Поразительная, печальная, загадочная

* Альбус понимает, что это не очередной его ночной кошмар, иначе бы уже закричал. Однако перо выпадает из ослабевших пальцев; нерешительное письмо брату забыто, и он, застыв, смотрит поверх стола в открытое окно. По узкой улице неспешно идет девушка. Она стройная и светловолосая, на лице ─ рассеянное выражение. Тонкая шерстяная мантия развевается вокруг ее ног. Волшебной палочки не видно, но нет никакого сомнения в том, что она ведьма ─ ни одна маггловская женщина не осмелилась бы появиться в публичном месте в таком наряде. За ней следуют трое парней в маггловской одежде ─ их грубые лица искажены в предвкушении; Альбус увидел их еще до того, как, опершись руками на поверхность стола, встал со стула. Альбуса охватил пульсирующий страх: не из-за вида этих мальчишек, их маггловской одежды или глупых лиц, а из-за жестокости, звучавшей в их голосах. Девушка останавливается, чтобы погладить бутон большой розы, свисающий через выкрашенный белой краской забор. Самый невысокий из мальчишек, угрюмого вида, указывает на нее, а потом подталкивает вперед одного из своих более высоких приятелей, и вся компания начинает шагать быстрее. Кажется, она их не видит и не слышит. Она не поднимает взгляд, не оборачивается. Они подкрадываются все ближе и ближе, но она не убегает ─ а Альбус слишком далеко; они причинят ей боль, а он будет на это смотреть ─ бесполезный и беспомощный… Он отталкивается от письменного стола, поворачивается на пятках и аппарирует как раз между девушкой и ее преследователями. Палочка оказывается у него в руке прежде, чем мальчишки успевают изумленно открыть рот. ─ Протего! ─ кричит он, и заклинание получается такой силы, что сбивает мальчишек с ног. Они пролетают по воздуху и приземляются через несколько ярдов, прямо напротив колючей изгороди. Альбус делает к ним еще шаг, как вдруг кто-то проскальзывает вперед ─ он, онемев, наблюдает, как девушка ─ ее длинные волосы развеваются ─ проносится мимо с палочкой наперевес. ─ Иммобилюс, ─ говорит она, и мальчишки прекращают возню. ─ Конфундус. Обливиэйт. ─ Они смотрят друг на друга стеклянными глазами, будто пытаясь понять, где находятся. ─ Фините, ─ добавляет девушка, и парни начинают медленно подниматься с земли, тряся головами и отряхивая пыль с брюк. Альбус переводит взгляд с них на девушку: она спрятала волшебную палочку так быстро, что он пропустил момент превращения из волка в овечку. Она смотрит на мальчишек строго, но доброжелательно, будто школьная учительница ─ на подающих надежды, но хулиганистых учеников. ─ Думаю, вам пора домой, ─ советует она. ─ Ваши матери ждут вас. Все еще в замешательстве, но довольны тем, что им сказали, куда идти, они слушаются и медленно бредут по улице в направлении, противоположном тому, откуда пришли. Альбус стоит молча, наблюдая за тем, как они уходят, и пытаясь выровнять дыхание. Пальцы стискивают палочку, и он спешно убирает ее в карман, не зная, сколько еще сможет сопротивляться искушению. Он стоит спокойно ровно до тех пор, пока девушка не поворачивается и не награждает его ослепительной улыбкой. ─ Спасибо, ─ произносит она. ─ Очень галантно с твоей стороны. Только они не представляли никакой опасности. Я хотела их куда-нибудь завести и незаметно наложить Конфундус, здесь ведь, кажется, живут и маги, и магглы. Она заправляет волосы за уши: он замечает сережки в форме подсолнухов. ─ Меня зовут Полумна. Полумна Томас. И теперь, когда он видит ее так близко, она кажется