Новая Эдда. Неожиданный поворот

Локи всегда был другим, чужаком, непохожим на всех, кто окружал Тора. Но Громовержец отчетливо помнил тот день, когда он, будучи еще подростком, увидел его, вернувшегося из своих бесконечных странствий. Отец представил его, как своего побратима. У него было несколько имен. Локи… Лофт… Хведрунг… Сын ётуна. Бог Огня. Бог Обмана. Отец поведал, что Лофту уже несколько сотен лет, почти как Одину. В это верилось с трудом. Зеленые хитрые насмешливые глаза, казалось, смотрят в самое сердце. И лицо — юное и прекрасное — тонкие губы, острые скулы, изумрудные глаза в обрамлении темных ресниц, ироничный изгиб бровей. Столько изящества, столько природной грации и красоты в одном существе Тору еще не приходилось видеть. Сын Одина зачарованно смотрел на молодого бога и не мог отвести взгляд. — Приятно познакомиться, — вывел из оцепенения приятный, чуть хрипловатый голос. — Д-да, — только и смог выдавить из себя Тор, — мне пора… Он тогда убежал, придумав какие-то неотложные дела. Но взгляд, улыбку еще долго не мог забыть. А потом… Потом Тор привык к постоянному присутствию этого странного создания в Асгарде, мире асов, мире богов. Со временем научился спокойно смотреть (или так казалось) на огненно-рыжие шелковистые локоны, спадавшие на плечи, на проникающий в самое сердце зеленый колдовской взгляд. Маг, шутник, проказник. Он играл чужими жизнями, он от скуки придумывал невероятные забавы, исход которых мог быть весьма печальным. Иногда Тор жалел, что Локи не родился девицей. Вот если бы… Однажды он видел его в женском платье, хотя тогда и самому пришлось облачиться в бабьи тряпки. Никогда Тор не забудет тот поход к Трюму за молотом. Всю дорогу, туда и обратно, он хотел лишь одного — наброситься на прекрасную рыжеволосую асинью и сотворить с ней разные непотребства. Муж женовидный — так говорили о Локи. Но ему было все равно. Казалось, Лофта нисколько не заботило то, что о нем думают, что говорят. Однажды во время пира, Локи, то ли от скуки, то ли из присущей ему зловредности, превратил мед в кубке Тора в темную вонючую жижу, а сочный кусок мяса на тарелке — в противную серую крысу, которая бросилась вон со стола и прыгнула прямо на колени Громовержца. Великий ас и воин Тор тогда закричал на весь пиршественный зал, как девица. Все хохотали вокруг, радуясь дурацкой шутке, а Хведрунг исчез, и след простыл. Но Тор был бы не Тор, если бы не вознамерился наказать наглеца, посмевшего выставить бога Грома на всеобщее посмешище. Локи и не прятался — прогуливался недалеко от дворца, где и нашел его Громовержец. — Сейчас ты за все заплатишь! — взревел Тор, преграждая путь богу Огня. — Неужели? — рассмеялся Хведрунг. Огромный кулак понесся прямо в смеющееся лицо рыжеволосого бога. Почти незаметный взмах тонких пальцев — и предплечье Тора пронзила обжигающая острая боль. В руках Лофта была плеть, да непростая — весь ее хвост обнимали язычки пламени. — Никогда не смей мне угрожать, щенок, — злобно выплюнул Локи, глядя прямо в глаза Тора, баюкающего поврежденную руку. — Не дорос еще, сопляк! Пара мгновений и Локи испарился, как и не было его. Иногда поступки Лофта были настолько странными, что Громовержец задавался вопросом — а все ли в порядке с головой у бога Огня? Например, та история с Сиф… Тор никак не мог понять, зачем Локи лишил его невесту, будущую жену, волос. Был знатный скандал. Тогда самому Одину пришлось призвать к ответу наглеца, и тот пообещал все исправить. А Тору он тогда тихо сказал: — Я для тебя старался, неужели ты не понял? — За идиота меня держишь? — вскипел Громовержец. — Ты ведь волосы ее полюбил, — прошептал Локи, — сама девица тебе неинтересна. Не можешь признаться себе в этом. А я помог… — Глупости молвишь, злоязыкий, завидуешь мне, — ответил тогда Тор, а сам понял — Локи сказал правду. На безволосую Сиф он и смотреть не желал. Кто-то любил его, а кое-кто ненавидел. Многие смеялись над его шутками, а были такие, что от души презирали. Однажды он преподнес Тору подарок — волшебный молот, а расплатился за это болью — зашитым ртом. Но и тогда, униженный асами, смеющимися над тем, как низкорослые цверги, орудуя безжалостной иглой, прокалывают его тонкие губы, он не просил пощады, лишь смеялся, чуть позже, вырывая из окровавленных губ жесткие ремешки. Иногда красота Локи ослепляла Громовержца и он вольно или невольно предавался постыдным думам. Иногда Хведрунг был настолько гадок и противен ему, что Тор предавался другим мечтам — убить злоязыкое божество. Со временем Тор научился не замечать его красоту, ибо внешность не всегда есть суть того, что внутри. Искаженное злобой лицо, гадкие, оскорбительные речи, ненависть, что сочилась ядом с его языка — вот что видел Тор. И понимал, что Лофт — беда для Асгарда, проклятие, так говорили многие. Отец открыл ему правду — это ётунское отродье уничтожит их мир, так сказала вельва, а значит… * * * — Я помогу тебе, — сказал Тор и, обхватив за плечи, помог сесть. — Не надо, я сам, — Локи, все еще не веря в такую удачу, мягко отвел руки Громовержца. Бог Огня сидел на камне в пещере, где провел