг стало интересно, кого выберет Каору и поцелует. В голове даже есть один подкинутый вариант. Ланга. Но нет, тут Реки рядом покоится на его плече, посапывая. Мия? Издевательство. Он пожертвовал собой ради того, чтобы не спаивать малолетку. С чего бы ему целовать его? Тогда остаётся два варианта: сам Джо и Шедоу. Какова вероятность того, что Джо привлекает Каору больше этого переростка? Вероятно — свыше девяносто пяти процентов. Но, зная, какой Каору идиот, кто его знает... Что вообще Джо знает об его увлечениях? Он ему даже не рассказал, в кого влюблён. И он по-прежнему считает их близкими друзьями? Такими же как раньше? — Ты можешь этого не делать, если не хочешь, — подаёт голос Джо. Нет, игра есть игра, теперь обратной дороги нет. Раз уж они так слишком далеко зашли, то почему бы не зайти ещё дальше? Сердце колотится как сумасшедшее, ладошки вспотели у обоих от нервозности. От переизбытка адреналина дыхание сбилось к чертям собачьим. И вот, они столкнулись глазами. У Каору взгляд помутненный. Словно, он бахнул ещё пару бутылок алкоголя. От скачущих мыслей в голове, Джо и не заметил, как Сакураяшики всё приближается, обрывая считанные сантиметры между ними. Джо забыл, как дышать, стоило розоволосому выдохнуть ему в губы. Забирать слова обратно смысла нет, и тогда Сакураяшики нерешительно взял парня под щёки двумя руками и впился в его губы. Первое прикосновение вышло робким. Они зашевелили губами, всё ещё с распахнутыми глазами глядя друг на друга, словно не доверяя происходящему. Каору никогда не был тем, кто умел хорошо целоваться. Поэтому всю инициативу перенял на себя Джо. Он наклонился ближе, почти что, нависая над парнем, и положил свои руки на его узкие бедра. Каору ухватился за его шею, слабо обвивая руками. Они упустили из виду, как невинный поцелуй превратился в страстный, и их языки умело сплетались друг с другом. Возможно, это всё совершалось под влиянием алкоголя и Каору потом пожалеет о случившемся, но можно уверенно сказать, что опьянен он далеко не пивом. Каору чуть отстранился, но только затем, чтобы вздохнуть и убедиться в том, что Джо не отвратительно целоваться с ним. Вместо отвращения, он наткнулся на томный взгляд. Джо хочет его так же, как и сам Каору. Их губы столкнулись, вырывая волну наслаждения у обоих. Так уж вышло, что бедра — эрогенная зона Каору, и стоит Джо дотронуться до них, розоволосый испускает стон удовольствия. Господи, должно быть, как же отвратительно наблюдать за этим со стороны, но поделать ничего нельзя — они намертво сцепились, не собираясь друг друга отпускать. Руки Джо умело ласкают кожу сквозь штанину. Поцелуй с Каору разительно отличается от тех поцелуев, которые он дарил девушкам. Сейчас он чувствует всю страсть, и желание раствориться в происходящем настолько велико, что рассоединить друг от друга их в силах только раскат грома. Они отстраняются; ниточка слюны всё ещё скрепляет их, но это вынужденная мера порвать её. Чёрт возьми, Джо чуть ли с ума не сошёл за всё то время, пока целовался с Каору. Он благодарит все небеса за то, что сидит за столом, и его стояк не так сильно выпирает, чтобы привлекать чужое внимание. — Ребята, вы... Джо и Сакураяшики переглядываются — ни одной здравой мысли в голове, лишь только валить и трахать. Но благоразумие Каору выше. — Не надо ничего говорить, просто забудем об этом. Джо кивает, сглатывая слюну. Он всё ещё гулко дышит, испепеляя взглядом розовый затылок. Ему хочется ещё и ещё. И неважно, кто там очкарику нравится, он просто ещё раз хочет удостовериться в том, что ему понравилось целовать парня. И не просто парня, а Каору. Черри. Его друга, Черри Блоссома. Какой лютый пиздец. — Мы знали, так что всё в порядке, — улыбается Ланга. Этот ангел, так стоп — что?! — Ч...