ему похожей на Ариану. Или, быть может, она просто дает возможность его воображению представить, какой бы Ариана стала через несколько лет ─ и, может, Альбус сумел бы ее убедить стать чуть менее замкнутой… ─ Я Альбус Дамблдор, ─ говорит он, сознавая, что его тон, его поведение немного холодны, но сердце все еще бешено колотится, паника не отступила. ─ Прости, если напугал, ─ добавляет он, хотя она не выглядит испуганной. Улыбка, с которой она осматривается, скорее любопытная, чем нервная. ─ О, я на самом деле не возражаю, чтобы меня попугали, ─ искренне заверяет она. ─ Такое случается не очень часто, а адреналин ─ всегда в радость. Девушка ─ Полумна ─ склоняет голову набок и смотрит ему в глаза, радостная неопределенность на ее лице уступает место чему-то жесткому. Он не отводит взгляда; даже Геллерт недостаточно владел легилименцией, чтобы разрушить его мысленные барьеры. Альбус начинает волноваться. Что бы Полумна Томас в нем ни увидела, она, кажется, остается довольна. Она прерывает зрительный контакт, еще раз ослепительно улыбается и говорит: ─ Не подскажешь, где я? ─ Аппарируешь вслепую? ─ спрашивает он потрясенно ─ или с любопытством, но не с беспокойством. Он осторожно окидывает взглядом ее тело ─ следов расщеплений не видно, но, возможно, она потеряла что-то, чего ей не слишком будет недоставать. ─ Нет, не вслепую, ─ отвечает Полумна. ─ Но один глаз, наверное, все-таки закрыла. ─ Она осматривается. ─ Мне и дату хотелось бы узнать, кстати. ─ Сегодня седьмое сентября. ─ Шесть дней прошло с тех пор, как Аберфорт уехал в Хогвартс, заявив, что Альбус ему больше не брат и что у Альбуса теперь нет семьи. ─ Ты находишься в Годриковой Лощине. Судя по тому, как Полумна с облегчением опускает плечи, ей хотелось услышать именно это. ─ Прекрасно. А год какой? ─ Прости? ─ переспрашивает Альбус резче, чем намеревался. Полумна не повторяет вопроса. Она продолжает с обманчивой небрежностью смотреть на него широко распахнутыми голубыми глазами. ─ Год 1864-ый, ─ выговаривает он наконец. ─ Могу ли я спросить, почему тебе нужно это знать? ─ Можешь, но вряд ли я тебе отвечу, ─ Полумна указывает на последний дом в конце улицы. ─ Там живут Джордж и Мэри Поттеры? ─ Да, ─ отвечает Альбус в еще большем замешательстве, чем раньше. ─ О, прекрасно! ─ Полумна хлопает в ладоши. ─ Я прибыла издалека и боялась… ну. Неважно, ─ она широко улыбается. ─ Спасибо еще раз за помощь. Было приятно познакомиться. Полумна вприпрыжку шагает дальше, а Альбус не двигается с места до тех пор, пока она не оборачивается и не смотрит на него через плечо. ─ Мне нравится твоя прическа, ─ серьезно говорит она. А потом, подпрыгнув, исчезает ─ аппарирует, оставляя Альбуса в одиночестве. Альбус опускает большие пальцы в карманы жилета и возвращается в родительский дом, где теперь не осталось ничего важного, ─ чтобы попытаться снова сосредоточиться. Не получится; он будет смотреть в книги, думая о девушке остаток дня. Это точно не то, чего он хотел, но лучше всех остальных альтернатив. * Через три дня он видит Полумну Томас в деревне на церковном кладбище ─ она кладет на могилу его сестры венок из белых цветов. Он встречается с ней лицом к лицу, и на него накатывает ледяная паника, непохожая на ту, которую он чувствовал, беспокоясь за ее жизнь. Сегодня на ней под серебристо-серым плащом маггловское платье из голубой саржи; волосы стянуты в узел на затылке. Она теперь не вызывает страх, а выглядит скорее как приличная ведьма его возраста или