Последние воспоминания

В подвале сыро и прохладно. Имир ёжится, передёргивая плечами. Тихо звенят цепи и девушка вспоминает про натёртые запястья. Да, именно — вспоминает. Она уже не чувствует боль, её уже не волнуют отвратительные жёлто-синие пятна на руках. Наручники, железные браслеты уже давно стали привычным “украшением“. С первого дня на материке, в Марлии, в старой доброй Марлии, Имир носит их, как знак согласия. Как знак того, что она готова исполнить свой долг; как знак того, что она признаёт свою вину и вину своих предков. Наверное, Имир ужасно повезло, что ей разрешили пожить ещё пару деньков. «— Лучше бы сразу…» — Думает Имир, хмыкая. Смешок получается слишком громким. Гигант оборачивается, теряя интерес к железной двери. Имир думает, что из всех титанов, которых она видела, этот — самый тупой. Она просидела несколько минут (если быть точнее: 7:46) прежде чем её заметили. Возможно, не покажись ей смешным “милосердие“ марлийцев, она могла “пожить“ подольше. Ну что же, давно пора… Титан поднимается с колен (он долгое время пытался проникнуть в дверь!) и медленно идёт к прикованной Имир. Каждый шаг оглушает и, на удивление, заставляет мурашки пробегать по коже. Туда-сюда, туда-сюда. Имир улавливает как сердце начинает биться чаще, как потеют ладони. Она опускает голову, смотря в пол. Вновь хмыкает — никогда не боялась титанов, а тут… Титан оказывается в нескольких метрах от неё. Будь он умнее — протянул бы руку, вырвал бы из оков и сожрал. Но нет, он подходит, наблюдает, ждёт чего-то. Чего?.. «— Вырезать бы тебе глаза, упырь, — Проносится в голове. — а потом по шее рубануть…». Имир машет головой, громко вздыхая. Дура. Какая она дура. Строила из себя героиню, с готовностью отдавала жизнь, а теперь? Теперь трясётся от страха и ужаса, жалея, что нет УПМ. Ну не идиотка ли? Титан останавливается. Имир закрывает глаза. — Не страшно? Голос режет, пугает. Впрочем, узнав его обладателя, Имир успокаивается, убирает чёлку с глаз и оборачивается. — Чего тебе, Райнер? Я же говорила, что не хочу разговаривать с придурками. Парень не реагирует на оскорбление, подходит и садится напротив, грустно смотря на неё. Имир кривит губы в раздражённом жесте. — Ты серьёзно отдашь Челюсти? Знаешь же как это работает… — Слушай, — Неожиданно вскипает она. — я сожрала твоего дружка и забрала титана, теперь моя очередь. Не лезь ко мне со своей жалостью и попыткой искупить вину за смерть… э-э-э… Марико. — Марселя. — Тихо поправляет Райнер. — Плевать. — Имир поднимается, пинает камень (тот падает со стены) и уходит, оставляя Райнера в одиночестве. — Я бы не хотел, чтобы и ты умирала… — Доносится позади. Имир останавливается лишь на секунду, открывает рот, чтобы сказать колкость, но так ничего и не произносит. Она слышит как титан опускает руки, укладывая их на выступ. Он не спешит её жрать, почему-то внимательно осматривает (она чувствует этот взгляд на себе даже не открывая глаз). Девушка не двигается, не дышит. Будто бы старается слиться с местностью, стать невидимой. Сделать всё, чтобы титан потерял её из виду. Поцарапать руку… Превратиться… Удрать… — Ну! — Выкрикивает она, дёргаясь от своего же голоса. — Чего ты ждёшь, кретин?! Хочешь, чтобы я тебя попросила?! Да пошёл ты! Пошёл ты! Имир злится. Она устала ждать — никогда не была терпеливой. Пусть это произойдёт быстро, пусть всё закончится. Пусть всё прекратится. Не будет воспоминаний, не будет сожалений. Пожалуйста, сделай это! Крик, будто бы катализатор, провоцирует титана. Он со скоростью хватает Имир за талию и тянет к себе, к своему рту. Сердце словно перестаёт биться, когда огромные пальцы охватывают тело. Имир напрягается. Цепи, до этого державшие крепко, ослабляются, позволяя титану поднять девушку. Руки поднять не получается — Имир слишком долго сидела в одном положении, конечности совсем не слушаются. Её медленно подносят ко рту, открывают его, и Имир видит огромные уродливые зубы, которые сейчас разорвут её. — Чёрт!.. — Вырывается у неё. Слишком плаксиво, слишком беспомощно. — Живи! Имир, выживи! Голос Кристы звучит так громко, будто бы она здесь — в подвале, в Марлии. Будто бы она стоит сейчас позади, на выступе, совсем не боится упасть. Будто бы её сейчас удерживают Конни и Райнер, чтобы эта дурочка не свалилась и не умерла. А она, глупышка, кричит. Не обращает внимание на парней, на титанов, которые вот-вот убьют их всех. Криста кричит во всё горло, так, чтобы Имир обязательно услышала, чтобы обязательно боролась, чтобы жила. И Имир чувствует. Внутри поднимается комок гнева, комок долга. Будто бы слова Кристы — королевский приказ, которому должен подчиниться каждый. Если королева Криста сказала жить, то нужно выжить любой ценой. — Имир, борись! Девушка взмахивает руками. Цепи поднимаются и, резко опустившись, создают такой неприятный шум, что закладывает уши. Титан на секунду замирает, с интересом (?) смотря на свою жертву. Что же эта кроха предпримет? — Мне всегда хотелось, чтобы оно было… Не знаю, красивым?.. — Криста улыбается, присаживаясь рядом с Имир на зелёную траву. Имир переворачивается на бок, подпирая голову