Новая Эдда. Неожиданный поворот

Тор вошел в опочивальню Всеотца. — Как он? Фригг посмотрела на сына Одина и вымученно улыбнулась. — Все хорошо, Тор. Хочешь поговорить с ним? Ведь он слышит. — Да, Фригг, прошу, оставь меня с ним. Богиня понимающе кивнула и вышла из покоев. Громовержец присел рядом и нерешительно прикоснулся к руке Верховного аса. — Я знаю, отец, ты слышишь меня. Я знаю, что разочаровал тебя… Я не смог… Прости… Тор тяжело вздохнул и продолжил: — Я заковал его, оставил в пещере. Он больше не сможет никому причинить вреда. Никогда… Он совсем один, в темной пещере, среди тишины и мрака. Ты ведь тоже не смог убить его, как и я… Я надеюсь, что ты поймешь меня и не осудишь, отец. Прости… Тор встал, на прощание, чуть сжал руку отца. На лице Одина не дрогнул ни один мускул — слишком крепок был сон бога. Тор ложится спать. Рядом такая теплая и любящая, ласковая и красивая Сиф. Его жена, его судьба. Закрывает глаза — пещера. Мрачная, холодная, сырая. Руки бога Огня прикованы к каменной стене. Непроглядная тьма и нет разницы, что открыты глаза, что закрыты. Тишина, безысходность, отчаяние. Не хочется, не хочется думать о том, что он чувствует, вдыхая сырой затхлый воздух пещеры. А скоро в Исландии зима. Он не замерзнет насмерть, конечно, но будет чувствовать холод, проникающий под кожу, сводящий с ума. Почему-то раньше, когда Локи был прикован в пещере и терпел страшную пытку, Тор не так часто задумывался, каково ему там. С ним была Сигюн — живое существо, которое заботилось о нем, с кем можно было перемолвиться словом. И тогда не он, не Тор, обрек Лофта на муки. Воля Одина и справедливого суда асов. А теперь… Он сам приковал непокорного бога и оставил в кромешной темноте и сводящей с ума тишине. А еще Тор понимал, что Локи никогда не станет другим. Каким был мерзавцем, таким и останется, и ничто не сломает его, не изменит. Поэтому Громовержец для себя решил — он наведается к злокозненному ровно через год, но лишь для того, чтобы убедиться — оковы крепки, а руны надежно охраняют вход. Но сердце болело, щемило день ото дня все сильнее. Все невыносимее было думать о том, что существо, вымотавшее всю душу, страдает, коротая дни в жуткой пещере. — Ты куда? — спросила Сиф, узрев, как муж запрягает козлов в колесницу. — В Ётунхейм, я ненадолго, — ответил Тор жене. Тор не любил этот мир, он казался ему слишком мрачным и унылым по сравнению с родным Асгардом. Но здесь жила его мать. Громовержец нечасто наведывался к родительнице, ведь с раннего детства его воспитывал отец. А Ёрд, богиня земли, она обитала здесь, в Ётунхейме. Найти ее жилище было не под силу никому. Может, и нет у нее дома, кто знает. Тор, оставив повозку, взобрался на невысокий холм, посреди которого лежал огромный валун. Бог Грома смахнул с камня пожелтевшую листву и достал из ножен кинжал. Начертав на камне несколько рун и знаков, он приблизил лицо к валуну и прошептал одно лишь слово: — Ёрд! * * * — Ну, и как это понимать, Старк? — спросил вместо приветствия вошедший в гостиную Ник Фьюри, строго буравя единственным глазом изобретателя. Тони стоял возле огромного окна спиной к гостю. Развернувшись, Старк изобразил подобие улыбки. — И тебе не болеть, Ник. Что привело сюда? Ты же знаешь, что делами я занимаюсь в офисе. Рослый и статный директор тайной организации недоуменно уставился на гения. — Ты же сам мне рассказывал о чудесах здешних, о встрече договорился, какого-то странного человека мне хотел показать. Или я что-то перепутал? Тони, тяжело