Драбблы

Свет от камина падает на его кожу и кажется шелком — слегка колышущимся и прозрачным. Неярким и золотым. Рот теплый, как молоко, и сладкий. От твоих ласк его член встает, и ты наклоняешься, чтобы поцеловать его. — Гарри. Он медленно поворачивает голову. Его широко распахнутые глаза потемнели. Он вздыхает, уже слишком уставший, чтобы по-кошачьи мурлыкнуть, когда ты проводишь рукой вниз от бедра, а потом вверх — до его нежного, бархатистого члена. Ты ласкаешь его, пока он снова не возбуждается. Он — игрушка. Прекрасная игрушка, и принадлежит тебе. Только тебе. Он весь твой. Ты поглаживаешь его яички — он отвечает тебе стоном и закрывает глаза. — Директор… — Тссс… — шепчешь ты, видя, как на его лице вспыхивает румянец, его молодая грудь поднимается и опускается в такт вздохам. Ты обводишь комнату взглядом, останавливаясь на книжке в красном переплете. Ее золотое тиснение заманчиво блестит в свете свечей, страницы пропитаны бесцветным ядом. Успокаивающим. Конечно, ты не открываешь ее, чтобы перевернуть сливочно-белые страницы, которые на ощупь такие же гладкие, как его бедра. Тебе это не требуется. Его глаза закрыты, так что он не видит, что ты делаешь; он не знает, и ему не нужно знать — ему нужен лишь твой голос. Ты нежно поглаживаешь его и тепло улыбаешься. — Позволь мне рассказать тебе кое-что, Гарри… Конец