XIII.
7 марта 2021 г., 03:05
***
Отблеск свечи искажает восприятие, фантасмагоричными тенями растекаясь по лицу напротив. Взгляд глаза в глаза — попытка гипноза или телепатической связи. Чем бы это ни было — оно будит в Гэвине липкий страх, что мерзким комом поднимается с самого низа желудка. Мурашки пробегают по спине, холодом обдаёт лицо. От волнения накатывает лёгкая тошнота и головокружение подгоняет беспокойные мысли. «Если вы чувствуете страх, мурашки по коже или тошноту — откажитесь от сеанса». Слова возражения не успевают сорваться с его языка; порыв ветра из приоткрытого окна забирает с собой тёплый огненный свет. «Если свеча гаснет — откажитесь от сеанса». И Гэвин облегчённо выдыхает.***
Рид оказывается в ловушке ровно с того момента, когда Ричард хватает его за руку. Прожекторы освещают лишь сцену театра и впервые он не знает, что делать. Ледяная рука держит его за запястье мёртвой хваткой. Сама Смерть холодным взглядом прослеживает все линии на ладони, читая его, изучая его. Оцепенение проходит, рождая ужас: он душит, отдаёт покалыванием на кончиках пальцев и лихорадочным румянцем расползается по щекам. Тогда Ричард уходит, ничего не объясняя, и Гэвин считает, что отделался малой кровью.***
Тьма следует за ним по пятам. Сначала она медленно проникает в его сон. Кошмары становятся всё ярче, монстры — сильнее. Они разрывают его подсознание в кровожадной битве за возможность поглотить весь свет, что есть в человеке. Букет полыни, висящий у входа и вырезанный ножом руностав на двери не справляются — это нечто мощнее. Он ощущает, что пара глаз неотрывно наблюдает за ним — взгляд скользит по телу, проникая под кожу и варя внутренности в адовом котле. На публичных приёмах Ричард всё так же держится особняком, но Гэвин понимает, что это игра на выживание и победитель получает всё. Именно эта мысль заставляет каждое утро открывать тяжёлые веки и успокаивать воспалённый мозг, а вечером с тревогой отходить в царство Морфия, надеясь выстоять в схватке с тьмой.***
«У магии есть своя цена» — говорит Ричард. Это знают все, но ничто не может остановить людей перед желанием получить больше, чем им отведено. Он играет человеческими прихотями, те отдают последнее — Гэвин присутствует на нескольких спиритических сеансах, следит со стороны и остаётся под впечатлением. На одной из встреч Декарт бросает, что сама судьба их сталкивает столько раз кряду, и будь у Гэвина хоть капля инстинкта самосохранения, он бы прислушался к фразе. Вот уже тьма пробралась глубже — он ощущает чужое присутствие в тени. Руноставы у двери сменились громоздкими замками и плотными шторами — знает, что если выглянет в окно около полуночи, то увидит фигуру прямо рядом с домом. Он скучает по монстрам, ведь те разрушали, а не пытались перекроить под себя. Настойчивому шёпоту во сне трудно сопротивляться, и это сводит с ума. Мрак пропитал его сознание, даря ощущение потери контроля. Гэвин зашёл слишком далеко, чтобы так просто сдаться, но теперь бездна выглядит очень привлекательно. Она манит, зазывает погрузиться с головой в тёмный омут, обещая лучшие наслаждения. Демоны из его снов приобретают очертания сильно схожие с Декартом. Гэвин уже не знает, кто контролирует его подсознание и сколько сам Ричард заплатил за это, но они сопровождают каждую секунду его жизни. Теперь бодрствование и сон сливаются в калейдоскопе образов. Демоны окружают его всюду, сильнее топя в сладкой неге черноты. Они открывают самые смелые его фантазии, погружая в бесконечное трансцендентное состояние. Рид теряет счёт времени; игра идёт не по правилам и он готов принять поражение, лишь бы прекратить это безумие.***
Силы изначально были не равны, а потому Гэвин почти не удивляется, когда губы Ричарда с силой впиваются в его собственные. Если поцелуй — сделка, то он только что продал душу Дьяволу. Крепкие объятья сдавливают грудную клетку, руки проходятся по бокам Рида, а потом вдоль спины — и его выгибает навстречу ласке. Терпкие поцелуи чередуются с колючими укусами. Ричард пускает в ход язык, обводя линии губ, а затем погружаясь в тёплую глубину чужого рта. Гэвин захлёбывается в эмоциях; его душит возбуждение, что оседает в напряжённом воздухе. Попытка стянуть одежду превращается в очередной поединок — движения резкие, не терпящие сопротивления. Это акт подчинения, полного перерождения души и тела. Ричард не спасает его от темноты, он разделяет её, раскладывая Гэвина прямо на холодном полу и сливаясь с ним воедино. Толчки один за другим выбивают из него то, что раньше именовалось остатками сознания. Он прижимается лицом к прохладному покрытию пола и считает это крайне унизительной — слишком открытой — позой. Ричард везде: внутри него, на нём, под кожей и в его голове. Он шепчет, что-то бесконечно шепчет. Как заклинание. Ричард — Дьявол во плоти. Сейчас он поглощает всего Гэвина без остатка, сплетаясь своим юрким языком с его, царапая ногтями спину, живот и оглаживая чувствительный член. Легко водит по нему, дразнит и продолжает сильнее вбиваться в податливое от возбуждения тело. Метки — гарантия сделки, теперь Гэвин полностью принадлежит ему. Руки обнимают Рида поперёк живота, толчки становятся частыми и хаотичными. Восприятие Гэвина размывается. Тяжёлое дыхание, шлепки влажной кожи о кожу и стоны мешаются в непонятную музыку. Количество белых вспышек увеличивается и на несколько секунд уши закладывает, а в глазах темнеет. Ричард догоняет его, достигая разрядки спустя несколько сильных толчков. Гэвин думает, что надо было использовать для защиты сигилы. Ричард знает, что они бы не сработали.