чего? Знали? Что знали? Откуда? — взревел Каору, что несвойственно ему. Ланга потянулся к волосам Реки, перебирая их. Джо поймал себя на мысли, что не прочь сделать также с волосами Каору. — Думаю, это уже не наше дело. А ваше с ним. Джо уставился на Лангу. Что он несёт? Опять эти гляделки, наполненные каким-то смыслом. В этот раз он не молчит, хватается за ладонь Каору и, сжимая её, заставляет того посмотреть на него. Смущённый, нежный, сам на себя не похож. — Что это значит? Каору стыдливо прикусывает губу и отмахивается. — Не здесь, пойдём. Он тянет его в уборную, не забыв захватить с собой свечу. Это один единственный источник света. Сейчас и так мало чего можно сделать, но это единственное; ребята слишком много видели. Авторитет будет подорван, но сейчас Каору абсолютно до лампочки. Он ставит свечу на раковину, облокачивается к стене, а сам льнёт к чужим губам. Они целуются уже без стеснения, бесстыдно лапая друг друга за разные интимные места. Каору позволяет себе стонать, но не слишком громко. Джо готов молиться, чтобы этот миг не заканчивался. Коджиро наматывает его волосы на кулак и тянет назад, открывая прекрасный вид на белоснежную, словно чистый, девственный холст, шею. — Д...Джо, — выдыхает Каору, цепляясь руками за ворот свитера. Джо припадает губами к подбородку, а затем, сладко целуя, спускается дорожкой поцелуев к шее. Каору выгибает спину от удовольствия, оттопыривая зад. Чёрт, почему они вообще решили выяснить отношения таким образом, доводя друг друга до дрожи в ногах. Кстати о них — розоволосый едва удерживается, чтобы не упасть, и только хватка Джо помогает ему не свалиться на кафель. — Д...Джо, подожди, нам... мгхм... — простонал Каору. — Нам поговорить... надо. Джо поднимает затуманенные глаза, а затем и всю голову, встречаясь с тёплым взглядом. Свет свечи мягко ложится на его покрасневшей коже. Коджиро любуется пару секунд, прежде чем перевести дыхание и кивнуть. Им нужно решить это сейчас, иначе момент будет упущен. — Я...я понимаю, если тебе неприятно и ты... — Мне не неприятно, — хмурится Коджиро, преграждая путь руками. Сакураяшики кивает и опускает взгляд. — Мы уже не друзья, верно? Друзья так не поступают. Не целуются и не желают, чтобы тебя снова поцеловали... — И что? Друзья или не друзья, какая разница теперь? Только... — Джо ревниво уставился на парня. Каору поднял голову. — Тебе ведь кто-то нравится, м? Что будем делать с этим? Каору усмехнулся. Самое время признаться, не так ли? Подводя итоги, розоволосый притягивает парня вплотную, улыбаясь ему в губы. — А что, ты ревнуешь, горилла? Нанджо сузил глаза, отстраняясь на пару миллиметров лишь для того, чтобы взглянуть паршивцу в лицо. — Язвишь, значит, в уме. Я не ревную, просто... Ладно, чёрт с тобой, очкарик, я ревную. Кто тебе нравится? Это девушка? Парень? Идиот. Какой же он идиот. Совсем ничего не замечает, кроме себя. Каору хотел было ответить, как вдруг в помещении зажглась лампа, — а вот и свет. Он чуть поморщился; теперь их было видно лучше. Красивый. Он красивый. — Мне нравится один неотесанный придурок, с зелёными волосами, похожего на большую гориллу. Он бабник и я абсолютно не уверен, почему вдруг влюбился в него. Джо уставился перед собой. Он это серьезно? В который раз задается себе этим вопросом. То есть... гориллой Каору называет только его, а это значит... Ох... — Ты меня... Почему ты не сказал раньше? — Не знаю, может, потому что ты мне никогда не ответил бы взаимностью? Джо отталкивается от парня, возвышаясь над ним и гася свечку. Он поворачивается к парню спиной. — Идиот. И кто тебе сказал это?