Новая Эдда. Неожиданный поворот

Тор похолодел. Кажется, сердце пропустило несколько ударов, а потом пустилось в бешеный пляс. — Я рад тебя видеть, отец, — попытался взять себя в руки Громовержец. — Неужели? — молвил старик, приближаясь к повозке. Тор ступил на землю и сделал пару шагов навстречу. — Отец, я… — Помолчи, я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил Один. — Надо отдать тебе должное, сын. Ты ухитрился не только ослушаться меня, предать свой мир, но и посмел воссесть на трон, хоть на то и не было моей воли, если бы не сон. — Все не так, послушай, — Тор стоял напротив Одина и лихорадочно соображал, что же делать теперь, что предпринять. Мысль о том, что Локи там, в Мидгарде, сейчас практически беспомощен, скован, сводила с ума. Он прекрасно помнил последние распоряжения отца по поводу Лофта, и теперь сердце замирало от ужаса, от того, что ничем, абсолютно ничем он более не сможет ему помочь. — И что ты расскажешь мне, сын? — Всеотец буравил Тора единственным глазом, и от взгляда его все тело обдавало холодом. — Я ослушался тебя, знаю. Пока ты спал, я пытался тебе объяснить, — Тор опустил глаза. — Я все слышал. И понял одно — ты все так же глуп и наивен. — Неправда, — Тор, собравшись с силами, взглянул на отца. — Да, я не убил его, ослушался тебя, это правда. Но ведь он более не творит зла, живет размеренной, спокойной жизнью в далеком Мидгарде. Твое наказание пошло ему на пользу, поверь. Локи успокоился и не ищет мщения. — Тор, глупый мой сын, неужели ты думаешь, что я ни о чем не ведаю? Ведь прекрасно знаешь, что погрузившись в сон, знаю, что происходит в Асгарде. Не ищет мщения, говоришь? А кто вручил твоей жене амулет, который она принесла в дом Скади? Я даже не думал, что Сиф настолько глупа. И Тор понял, что проиграл. Отец не отступится, он все знает. И зачем Локи все это сотворил? Теперь ему не будет прощения. — Возможно, я бы передумал, изменил свое решение, — как бы услышав мысли Тора, продолжал Всеотец, — но теперь стало ясно другое — он не остановится. Он исхитрится и проникнет в каждый дом, посеет смерть и спляшет на наших костях. Ты этого добивался? — Скади заслужила своей участи, — неожиданно для себя молвил Тор. — Это было жестоко… — Что ты сказал? Жестоко? Скади сделала это с моего позволения, и он это прекрасно знает. А теперь подумай сам, кто будет следующим, если его не остановить? Тор не знал, что ответить. — Я понял, сын, что ты совсем обезумел. Настолько, что готов подвергнуть опасности весь этот мир, — Один повел руками по сторонам, — все, что окружает тебя с детства. Неужели твоя глупая страсть стоит этих жертв? — Отец, прошу, не надо. Он больше не сотворит зла, — Тор умоляюще посмотрел на Одина. — Дай ему шанс, попытайся простить. Я знаю, что раньше было между вами… — А вот это уже лишнее! — вдруг взъярился Один. — Не твоего ума дело! — Вот как, — Тор уже понимал, что разговор пустой, и они с отцом друг друга не поймут. — Я все понял. Знаешь, когда-то я очень хотел быть похожим на тебя, а теперь вижу другое — ты лицемер, отец, и Локи был тысячу раз прав, когда говорил тебе это в лицо. Ты печешься о благоденствии Асгарда, рассказываешь о любви и добродетели, и при этом убиваешь невинных детей! Ты говоришь, что я глуп? Да лучше быть дураком, чем… — Хватит! — заорал вдруг Один. — Будет так, как я повелю и не иначе! С этими словами Один вдруг поднял руки и направил на сына. Мгновение спустя на руках и ногах Тора оказались крепкие кандалы. Громовержец с ужасом осознал, что оковы лишили его былого могущества, отняли силу. Голову пронзила жуткая мысль, от которой застыла кровь в жилах. Он прекрасно помнил, из чего когда-то давно изготовили оковы для Локи. Видимо этот ужас отразился в глазах Тора, и Один поспешил успокоить: — Не волнуйся, я сделал их сам для тебя, ведь ты мой сын, и кровь у нас одна, — Один повернул правую