Леденец как камень преткновения в нашей жизни.

В те моменты когда альфа не мог описать словами как сильно любит и нуждается в своей омеге он любил показывать это своим телом. Он любил целовать как в последний раз, когда Намджун начинал задыхаться в его руках. Он любил одну мысль о том, что таким его чудо не видел никто. Знал, что если оставить за ухом мокрый, долгий поцелуй его мальчик потеряет связь с миром. Сокджин любил эти моменты любви в их жизни и каждый оставлял в самом дорогом уголке своей души. ... Подушечкой большого пальца Сокджин провел по нижней губе своего малыша, надавив в центре. Затем его пальцы скользнули по его подбородку, и наконец губы припали к губам. Джин целовал, умело разжигая огонь бьющей через край страсти. Джун застонал, и альфа почувствовал неистовое желание доставить ему ещё больше удовольствия, чтобы его мальчик стонал ещё громче. И сжав ладонями чувствительную плоть, он теребил набухшие соски и слушал такие милые сердцу звуки. По венам побежала горячая кровь. Тихо простонав, Намджун сгибался навстречу его ласкам. Дыхание было таким громким и частым, казалось будто весь мир услышит их. Джин с наглой ухмылкой медленно снял с себя домашнюю рубашку, оголив торс. Ему нравилось, как его чудо пожирает своим взглядом, оставив нежный поцелуй на его щеке аккуратно взял руку Наму и приложил ее себе на сердце. - Оно всегда будет биться для тебя, – прошептал он. От его груди Намджун повёл ладонь к его рукам, ощущая их мощь и силу. Его мальчик знал что сердце альфы в его руках, слышал слова признания каждый раз, но альфа считал своим долгом напоминать о своей сильной любви. Его омега лучший и самый желанный не смотря не на что. Намджун взял его левую руку, по очереди пососал кончики пальцев и прикоснулся языком к многолетним мозолям от винтовки. -Так сильно люблю тебя, Джин-и — шептал омега в ответ. Они целовались томительно, всё это время Намджун находился сверху. Смелыми движениями он гладил торс своего альфы за что, собственно, в благодарность получал утробные звуки блаженства. Он так любил быть сверху, чувствовать Джина как можно глубже. Опираясь ладонями о грудь своего альфы он быстрыми, короткими толчками давал им двоим возможность чувствовать себя наверху блаженства. Как только он кончил, почувствовал, как напряглись руки Джина, и внезапно, одним ловким, властным движением, он перекатился на него. И хотя вес Сокджина был в основном перенесен на локти и предплечья, расположенные по обе стороны от головы младшего, Джун немного задыхался под его весом. Но ещё больше он чувствовал трепет своего сердца от любви к своему мужчине. Толчки стали более медленными и приносящими ещё большее удовольствие. В этот момент у Намджуна не было никакого другого желания, кроме как доставить ему удовольствие и сделать эту ночь незабываемой. Он любил Сокджина, и все мысли были о том, чтобы помочь получить то, что он так нежно хотел, и заставить любить еще больше. Именно поэтому он скользнул правой рукой между его пахом и своим. Сначала Джун нашёл его яички и ласково обхватил пальцами. Проведя пальцами по его пенису, он добрался до его основания. Он держал его с чрезвычайной осторожностью, прекрасно зная о повышенной чувствительности Джина. Он провёл пальцами по всей его длине и почувствовал мягкие поглаживания по бедру и жаркий шёпот нежных слов. Дошёл вплоть до кончика, который слегка погладил, а затем, он немного сполз вниз, твердо взял пенис, потянул его к своим полным губам и начал неторопливые движения головой. Сокджин распрямился, его спина начала судорожно сгибаться, и он покрыл пупок, живот, бедра и даже часть подбородка Намджуна теплой вязкой жидкостью. ... - Будешь ещё забирать мои любимые маффины с бананами? - Сокджин наслаждался этой пыткой, младший уже около получаса уговаривает его продолжить погружаться их в сильную страсть, а старший непреклонен. - Я ведь уже извинился, ты такой бука - и вот контрольный удар в сердце Сокджин получает своей любимой моськой, которую омега делает лишь в крайних случаях и против которой он ещё не разу не смог противостоять. Поэтому альфа уже притягивает своё чудо за бёдра как можно ближе к себе и оставляет яркие метки на шее с мыслью о том, что все будут видеть, что Намджун-и только его. Его чудо.