Драбблы

Драко думал, что тёмная метка будет жечься — что она впечатается в его кожу, как клеймо, и, просыпаясь, будет оставлять след из пепла и окровавленную плоть. Но метка оказалась нежной и почти прекрасной: медленно тающий под кожей чёрный воск — движущееся, трепещущее нечто. Когда Драко смотрит на метку, начинает кружиться голова и кровь вскипает в венах. Он чувствует себя самым дорогим пергаментом, ненаписанным письмом, несущим в себе чьи-то тайны, которое сложили, сунули в конверт, запечатали и наконец отправили. Вольдеморт пишет слова на его теле, по его душе — это что-то среднее между дарением и грабежом, убийством и рождением — контракт, договор, из-за которого Драко чувствует себя принадлежащим ему. Принадлежащим. Но не любимым. Снейп издали наблюдает за ним, ещё одна высокая тень среди многих — но он единственный, кто наблюдает за Драко с беспокойством, несмотря на то, что его лицо абсолютно бесстрастно. Одна белая маска под другой. Позже Драко хочется добрести до него и попросить: «Заберите меня домой, профессор», но он не может. Потому что он сын Люциуса Малфоя, и хотя это нелепо, люди ожидают, что он будет достоин этого титула, что он будет чист, спокоен и жесток, когда необходимо, будет достоин быть бледной правой рукой Вольдеморта, в которой зажат нож, готовый покарать того, кого прикажет Тёмный Лорд. Но Драко не говорит им правду — не говорит, потому что правда здесь недопустимая роскошь, даже Волдеморт не может себе её позволить. Поэтому Драко продолжает притворяться сильным — и улыбается, почти совсем не дрожа, когда кто-то протягивает ему вино. Он не думает об отце, сидящем в Азкабане, потому что это ещё одна недопустимая правда — и он не думает об утешении, о долгих и медленных поцелуях отца — и о том, с каким треском Люциус Малфой провалил воспитание сына. Удивительно, что никто этого не замечает. Удивительно, что все они униженно, но вместе с тем настороженно склоняют головы — как будто Драко не шлюха, как будто Драко не посеребренная вещица, которая будет искусно установлена под лунным светом. Удивительно, что Драко должны вернуть домой нетронутым и неиспользованным — но, может быть, это потому, что метка уже заклеймила его настолько глубоко, что брать оказалось нечего. «Прости меня, отец, за то, что я согрешил», — издевательски шипит Вольдеморт ему в ухо. Драко не знает, что это значит, но вдруг понимает, что повторял это всю ночь после того, как Снейп забрал его домой — всю ночь, всю ночь напролёт, но отец не приходит и не успокаивает его поцелуем. Конец