ладонь, и Тор увидел глубокий порез. Кровная магия, ну конечно же. Стало немного легче. — Я не трону твоих детей. Но Сиф, как только появится здесь, ответит за свое преступление. И нет мне дела до того, по глупости она это сделала или тоже, — Один скривил губы в усмешке, — любит Локи. — Ты не посмеешь, — прошипел Тор, — делай со мной, что хочешь, но не тронь Сиф! — Я подумаю, — снисходительно произнес Один. — Возможно, помилую ради внуков. — И прошу, отец… Тор все же решился, ведь хуже уже не будет, упал на колени, протянул скованные руки к отцу. — Прошу, пощади Локи! Я буду следить за ним, он больше не посмеет ничего сотворить! Но Один одарил сына презрительным взглядом и громко позвал: — Тюр! Однорукий бог не заставил себя ждать. — Что прикажешь, отец? — Сопроводи брата своего в подземелье, как я тебе и говорил. Тор встал с колен и посмотрел на отца. Сейчас он понял, что разговор этот был пустой. Отец приготовил ему оковы и место в подземелье. Все было подготовлено заранее. И что бы ни говорил Тор, даже если бы сейчас поклялся самой страшной клятвой в верности Асгарду, его судьба была уже предрешена. И горько было осознавать, что все то время, что отец почивал, Тор все еще надеялся на его милость. Как ошибался! Верховный ас никогда не отступится, если что решил. — И где твоя мудрость, Один? — воскликнул Тор. — Где справедливость? Ты променял свой глаз не на мудрость, отец, а на возможность восседать на троне и творить бесчинства! — Замолчи, сопляк! — крикнул Всеотец. — И помни — не сын ты мне более! Один быстро подошел к Тору и схватил молот, что висел на поясе, выдернул из крепления. — Он тебе больше не понадобится, — сказал уже спокойно, не повышая голоса. — И скажи спасибо, что змеи над тобой не будет, хоть ты и достоин десяти змей. Твоего дружка еще можно понять, откуда ненависть к нам, к Асгарду — ётун, он и есть ётун. Ну, а ты — настоящий предатель. Ты — мое самое большое разочарование, Тор. За всю мою долгую жизнь. — Ты звал нас, отец? — вдруг раздался зычный голос. Тор обернулся и увидел Видара и Ньёрда, которые спешно приближались к ним. — Подожди-ка минутку, Тюр, — молвил Всеотец. — Да, я звал вас, — обратился он уже к Видару и Ньёрду. — Есть дело одно, которое не терпит отлагательств. Тор развел руки в стороны и что было сил дернул цепь, пытаясь разорвать. Но все было напрасно. Сейчас он понимал, что чувствовал Локи, когда оказывался в кандалах. Бессилие, полная беспомощность сводили с ума. — Хеймдалль укажет вам место, куда частенько наведывался Тор, — тем временем вещал Один. — Спуститесь туда и найдете Локи. — Я так и думал! — воскликнул Ньёрд. — Он жив. И это он погубил мою несчастную жену, мерзкая тварь. — Да, он, кто же еще, — произнес Всеотец. — Приведете его сюда живым. Смерть для него — слишком легкое искупление. Сначала он ответит за убийство Скади, что погибла в муках, потом решим. Если не получится взять живым, так уж и быть, убейте. Видар, теперь ты будешь распоряжаться молотом. Один поднес оружие к губам и что-то прошептал, затем протянул огромному рослому асу Мьёльнир. — Всеотец, позволь мне управляться с молотом, — вдруг попросил Ньёрд. — Я не промахнусь, если что. Гадина получит по заслугам, клянусь. Один, немного поразмыслив, все же решился — молот вручил Ньёрду. — Я надеюсь на вас, верные сыновья Асгарда. Видар надулся, но ничего не сказал. — Сейчас Тюр сопроводит предателя в темницу и присоединится к вам. — Отец, прошу, не надо, — уже ни на что не надеясь, произнес Тор. — Пощади… — Знаешь, почему так много лет подряд я сижу на троне, а этот мир процветает, уже сотни лет царит благоденствие здесь и в других мирах? Я когда-то сумел избавиться от ненужных страстей, обрел мудрость. А ты еще слишком молод и глуп, Тор. Может, заключение на несколько сотен, а то и тысяч лет, прибавит тебе ума. Всеотец развернулся и не спеша направился