вздохнув, подошел ближе. — Присаживайся, выпьешь что-нибудь? Ник подозрительно оглядел миллиардера с головы до ног, и его губы растянулись в ироничной усмешке. — Кажется, я начинаю понимать, — улыбка стала еще шире. — Ты никак пил, Старк? Да не один день. Верно? — Причем тут это? — вскипел Тони. — Ты не понимаешь, я действительно видел нечто необычное. Это был не человек. И пойми, это очень важно. Если они существуют, значит, мы во Вселенной все же не одни. Это все меняет, разве не так? Ник удивленно изогнул бровь. Неужели Старк совсем съехал с катушек из-за регулярного употребления спиртного? Как жаль, а ведь был таким перспективным объектом. Очень жаль. — Тебе нужно отдохнуть, Тони, — мягко сказал Фьюри, подойдя к миллиардеру и положив руку тому на плечо. — Принять душ, выспаться… — Да ты не понимаешь! — раздраженно воскликнул Тони, сбрасывая руку директора с плеча. — Он в руках мог сотворить огонь! Все его тело было объято пламенем, и он не обжегся! Я видел это собственными глазами! — Ну, допустим, — снисходительно молвил Фьюри. — И куда же он подевался? — Его забрал другой, огромный, выше тебя, очень сильный. И теперь мы должны подумать о том, сколько же их на самом деле? Где они прячутся? Как прибывают на Землю? — Так что же ты у гостя своего не спросил? — усмехнулся Ник. Старка этот вопрос поставил в тупик. Действительно, а почему он не спросил? Он прикрыл глаза и увидел перед собой зеленый пронзительный взгляд, колдовской, чарующий. Тони посетила страшная догадка — он был под гипнозом. Все это время он как будто не принадлежал себе. Лишь ловил каждое слово пришельца, выполняя все его просьбы. А сам ничего и не выяснил. Ничего себе! Как же так? Нет, сейчас нет смысла что-либо доказывать Фьюри. Это бесполезно. — Ник, я не знаю, что тебе ответить, — Тони опустил голову и как-то весь сразу ссутулился, поник. — Наверное, ты прав, мне нужно отдохнуть… — Прекрасно! — добродушная улыбка расцвела на шоколадном лице. — Отдыхай, дружище, а мне, пожалуй, пора. — Да-да, спасибо, что проведал, — пробормотал Тони, провожая гостя к двери. — Старк! — Фьюри, уже выйдя за дверь, обернулся. — Ты бы заканчивал с выпивкой. А то не ровен час… — Спасибо, — процедил сквозь зубы Тони, — но это мое личное дело, до свидания! Старк сам закрыл дверь, а затем крикнул: — Джарвис! Больше никого, ни под каким предлогом не впускай! — Слушаюсь, сэр! А мисс Поттс? — Только ее! — А Локи? Тони картинно закатил глаза. — О, Джарвис, не будь так глуп! Локи проникнет куда угодно и спрашивать не будет, если вернется, конечно… Фьюри шел к вертолету, который доставил его сюда, и прокручивал в уме разговор со Старком. Его лицо, глаза, интонации голоса, жесты. Железный человек говорил правду, заключил для себя Ник. Уж он всегда мог отличить правду от вымысла. Другое дело, что толку сейчас от Тони не было никакого. Подробной информацией он не владеет, да и нетрезв. Его использовали. Но кто? Этим вопросом нужно будет заняться прямо сегодня. Появился человек, обладающий определенными способностями, и хотел каким-то образом использовать Старка в своих целях. Хотел познакомиться с самим Ником. Странно все это. Нужно разобраться… * * * — Ты звал, меня, сын? — раздался голос за спиной Громовержца. Он обернулся и увидел высокую светловолосую женщину, одетую в платье, казалось, сотканное из трав и осенних желтых листьев. Из-под пушистых светлых ресниц на него ласково смотрели ярко-синие глаза. — Мама, — только и смог выдохнуть Тор. Он подошел и обнял женщину. — Что