рукой, пристально глядит на блондинку, хмыкает и подцепляет с травы божью коровку. — На тебе все платья будут смотреться красиво. Даже если сами они — мешки с картошкой. — Ты правда так думаешь? — Ласково спрашивает Криста, в смущении закручивая прядь светлых волос. — Если бы не думала, не говорила бы так. — Отвечает Имир, протягивая руку и перекидывая насекомое на руки Кристы. — Но не волнуйся — я никому не позволю одеть тебя в мешок из под картошки. Такое счастье оставлю этой сумасшедшей Браус. Криста громко смеётся, укладываясь рядом. В её руках весело бегает божья коровка, которая явно не собирается никуда улетать. Имир смотрит на Кристу и борется с желанием обнять девушку, крепко прижать к себе и уснуть. Где-то неподалёку испуганно кричит Армин, громко смеются Конни и Саша, а Эрен и Жан, похоже, вновь устраивают петушиные бои. Имир кричит от боли, когда её сжимают настолько сильно, что кажется будто бы ломаются рёбра. Она пытается дотянуться рукой до рта, чтобы укусить себя, но цепи не позволяют этого сделать. Слышится отвратительный хруст, а через секунду оглушающий крик девушки. Криста удивлённо глядит в зеркало. На её волосах, прямо около уха, небольшая заколка-ромашка. Этой заколкой вряд-ли можно нормально убрать волосы, да и при сражении она скорее всего упадёт и сломается, но Криста смотрит на неё, как на самую дорогу вещь в мире. На самую простую деревянную заколку Криста смотрит так нежно, что сердце щемит от этого взгляда. — Это та самая заколка… — Тихо произносит девушка, переводя взгляд за спину. — Ага, — Отзывается Имир, кладя подбородок на голову блондинке. — та самая. Пришлось убить мужика, который купил её, чтобы она досталась только тебе, Кри-иста. Не удержавшись, Имир обнимает девушку. Криста смеётся, легонько пихая Имир локтем, и просит прекратить так жестоко шутить. Через секунду она поворачивается, утыкаясь Имир в шею, и обнимает девушку. — Спасибо, — Шепчет Криста. — это самый лучший подарок. Кричать уже нет сил. Титан перехватил девушку так, что её ноги болтаются, запутавшись в цепях, а тело и руки крепко сжаты огромными ладонями. От Имир исходит пар, но залечить сломанную руку всё равно не получается — она вывернута в неправильном положении. Вдруг руки гиганта расслабляются и Имир может вздохнуть полной грудью. Вздохнуть и выдохнуть потому, что сразу же её подкидывают вверх. Последнее, что видит Имир, прежде чем закрыть глаза, тридцать два огромных зуба и язык. — Всё, можешь открыть глаза. В первую секунду Имир не видит ничего. Глаза пытаются привыкнуть к темноте, но найдя быстро свечу в середине комнаты, Имир состредотачивается на ней. — С днём рождения! — Слышит она различные голоса. Особенно слышно громких Жана, Эрена и, что не удивительно, Райнера. Столовая выглядит как всегда, нет ничего из украшений. Ребята тоже не нарядные, а в обычной форме — немного потрёпанные, чуть-чуть грязные, но довольные до жути. Будто бы спасли мир, ха-ха. Имир ещё раз осматривает помещение, а потом и людей. — Что?.. — Задаёт вопрос она. — Сколько тебе сегодня исполняется, а, старушка? — Под бок лезет малявка Конни, но сейчас Имир не хочет оттолкнуть его. — У меня есть, — Жан лезет под лавку. — это! В руках у парня бутылка дешёвого алкоголя, но и этого хватает, чтобы ребята радостно, но тихо захохотали. — Вот он, Жалкаш! — Произносит Эрен. — Чё сказал?! — Моментально реагирует Жан. — Ребята, только не сейчас. — Идёт разнимать их Райнер, таща за собой Бертольда. Пока Жана и Эрена разнимают, кто-то тихонько приносит кружки, а кто-то вынимает из запасов хлеб, мясо и картофель. — Ты как-то сказала, что не помнишь когда у тебя день рождения. Имир переводит взгляд ниже, смотря в глаза Кристе. Она пожимает плечами, смотрит на веселящихся ребят, улыбается. — Я подумала, что раз так, то ты, наверное, и не празднуешь его. Имир кивает. Да, это правда. — Поэтому, раз ты теперь со мной и, — Криста указывает на весь 104. — с ними, то почему бы не отметить? Даже если не сегодня, то почему бы и нет? У Имир не находится слов. Девушка смотрит начавшуюся пьянку, слышит тихий смех и повторяющиеся «С днём рождения, Имир!», и не может поверить, что для неё сделали целый праздник. — Если нас поймают — огребут все. — Говорит Имир. Криста вновь жмёт плечами, пригашает выйти на улицу и посмотреть на звёзды. Имир не в силах отказать. — Если поймают, — Вдруг говорит блондинка. — то получат всё. Но разве не здорово, что мы собрались все-все-все? На небе падает звезда, Криста указывает на неё рукой и просит Имир загадать желание. Они громко смеются, ведь кто ж знал, что желание нельзя произносить в слух? Когда Криста опускает свою голову Имир на плечи, вокруг становится спокойно. Слышно шум сверчков, костра и тихого смеха товарищей. Имир запоминает ещё звук милого посапывания Кристы и поднимает голову вверх, наслаждаясь прекрасной ночью. Выходя из штаба, Порко не понимает почему его тянет взглянуть на звёздное небо. Он оборачивается, услышав смех, но позади никого нет и вряд-ли бы кто-то смеялся ночью в штабе. Парень передёргивает плечами и шагает вперед, не обращая внимания на эту странность.