Повторение

Гарри думает, что взыскание пройдет как обычно — он будет драить котлы, огрызаясь на насмешки Снейпа; но когда заходит в подземелья и с грохотом захлопывает за собой дверь, он совсем не ожидает, что Снейп направит палочку на дверь и скажет: — Obfirmo. Гарри вздрагивает, услышав, как щелкнула задвижка за спиной. Странная дрожь сотрясает тело, когда он замечает, что лицо Снейпа мертвенно-бледное после последнего задания, с которого он, как известно Гарри, вернулся три ночи назад, и что глаза Снейпа черные, как два раскаленных угля, и злые. Он, как василиск, не сводит с Гарри своего ядовитого взгляда. — Почему вы… — начинает Гарри, и тут Снейп рявкает: «Silencio», и Гарри не может выдавить ни звука, беспомощно шевеля губами, и пятится назад, один шаг, второй, пока не упирается спиной в дверь. В комнате тихо только потому, что Гарри не может позвать на помощь — и когда он оборачивается и лихорадочно пытается отворить задвижку, она не двигается — она-не-двигается, и мысли Гарри обуревает обжигающий, как огонь, ужас; он открывает их, несмотря на все уроки защиты, которые преподавал ему Снейп, и вздрагивает, услышав, что Снейп за его спиной смеется. «Почему, — без слов спрашивает Гарри, — почему?» Но Снейп походит ближе, лицо странно напряженное, глаза даже темнее, чем обычно. Гарри под мантией покрывается липким потом и задыхается от страха — из-за заклятия Снейпа он не может говорить, хотя палочка судорожно стиснута в его вдруг задрожавших потных пальцах. «Отпустите, — пытается сказать Гарри. — Что вы хотите со мной сделать?» Но, конечно, он не задает этот вопрос вслух, а Снейп, кажется, совсем не намерен на него отвечать. Снейп тихо бормочет связывающее заклятье, и палочка выпадает из ослабевших пальцев, когда запястья сковывают невидимые путы. Но когда Гарри пытается уклониться от руки Снейпа, которой тот медленно проводит по его лицу, Снейп улыбается и шепчет: «Subsisto», и Гарри больше не хочется вырываться, руки и ноги дергаются от невыполнимых приказов «двигайся», черт возьми, «беги», «сражайся» и «сделай что-нибудь». В голове Гарри беспорядочно бьется: «Этого не может быть, это просто проверка, да, да, да, он не может, не может», но потом Снейп левитирует его через кабинет, каменный пол устремляется вниз, когда Гарри поднимается в воздух и разворачивается, очки, кажется, вот-вот соскользнут, но нет, благодаря удерживающему заклятию, которое Гарри наложил несколько недель назад, они остаются на месте. Снейп пока не сказал ни слова (не считая заклятий), ничего не объяснил, но когда Гарри приземляется на мягкую кровать, мысли заволакивает паникой. Он тут же снова начинает вырываться, но заклинание удерживает его, и он просто шипит, беззвучно кричит, широко распахнув глаза, в которых выступают слезы. Снейп делает шаг к кровати и с необычным спокойствием наблюдает за тем, как Гарри пытается вырваться. — Как всегда, — говорит он, качая головой, будто сожалеет, и, скривив губы неком подобии улыбки, что никак не успокаивает Гарри, произносит: — Но с этим бороться у вас не получится. В прошлый раз вы оказались настолько глупы, что дали ему свою кровь, и сейчас он познал ее вкус, узнал, какими силами она его наделяет, не можете же вы считать, что он так просто остановится, правда? Снейп наклоняется, Гарри дрожит и потеет на простынях, широко распахнув глаза от ужаса и едва понимая, что ему говорят. «Как всегда? Что?» Но Снейп словно слышит его мысли — хотя так оно и есть, и, вот же ублюдок, просто фыркает. «Вольдеморт, — в панике думает Гарри, — он здесь, чтобы взять… мою кровь… для?..» — О нет, не кровь, Поттер. Нечто гораздо более сильное. По крайней мере, для заклинания, которое он собирается применить. Гарри отказывается об этом думать. Его разум отторгает эти мысли. Он на кровати Снейпа. Нечто гораздо более сильное, говорит Снейп. «Нет, нет, нет», — кричит он непослушными губами, но Снейп лишь кладет руку, теплую и тяжелую, на Гаррину грудь, поверх бешено бьющегося сердца, и проводит ею вниз — по груди, талии, животу, и замирает у пояса брюк. Сердце Гарри бьется так громко, что он едва слышит, как Снейп подавляет вздох, но когда слышит, то пытается отпрянуть, снова; ему не удается, он никогда не чувствовал такой беспомощности, такой ярости, и он убьет Снейпа, он, черт возьми, его убьет… — Нет, — тихо говорит Снейп, не сводя взгляда со штанов Гарри, и двумя руками уверенно расстегивает молнию. Я убью, я убью тебя, о боже, пожалуйста, прекрати, пожалуйста! Но Снейп не останавливается, он не смотрит Гарри в лицо, расстегивает его брюки, спускает вниз — немного, будто ему и этого достаточно, и стащив с Гарри трусы, пальцами проводит по покрывшейся потом коже бедер, и когда он стаскивает одежду, Гарри чувствует каждый сантиметр ткани, каждый, будто это последний миг его жизни. Холодный воздух касается разгоряченной кожи и мягкого члена — и Гаррины бедра дергаются, несмотря на связывающее проклятие, в попытке отпрянуть от рук Снейпа. Горячие слезы заволакивают глаза, перед ними все плывет — темная фигура Снейпа, темный потолок, и в одежде слишком жарко, но когда Снейп касается его, прикасается к нему, Гарри едва не кричит. Крик застревает в