многие-многие годы, принимая страшную муку, ни на что ни надеясь, накапливая только ненависть внутри. Ненависть, что жгла огнем не хуже змеиного яда. Сейчас по рукам, по всему телу побежало такое непривычное уже тепло — магия. Он улыбнулся. Все же не напрасно тогда… * * * — Ты должен поймать Локи, — сказал отец. Ослушаться Одина не смел никто, даже сын. И Тор нашел его… А потом так и не смог забыть дом с четырьмя дверями, распахнутыми на все стороны света, продуваемый всеми ветрами… Тор притаился за стеной, услышав легкие шаги. Локи вошел в одну из дверей, кажется в ту, что смотрела на север. Вечно юный бог наконец-то вернулся в этот дом — его временное пристанище, в надежде немного отдохнуть от нескончаемой охоты, что устроили на него асы, то ли на потеху, то ли и вправду так ненавидели. Локи знал, что был во многом неправ. А кто прав? Лжецы, лицемеры. Он спас одного из них — Бальдра. Тот никогда не станет таким, как они. А теперь за это благодеяние ждет расплата. Сколько же можно так жить, постоянно прячась — то ныряя лососем в речные воды, то взмывая соколом в синее небо? Но сегодня все было не так, все было по-другому. И Локи это слишком поздно понял, когда тяжелый удар в висок опрокинул его на землю. — Попался! — грозный рокочущий голос раздался откуда-то сверху. — Теперь не убежишь… Он открыл глаза и увидел возвышающегося над собой Громовержца. Еще один тяжелый удар по ребрам… Локи вскрикнул от боли, прикрылся руками, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Тор был сильнее его. Даже магия бога Огня не всегда могла противостоять Тору. Самому сильному и могучему среди асов. А сейчас Локи очень устал, и сопротивляться уже не мог. В руке родился огонь, готовый сорваться с кончиков пальцев и устремиться к разъяренному Громовержцу. Не успел… Огромная нога Тора наступила на запястье, прижав с такой силой, что Локи больше не чувствовал покалывания в пальцах, а лишь боль. Еще немного и сын Одина сломает ему руку. Нет, у него не хватит сил бороться с могучим асом. Он обречен. — Подожди, Тор, отпусти, не надо! — закричал в отчаянии бог Обмана. — На пиру ты сказал, что ублажал мою жену, — пророкотал Громовержец, — ты опорочил ее имя, пытался опозорить меня! — Пожалуйста, дай объясню, прошу тебя, — взмолился Лофт, — все было не так… Тор, немного подумав, убрал ногу с руки Хведрунга и отступил на шаг. — Ну, что же, я выслушаю тебя, лживая змея, спешить мне некуда. — Прошу, подожди, — молвил Локи, медленно поднимаясь, выставив руку в примирительном жесте. — Еще успеешь поглумиться, вместе со всеми… Локи, приказав себе не думать о боли, встал на ноги. Тор был выше его почти на полголовы. Бог Обмана стоял напротив сына Одина, пристально глядя в глаза. Пытаясь понять… Пытаясь постичь то сокровенное, что уже давно отражалось в голубых глазах бога Грома. Теперь самое время узнать о тайных желаниях, ибо исполнение таковых и есть путь к спасению… «Я не могу дать ему то, что он хочет…» — почему-то вспомнились слова златовласой Сиф, жены Громовержца. После сладких утех они возлежали на кровати в супружеской опочивальне, прямо в чертоге Тора. Локи потом, глядя на сына побратима, долгое время не мог сдержать ехидной ухмылки. Богу Грома стало не по себе. Ему показалось, что зеленый взгляд прожигает его насквозь. А потом… Произошло что-то невероятное, во что верилось с трудом. Не верилось… Насмешливый и гордый, всеми ненавидимый, но многими желанный, изгнанник и убийца, шутник и проказник, прекрасный ликом, несущий зло, погибель мира, Лофт, опустился перед ним на колени. Изящные длинные пальцы потянулись к застежкам брюк. Прохладная ладонь легла на живот, огладила пах. Тор почувствовал, как от такого, почти невинного прикосновения, все напряглось внутри. Как теплые волны разлились внизу живота, накатила невероятная слабость. — Что… ты… — Тор попытался отстраниться, но не смог. Не захотел. — Ты нашел меня, — прошептал огненновласый бог, — нашел… А ведь только тебе было это под силу… Лишь тебе я позволил себя найти… Сладкие речи обволакивали, как мед, а бесстыжие руки, изящнее которых не видывал свет, уже ласкали набухающую плоть. Язык ловкий, почти змеиный, скользил по возбужденному естеству. Губы тонкие, алые целовали нежно, едва касаясь. А потом… * * * — Тебе нужно спрятаться, — нарушил тишину Тор, тряхнув головой, отгоняя такие ненужные сейчас воспоминания. — Я знаю, — ответил Локи и улыбнулся. Он уже чувствовал, как на кончиках пальцев появилось легкое покалывание, еще совсем немного и он восстановит свою силу. Сможет скрыть себя от взора Хеймдалля и даже от ненавистных воронов Одина. Лофт прикоснулся к ожогам на груди, на шее и не смог сдержать стон. Еще не зажили раны, болят, придется подождать. — Я все продумал… — начал было Тор. — Повелитель молота научился думать? — усмехнулся злоязыкий. — Может, ты не будешь меня оскорблять? Мне ничего не стоит привязать тебя снова и оставить гнить в этой пещере. — Успокойся, я пошутил, — примирительно молвил Локи. — Ты лучше скажи мне, какой нынче год здесь, в Мидгарде? — Две тысячи двадцатый, вроде бы, точно не помню…