Шрамы

— Питер, откуда этот шрам? — Мэй слегка дотронулась до покрывшейся корочкой полоски на предплечье племянника.  — Ты же знаешь, какой я неуклюжий, — уклончиво сказал Питер. — Упал и обо что-то зацепился. Ложь. Упало здание. Было страшно вспоминать тот ужасный день. Вспоминать те несколько минут, показавшиеся вечностью, когда слёзы и кашель от боли в рёбрах (да и во всем теле в целом) вырывались хрипом из горла, когда приходилось смотреть через лужу на отражение самого себя, такого беспомощного, такого панически-напуганного… Когда он взял себя в руки и поднял несколько тонн здания, крича одновременно в пустоту и для себя: «Давай, Человек-паук! Давай, Питер!». И эта царапина, кстати говоря, не самая страшная из тех, что у него на спине. * * * Питер, по традиции окончания недели, осматривает новые раны. Что ж, патрули стали более тяжёлыми (возможно, из-за очередной бессонной ночи). Неудачное падение. Синяк на пояснице. Пропущенный удар. Глубокий порез где-то в районе левого бока. Несерьёзные царапины идут сверху по старым шрамам, разрывая их. Зеркала по близости, к счастью, нет. Иначе пришлось бы смотреть на шрамы, как в первый раз, — проводя пальцем. * * *  — Знаешь, я бы хотел быть таким же супергероем, как ты, — мечтательно произнёс Нед, отъежая на стуле к кровати, где сидел и о чём-то раздумывал Питер. — Это ведь та-а-ак круто драться с суперзлодеями и защищать простых людей!  — Ага. * * * Тумс опять доказывает, что Питер Паркер — беспомощный подросток, глупый ребёнок, не герой (уж точно не как Железный человек). Острые когти костюма впиваются в спину, отрывая куски кожи, поднимают и резко опускают. Питер падает, доламывая сломанные под завалом здания кости. А затем, до одури упрямый, вновь встаёт. Потому что он не может так просто сдаться, когда победа так близка. Потому что он ещё может стоить хоть чего-то в этом мире. Потому что его «Я просто хотел быть, как Вы!» распыляется незримым пеплом перед «А должен быть лучше» Мистера Старка. Потому что его ждут боли похуже. * * * В Башне Старка, оказывается, много места (гораздо больше, чем представлялось). Много комнат. Много места, где можно побыть в одиночестве. И, как ни странно, много зеркал. Практически на каждом шагу. Они по-издевательски странно висели, заставляя заглянуть в них в любом случае. Питер хотел разбить каждое, лишь бы не смотреть. Разбить каждое и смотреть уже на осколки, даже если увидит ходячего мертвеца с пустыми глазами и проблемами длиною в жизнь. Разбивать и чувствовать, как кровоточат костяшки пальцев. Чувствовать, как незаметные, но очень ощутимые, стеклышки впиваются в новые ссадины. Приходится сдерживаться. А после быстрее уйти из Башни под недоуменный взгляд Мистера Старка. * * * Приходя домой, Питер сразу идёт в ванную и залезает в душ, стоя под горячими струйками воды. Питер после душа осматривает и обрабатывает очередные ранения. Проводит пальцем по одному из них, затем спускается ниже к наливающемуся фиолетовым оттенком синяку. Спускается к шраму, по обыденности чуть придавливает. Питер смотрит в зеркало. Шрамы всё те же, хоть боль от них утихла. Смотреть всё так же неприятно. Паркер, куда достаёт руками, проводит пальцами по шрамам на спине. Может, Нед прав? * * *  — Хей, Карапуз, откуда шрам на руке? — насмешливо спрашивает Тони, намекая на неуклюжесть подростка, и усаживается рядом. — Выглядит больно.  — Упало здание, — отвечает Питер, наблюдая за стремительной переменой эмоций на лице наставника. Паркер больше не врёт.