Реальности

Донателло плохо спит. После того случая, когда сын Великого Даймо разбросал его и братьев по разным измерениям, Донателло видит странные сны. Странные и страшные. Они пугают не наличием чудищ и не воплощениями детских страхов. Что чудища, когда от одного твоего вида визжат женщины и хватаются за палки мужчины? Да и что страхи, когда видел столько, сколько не видел ни один человек на Земле? Иногда Донателло думает, что ему снится чужая жизнь. Чужое настоящее... или их возможное будущее. Потенциальное. То, которое могло бы быть. В некоторых сновидениях он видит сплошной абсурд: ему приходится собирать межзвездный корабль из пары ржавых арматур и скотча. И когда у него это получается – от восторга захватывает дух. Но получается не всегда, и иногда его ошибки фатальны. В других он сходит с ума. В третьих – остается единственным из братьев, сохранившим рассудок. Да, еще он видит братьев. Рафаэля в доспехах их злейшего врага Шреддера. И Рафаэля, ставшего мудрым учителем. Леонардо, поднявшего меч на мастера Сплинтера. И Леонардо, ищущего себя в далеких джунглях Южной Америки. Счастливого Микеланджело в окружении детей. И Микеланджело, кричащего во сне. Эти сны пугают тем, что Донателло теряет чувство реальности. Просыпаясь после таких ночей, тяжелых от груза чужих жизней, он долго не может вспомнить, где находится, и судорожно пытается сообразить, какой подлости можно ждать от настоящего. И то ли это настоящее, которое было вчера. Он путается в измерениях, он литрами пьет кофе и пристально смотрит на братьев, выискивая незнакомые детали и замечая любые неловкие жесты. Признаки того, что он снова в чужом настоящем. И приходит к одной простой мысли. Он понятия не имеет о своем настоящем. И о том, какое из него получится будущее. Донателло хочет разобраться и снова открывает книги по квантовой теории, но утешения факты, расчеты и модели не приносят. Многомировая интерпретация, работы Эверетта, гипотеза мультиверса Дойча – Донателло зубрит их наизусть, чтобы понять, как можно стабилизировать эту реальность. Но усваивает лишь одно: все эти вселенные, все эти варианты имеют право на существование и толку от книжных теорий никакого. Отчаявшись, он пытается просчитать возможности того или иного исхода событий. Он листает пособия по теории вероятности и снова не может найти ответа. Слишком много факторов. Слишком много случайностей. Да и что от него зависит? А ответственность и головная боль от необходимости принимать решения – это к Лео, Донателло не привык думать за всех. Но не думать теперь уже не может. Неопределенность и неизвестность сводят гения с ума. И еще – эти сны. - Иногда мне кажется, что я вижу будущее, Учитель. Мастер Сплинтер смотрит внимательно, кивает. Он ждет продолжения. - Я знаю, у Вас это тоже бывает. Вы говорили нам, что в глубоких медитациях это возможно, и я всегда мог дать этому объяснение. Это определение сознанием последствий того или иного выбора, возможно еще нереализованного, но скрытого в намерениях или желаниях. Мастер Сплинтер не спорит, только взгляд его становится каким-то уставшим. - Но теперь я вижу то, что не подчиняется этому объяснению. Я знаю, Вы скажете, что я ошибаюсь, и что не все возможно предсказать логически и рассчитать, и на мой единичный выбор будут влиять также чужие… Учитель вздыхает, и Донателло замолкает на полуслове. Кажется, первый раз в жизни ему не хочется доказывать свою правоту. - Нет, Донателло, не скажу. Скажу одно – ты никогда не сможешь предсказать будущее. Гений разочарованно опускает плечи. Не такого ответа он ждал. - Но выбор твоего настоящего всегда остается за тобой. – Мастер Сплинтер поднимает тонкий палец и аккуратно касается им лба над фиолетовой маской. - Здесь. Ты будешь творить его здесь. Не предсказывать. Творить.