случилось, сынок? Ты сам не свой, — Ёрд, чуть отстранившись, посмотрела в глаза сына. — Расскажешь мне? — Мне нужен твой совет, мама. Мне сейчас… — бог Грома на мгновение замешкался. — Мне плохо, мама… Никогда и никому Тор не показывал своей слабости. Никогда не смел говорить о горестях и бедах своих, в чем-то виниться, жаловаться. Он самый сильный ас, непобедимый воин. И лишь одному единственному существу на свете Громовержец мог доверить все свои тайны и слабости. Той, что никогда не предаст, всегда успокоит, выслушает, посоветует. Своей родной матери. * * * — Как там братья твои? — спросил Локи. — Не обижаешь? — Отец, зачем спрашиваешь? С ними все в порядке. Ермунганд плещется в море, Фенрир бегает по огромному лесу, простор, красота. Младшие твои играют с другими детьми. Все счастливы, можешь не беспокоиться. Сам-то не хочешь ко мне? — Да что я у тебя не видел? Что ты мне можешь предложить? — Ты прав, то, что тебе уготовано, вряд ли обрадует. Для тебя ведь покой пыткой будет. — Да, ты права, — вздохнул Локи. — Здесь тоже как-то не сложилось, но я надеюсь, что все еще образуется. Я не могу просто так уйти, не поквитавшись, — в глазах Локи мелькнули злые огоньки. — Ладно, давай повторим все сначала. — Ты должен запомнить одно — если он не придет к тебе в течение трех дней и не снимет оковы, ты умрешь, твое сердце перестанет биться уже навсегда. Ты уверен? — Я уверен. — В себе, отец, но не в нем! Пойми, это древнее, очень страшное колдовство. Это волшба смерти. И я приду за тобой, и не внемлю твоим просьбам, не смогу оставить здесь, понимаешь? — Понимаю. — Ты так стремишься к свободе? Может, подожди немного, и он придет? — Хель, я не могу больше ждать. Я устал, нет больше сил. Я, пожалуй, рискну. — Ладно, тогда начинай произносить вису. Только, отец, как-то жалостливее, что ли, со слезой в голосе. То, что я слышала до этого, не впечатляет, поверь. Я бы на месте Тора не пришла еще тысячу лет. Давай, начинай! — Хель, если Тор не придет, ты же явишься к нему? Не забудешь? — Не положено это, отец, не могу я. И не проси. — Пожалуйста… — Локи умоляюще посмотрел на дочь. — Ладно. Будешь должен. — Договорились! Локи устроился поудобнее, облокотился о стену, расслабил все мышцы, как бы готовясь ко сну. Зажмурившись и представив бога Грома, его глаза, его небесно-голубой взгляд, Лофт, придав голосу больше патетики и горечи, начал произносить вису Тору. Спустя несколько минут Хель обхватила лицо отца широкими ладонями, прошептав заклинание, подула в лицо бога Огня. Локи почувствовал, как в его тело впились тысячи ледяных иголок. Последний раз, втянув ртом воздух, он обмяк, голова безвольно склонилась к плечу. Хель погладила его по огненно-рыжим волосам и молвила: — Эх, отец, когда ж ты образумишься уже, успокоишься? Неужели только в моем царстве? Поцеловав горе-родителя в лоб, она отступила на пару шагов и исчезла, оставив после себя светящееся серебристое облако. Сейчас она быстро слетает в свое царство, пару душ определит, а то ждут бедняги со вчерашнего дня, и к Тору. Понаблюдает, посмотрит, отправится ли Тор в Мидгард. Хель не верила, что Громовержец сразу примчится по зову Локи, какие бы висы он ему ни пел. * * * Ёрд сидела прямо на земле, а Тор уселся рядом, положив голову ей на колени. Женщина перебирала пшеничные пряди и слушала рассказ сына о беде, что приключилась с ним. — Вот и все, — закончил бог Грома свою печальную историю. — Да, сынок, горько все это слышать, — молвила женщина. — И удивительно, как же все