Впечатлительный

Вдвоём с тобой, в чужой квартире - чтоб не замёрзнуть, включим газ.

- Просто засыпаешь. Ну, так говорят. Они сидели на лысом ковре, вытянув ноги к обогревателю. Можно было устроиться на диване, но на полу бутылка со стаканами стояли ровнее. Мирон чувствовал, как от Славы тоже идёт тепло. - Кто говорит? - Те, кто застревал в снегу. Альпинисты там всякие, лыжники. - Неплохо. А если под алкаху, так вообще... - Давай? - Что? Слава помолчал. Ровно столько, чтобы Мирон понял сам. - Я заметил, там чердак взломан. На крышу можно выбраться. Мирону помирать было неохота. Не то, чтобы он отвергал это как идею, но вот так вдруг, в съёмном клоповнике, в чужом городе... Как-то это жалко. С другой стороны, компания с лихвой перевешивала все бытовые недостатки. - А какие ещё варианты? - Ну, - Слава как-то тактически вздохнул, словно на обочину съехал, но не остановился. - Прыгать из окна без мазы, 9-й этаж всего. Снег как перина, но даже если прицелиться на асфальт - не факт. Мирон хрюкнул. - Можно в собственном доме так с табуретки загреметь, что отправишься к отцам-основателям. - Это работает, только когда не надо. А если есть план, то лучше не рисковать. - Тогда к вашим услугам плита газовая! - Не пойдёт. Весь подъезд можем подорвать. - Да и пусть: как говорится, кобыла с возу, - процитировал Мирон и улыбнулся тому, как Славу в этот момент перекосило. - Вон смотри, ножичек канцелярский лежит, - кивнул он чуть погодя в сторону самодельной тумбочки, где стоял допотопный телевизор. - А мы искали, чем лимончик порезать... Очень странная квартирка: на кухне ни одного ножа. Зарезали что ль тут кого? - Так вот: я мог бы тебя задушить и потом вскрыться. - Будет выглядеть так, будто я тебе отказал. - Во второй раз. - Тут-то нервы и не выдержали. - Мне типа чё, труп твой ещё выебать? - Я был послееедним у этой суки! - пропел Мирон победоносно и тут же получил с размаху по плечу. Рука у Славы была тяжёлая. Мирон ещё посмеялся, а потом сказал: - Вообще, я рассчитывал потрахаться наживую. Чего уж, Слава тоже. Но они шли под мостом и наткнулись на него. Молодой совсем. Пальто дорогое. Напился палёной водки и замёрз. Пока ментов дождались, пока то-сё. Приехали на хату, жахнули сразу по сто коньяка. Дальше пить не хотелось. - Можно совместить, - выдал Слава тихонько. Грань между шуткой и серьёзностью плавала туда-сюда, и на неё уже никто не обращал внимания. - Придушишь меня во время оргазма? - Отправлю в лучший мир на сверкающей ракете. Сказал так, будто пообещал. Подмигнул, задрал худи, поддел большим пальцем красный кожаный ремень. Что ж, представить Славу маньяком было легко. Обаятельного такого, с выдумкой. Правда, локального - так, скорбел бы себе по лесопаркам. Мирон же... Мирон бы играл по-крупному. Не потому, что его переебало, но потому, что крылья наконец распустились. А Слава удерживал его от этого. Словно якорь. Мирон представил, как Слава плачет, сжимая его горло, двигаясь в нём прицельно и коротко, и почувствовал, как разряд возбуждения побежал по его телу вниз. - А чего тот парень-то? Музыкантом был? - Певцом. Оперным. Студент ещё. Только в конкурсе победил. - Что ж он... - Ерунда небось какая-нибудь. - Типа как у нас? Слава не ответил. И Мирон вдруг подумал, что нет, ремнём не станет. Руками.

Послушай, в этом чёрном мире любой пустяк сильнее нас.