глотке, спасибо Silencio, и царапает ее, желая вырваться, но не получается, Гарри лишь булькает и пускает слюни. Снейпу все равно. Его рука тяжелая на Гаррином члене — так же как и на груди, только разница в том, что тут она кажется гораздо больше, теплый паук, все куда-то ползущий и ползущий; сухая ладонь ласкает его, и Гарри задыхается. Снейп, похоже, и не замечает напрягшихся Гарриных мышц — настолько, что, кажется, вот-вот порвутся, или слез, вытекающих из Гарриных глаз, текущих прохладной дорожкой к уху и в волосы, оставляющих на подушке темные следы. Он, кажется, не слышит умоляющих мыслей «Нет, нет, пожалуйста»; ему, кажется, все равно, когда Гаррин член начинает медленно твердеть под его гладкой ладонью, и Гарри снова сдавленно булькает. Но когда он поднимает взгляд и смотрит на Гарри с каким-то научным интересом, Гарри краснеет, слезы начинают течь еще быстрее, Снейп выбирает ритм и начинает дрочить — вверх-вниз, вверх-вниз, в следующий раз Гаррины бедра дергаются вверх, и тогда Снейп ухмыляется. Гарри пытается покачать головой, пытается отрицать это, ему внезапно хочется потерять сознание, чтобы этого не происходило — и, может быть, этого не происходит, потому что его член сейчас сам по себе, он, горячий и влажный, пульсирует под пальцами Снейпа, он больше не часть Гарри, нет, и, может быть, все это просто сон. Снейп сжимает его член рукой — нетерпеливо, жадно, и уже другие звуки, больше не похожие на крики, а мягче, нетерпеливее, вибрируют в горле. Слишком много сил уходит на борьбу с обездвиживающим заклятием, чтобы вырваться из этой хватки, но Гарри чувствует, как мышцы его бедер сжимаются и разжимаются, словно он невольно толкается вперед; грудь сдавливает, а его члену все мало; под ложечкой сосет, а тело такое горячее, будто сам Гарри печка, и он чувствует запах собственного пота, одежда прилипает к коже, а Снейп продолжает ласкать его кончиками пальцев, всё нажимая, нажимая, нажимая, и Гарри чувствует нечто вроде боли, раскаленного наслаждения; он закатывает глаза, член, кажется, вечность пульсирует в ожидании разрядки. Снейп сжимает его в кулаке, мышцы напрягаются, спина пытается выгнуться, а потом все расплывается во внезапной вспышке. Гарри откидывается обратно на кровать, не замечая, что его связанное тело изгибается вверх под прикосновениями Снейпа. Гарри стонет, и этот звук, как и другие, застревает в горле. В его мыслях пусто и гулко, как в тишине после крика, и Гарри медленно начинает осознавать — липкие дорожки высохших слез на лице, липкий пот под мантией, холодный воздух на опадающем члене, чувствительном, дрожащем и словно чужом. Ему должно прийти в голову, что еще никто его так не касался, что только что он кончил кому-то в руку, но вместо этого Гарри думает: «Нет, пожалуйста, нет», но это неважно, и Гарри даже не пугается, когда что-то холодное и гладкое прикасается к его члену. Он пытается повернуть голову — но все, что он видит, это блестящий пузырек с вязкой белой жидкостью, которым Снейп аккуратно водит у головки члена, собирая каждую каплю спермы. Гарри должно прийти в голову: «Нет, нет, вы не можете отдать Ему это, нет, вы же все разрушите», но вместо этого Гарри закрывает глаза — голова кружится, в горле комок, и Снейп выдаивает его, как животное, как будто Гарри больше не способен чувствовать стыд. И только потом, когда мысли начинают возвращаться, когда Снейп начинает натягивать на него одежду, а пузырек исчезает в складках его мантии — только потом Снейп смотрит Гарри в лицо. Гарри вздрагивает — от одного взгляда Снейпа, будто Гарри для него рутинная работа, с которой тот наконец-то покончил, и Гарри думает: «Неужели вы так сильно меня ненавидите?», но Снейп не отвечает; он поднимает палочку, указывает на Гарри и говорит: — Obliviate. * * * В следующее воскресенье за завтраком Гермиона перегибается через тарелку с овсянкой, чтобы показать Гарри «Ежедневный пророк». Снова эти статьи — что Вольдеморт, кажется, набирает силу, и нападения происходят уже достаточно далеко от Англии, что министры Франции и Германии собираются вмешаться, присылают своих авроров, но, кажется, армия Вольдеморта не знает ни конца ни края. В общем, хороших новостей нет. Гарри едва сдерживается, чтобы не потереть шрам. Он горько кривит губы, думая, что «Пророк» всегда запаздывает на пару дней — Гарри видит смерти раньше, чем «Пророк» о них сообщает. Он видит нападения и то, что Вольдеморт становится все моложе и моложе, что его лицо становится все более человеческим. Гарри слышал от Ремуса, что в Ордене пытаются выяснить, как Вольдеморту удалось усовершенствовать то самое заклятье, которое сначала позволило ему вернуть свое изуродованное тело. Но успехов нет — Снейп помогает им, исследует каждое возможное зелье, которое может не позволить Вольдеморту стать бессмертным, но пока ничего найти не удается. И тогда Гарри смотрит на Снейпа, который нехотя разговаривает с профессором Спраут за преподавательским столом. Гарри ощущает знакомый укол гнева, зная, что сегодня ему не удастся увидеться с Ремусом в хижине Хагрида, не удастся узнать никаких новостей из Ордена. «Черт», — думает Гарри, глядя на часы. Пора идти на вечернее взыскание к Снейпу. Конец