повторяется. — Что повторяется, мама? — История, что приключилась с твоим отцом… Тор резко встал и недоуменно посмотрел в глаза матери. — Причем тут мой отец? Какая история? — То, что скажу тебе, никто не должен знать. Но ты умеешь хранить тайны. Я думаю, тебе полезно будет знать. Ты сможешь принять решение. То, которое подскажет тебе сердце. Но сначала нужно очистить сердце от лжи, от тех истин, что внушали с детства, освободиться от всего, чтобы понять себя, свои желания и чаяния. Услышать голос разума. Своего собственного, не чужого. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — И не нужно. Ты просто слушай. Когда-то давно твой отец еще не был Верховным асом, царем. Он был молодым и бесшабашным, веселым, красивым и смелым. Любил много странствовать, часто бывал здесь, в Ётунхейме. Я знала его почти с детства, он иногда приходил в гости к моим родителям. Это уже потом, много лет спустя, мы полюбили друг друга, да ненадолго. Но история не о том. В Ётунхейме Один познакомился с Локи. И знаешь, более крепкой дружбы никто и не видел никогда, как та, что была между ними. А потом я совсем случайно узнала, что связывало их что-то намного большее, чем дружба. Любовь… — Этого не может быть. Отец, он… — Твой отец, сынок, тоже имеет сердце. — Он любит Фригг, мне ли не знать? — Сейчас — да. Слушай и не перебивай. Однажды он пришел ко мне и был изрядно пьян. Потом, поутру, он не помнил о том, что говорил, в чем признался. А признался в том, что раньше, много лет подряд, он любил Локи всем сердцем, прикипел к нему душой, и это тревожило его. Но рано или поздно каждому приходится делать выбор. И твой отец выбрал власть и трон, смог погасить в себе ненужные чувства, избавиться от того, что делало его слабым и уязвимым. Он оттолкнул от себя бога Огня. А тот так и не смог простить. Я не знаю, любил ли Локи Одина, о том не ведаю. Но взаимная неприязнь возникла после того, как Хведрунг пришел к нему, а отец твой велел преклонить колени перед Верховным асом. Он преклонил, а потом поклялся, что не будет Одину покоя на троне за то, что попытался унизить побратима, ведь раньше были они равны. И обещал сделать все для того, чтобы разрушить Асгард. Это было очень давно, сынок. Они потом помирились, или сделали вид, что не держат зла друг на друга. А как оно на самом деле, кто ж ведает. — Мама, я не знаю, что сказать. Я не могу понять. И еще, если отец тебе все рассказал, то… — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — усмехнулась Ёрд. — Тебе не дают покоя слова бога Обмана. Я не буду врать — Один признался мне, что знает, как это — быть под мужчиной. Ах, сыночек, какое же счастье, что он не помнит этого, было бы мне несдобровать… Тору показалось, что его кто-то огрел по голове увесистой дубиной. Он сидел и во все глаза таращился на Ёрд. — Да не смотри так, сын, — улыбнулась та, — чего только не бывает на свете. А в любви разве могут быть предрассудки? Если два существа любят друг друга, им позволено все. — А прорицание вельвы? — Я не знаю, сынок. О вельве говорил твой отец, лишь он ее видел. Или не видел. Не ведаю. Я только слышала о клятве Локи. Он ведь и в Ярнвид к Ангрбоде пошел, чтобы помощниками обзавестись. — Значит, он зло? Ведь так? — Тор, ты должен понимать, что зла не существует, как и добра. Для кого-то Локи — зло, для других зло — твой отец, а для кого-то и ты можешь быть злом… Возвращаясь из Ётунхейма, Тор не стал подгонять козлов, и они плелись медленно и степенно по дороге между мирами. Громовержец даже вздремнул, как