во дворец. Тюр положил руку на плечо брата. — Пошли, что ли, Тор, — угрюмо произнес однорукий ас. * * * Уже почти смеркалось. Локи сидел на крыльце и курил. Было прохладно. Легкий ветерок неутомимо теребил рыжие пряди. Хорошо хоть смертные помогли ему в одном — одеться. Ведь с оковами на руках и это было невозможно. Старк распорол по швам рубашку и кожаную куртку, а потом споро сшил уже на теле. А еще мидгардцы пополнили запасы спиртного, принесли разных вкусностей и сигареты. Но ничего уже не радовало скованного бога. Он печально взирал на затянутое тучами небо и время от времени тяжело вздыхал. Выбросив окурок, Локи уже собрался зайти в дом, но что-то не давало покоя, что-то было не так. Дальше, чем на пару сотен метров от дома отойти он не мог — лишенный сил, он не способен был скрыть себя от взора Хеймдалля. Слух уловил едва слышный гул, небо пронзила радужная вспышка. Вот и Тор пожаловал, подумалось Лофту. Однако на этот раз радужное сияние разлилось довольно далеко от дома. А ведь Тор обычно не промахивался. Да и мостом последнее время не пользовался — на колеснице своей разъезжал. И когда острый взор бога Обмана выцепил из радужных всполохов три статные фигуры, сомнений больше не было — пришли за ним. Возможно, Тор не стал ждать пробуждения Одина, а решил выслужиться перед ним — наказать Хведрунга по всей строгости закона. Вот и правосудие асгардское пожаловало в гости. * * * К оковам, что обнимали руки бога Грома, крепилась длинная толстая цепь, другой конец которой был надежно закреплен в каменной кладке стены. Темница освещалась тусклым желтоватым сиянием небольшого кристалла, висевшего под каменным сводом. Сколько Тор помнил себя, никогда и никого здесь не держали. Хоть и предназначалось подземелье для пленников, асы в свое время предпочитали таковых не держать у себя. Тор сидел на каменном полу у стены. Осознание того, что произошло, приходило постепенно. Когда Один озвучил свои угрозы, а потом уснул, Громовержцу казалось, что все это невозможно. Не посмеет отец так поступить с собственным сыном. Тогда он был убежден: пройдут годы, и у него будет возможность доказать, что Локи стал другим, исправился и больше не творит зла. Но все пошло не так. Сколько ни пытался Тор втолковать на словах, а то и кулаками рыжеволосому мерзавцу, что следует вести себя тихо и смирно, тот ничего так и не понял, не захотел понять. Но, судя по всему, даже если бы Локи, освободившись, стал образчиком добродетели, это вряд ли спасло бы его от гнева Всеотца, который раз и навсегда решил: Локи — беда для Асгарда и погибель. И сейчас Тор более всего беспокоился не о своей судьбе, нет. Его участь была понятна — каменные стены на долгие годы. Не самое худшее, что могло приключиться. А вот Локи. Что будет с ним? И вдруг Тор вспомнил. Только бы Локи успел, только бы понял. Будет хотя бы крошечный шанс выжить и не попасть в руки разгневанных асов. Тор даже не хотел думать, что может сотворить с Лофтом Ньёрд, в руках которого теперь красовался молот. Его, Тора, молот. «Локи, ты сможешь туда попасть. Только ты и я. Больше никто туда не зайдет. Локи, пожалуйста, — шептал Громовержец, — вспомни, Локи». * * * Бог Огня смотрел на приближающиеся фигуры асов и понимал, что на этот раз он крепко влип. Уже окончательно. Он осмотрелся вокруг — бежать некуда. В отличие от него, асы, пришедшие за ним, не лишены силы и куда бы он ни подался сейчас, всевидящий Хеймдалль укажет сородичам путь. Ньёрд, Видар и Тюр. Даже издалека было заметно, что асы, бодрым шагом приближаясь к дому, весело переговаривались, видимо, предвкушая охоту. Все повторялось, как когда-то давным-давно. Локи прикрыл глаза, вспоминая пещеру. Нет, лучше смерть, чем такие муки. Неожиданно в голову ворвалась шальная мысль. Глупо, конечно, все равно не поможет, но хотя бы ненадолго усложнит веселую охоту для асгардских псов.