вдруг до его слуха донесся хрипловатый голос, не узнать который было невозможно: — О Тор! Ас грома, молний, боя! Рожденный Ёрд от Всеотца! Ты — страж небес и щит покоя. Ты — тот, кто бьется до конца! Тор опешил. Это невероятно — Локи читает ему висы, призывает его. Ну, а как же, надоело в заточении сидеть, хоть прошло-то всего ничего — одна неделя. Вот уж хитрец. Тор улыбнулся. Пожалуй, через месяц наведается. А пока, пусть Локи помолится ему, глядишь и послушным станет… * * * Столько дел, как у Хель, наверное, нет ни у кого на свете. Нет покоя ни днем, ни ночью. И всех прими, обустрой, выслушай пожелания. Хорошо, хоть Бальдр немного помогает, создает крошечные миры для душ, когда бывает в настроении. А Хед, тот вообще как расположился в своем чертоге, так и ни ногой оттуда. Даром, что зрение вернулось, как только порог Хельхейма переступил. Ленивы асы, ох ленивы. Но других богов у Хель в наличии не было, а с этих помощи особо и не дождешься. Иногда владычице царства мертвых хотелось изъять у асов их яблоню и посадить целый сад таких деревьев. В Мидгарде. Ибо только там люди умирали с завидным постоянством. В других мирах существа были подолговечней. Вот, пожалуйста, опять мощный взрыв в мидгардском Китае на какой-то их станции. И опять тысячи клиентов, и это не считая тех, что по всей планете ждут, не дождутся ее от старости своей, да от болезней. Хель устала, закрутилась, потеряла счет времени. А когда опомнилась, сердце ушло в пятки. Прошло три дня. Хель, проклиная все на свете — и работу свою неспокойную, и Бальдра с Хедом ленивых, и тысячи душ, столпившихся у ворот и жмущихся друг к другу, боясь Гарма, и отца своего неприкаянного, мчалась в Асгард… * * * Тор, прибыв из Ётунхейма, сразу же отправился в лес. На охоту. Чтобы побыть одному, подумать, разобраться в себе. То, что поведала ему мать, никак не укладывалось в голове. Как могло так случиться, что два существа были сотни лет вместе, странствовали, поддерживали друг друга, защищали, преломляли хлеб, делили ночлег, в конце концов, любили, а потом стали непримиримыми врагами? Стали бояться друг друга, желать смерти? Неужели так бывает? И Тор понимал одно — после визита к матери он запутался еще больше. Потому как не было теперь белого и черного, все смешалось в голове разноцветными бликами. Тор сидел у маленького лесного озера и бросал в воду мелкие еловые шишки. Позади он услышал какой-то шум. Резко обернувшись, увидел вспышку, а затем женщину в белых одеждах, в которой безошибочно признал Хель. Увидев лишь однажды, когда ходили Бальдра выручать, Громовержец запомнил ее навсегда. — Здравствуй, Тор! — произнесла Хель, стараясь не выдать волнения. — Здравствуй, Хель! Чего явилась? Я вроде жив, здоров пока. — Ты-то жив, бог Грома, — перешла сразу к делу дочь бога Огня, ведь дорога была каждая минута. — А вот отец мой, Локи… — Что с ним? — напрягся Тор, чувствуя, как гулко и часто забилось сердце. — Руны твои к нему не пускают. Мне за ним идти пора… — Что?! — не понял Громовержец, вскакивая на ноги. — Глухой ты, Тор, что ли? К богу Огня, говорю, пусти, забрать его нужно в мое царство! — Зачем? — Еще и поглупел ты, Тор. Умер он в неволе, сгубили вы его, благородные асы, чтоб вас… — Откуда ты знаешь? — Громовержец чувствовал, как все внутри похолодело, в горле пересохло и как-то трудно стало дышать. — Я еще никогда не слышала более дурацкого вопроса. Тор, очнись, я — Хель. Ты помнишь меня? Но Тор уже не слышал, он, раскрутив Мьёльнир, летел к Радужному мосту.