чуть младше, а не как чудная девочка, лезущая в его мысли. ─ Что ты тут делаешь? ─ спрашивает он за несколько ярдов. Его голос довольно громок для кладбища, но вокруг нет никого, кого можно потревожить. ─ Здороваюсь, ─ отвечает она, спокойно и беззаботно. ─ По-моему, здесь мало кто бывает, и я подумала, что раз эта могила достаточно новая, к ней еще не привыкли. Думаю, им сначала там немного одиноко. Альбус проницательно смотрит на нее, но не может разглядеть лицо. Однако в голосе издевки не слышится. ─ Ты всегда ищешь знакомства с чужими мертвецами? ─ спрашивает он, желая, ради собственной гордости, чтобы голос звучал менее враждебно, менее горько. ─ Почему-то немногие люди собственнически относятся к своим мертвецам, ─ произносит она, и Альбус не может решить, игра ли это воображения или намек на укор. Альбус делает еще несколько шагов вперед и останавливается рядом с девушкой, искоса ее разглядывая. Безмятежность, понимающие улыбки с их прошлой встречи исчезли; она серьезная и мрачная, будто вторглась в трагедию старой волшебной сказки, которая тревожила ее, когда Полумна была ребенком. ─ Это моя мать, ─ будто бросая вызов, говорит он, указывая на имя Кендры на левой стороне надгробия. Полумна кивает: ─ Я так и подумала. Ты казался таким грустным. ─ Неужели? ─ холодно уточняет Альбус. ─ Моя мама умерла, когда мне было девять, ─ говорит она, будто это и есть объяснение. ─ Где твой отец? ─ В Азкабане, ─ отвечает он, и за долгие годы практики ответ легко срывается с губ. ─ Правда? ─ спрашивает Полумна, а потом почему-то улыбается. ─ Мой тоже там был, недолго. Альбус рывком поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, но опять ─ никакой издевки, ничего, только тихое понимание. ─ Это моя сестра, ─ продолжает он, указывая на имя Арианы, а потом, не понимая, что движет им говорить на тему, о которой он едва мог думать в одиночестве, добавляет: ─ Ее убил мой лучший друг. Наверное, случайно, хотя всякое возможно. Полумна поворачивается к нему лицом, и тогда впервые после похорон тихая жалость в глазах утешает, а не разъяряет. Она не выражает соболезнований. Она говорит: ─ У меня никогда не было сестры. Я бы ее любила. ─ А потом, как запоздалая мысль: ─ Мои друзья нарочно взорвали мой дом. Думаю, у них были благие намерения и достаточно оснований, но мне его не хватает. Альбус в упор смотрит на нее. Для раннего солнечного утра насекомые жужжат как-то неправдоподобно громко. А потом, без всякого желания, Альбус начинает смеяться; тихий смешок поднимается в груди и вырывается наружу. Он замечает с некоторым облегчением, что Полумна не выглядит обиженной ─ совсем наоборот. Ее лицо озаряется улыбкой, будто солнце выглядывает сквозь тучи. Еще некоторое время они молча стоят рядом. Жирная желтая пчела прилетает на зов пышного белого венка, лежащего у их ног. ─ Думаю, ─ через некоторое произносит Альбус, ─ ты не можешь назвать мне свое настоящее имя. Она не удивляется, ничего не отрицает, а с сожалением качает головой. ─ Я действительно не должна. ─ Ладно, знаем ли мы друг друга в твоем времени? Нет, не отвечай, я не должен такое спрашивать, ─ он сглатывает. ─ Ты… ты здесь из-за меня? Ты пришла, чтобы… исправить что-то, устранить мои ошибки? Он слышит жалобную нотку надежды в своем голосе и презирает себя, ожидая ответа. Но ее жалостливый взгляд рассказывает ему все, что нужно знать. ─ Боюсь, что нет, ─ поясняет она. ─ Жаль, что я ничего не могу для тебя сделать, но законы очень строгие… Я бы не решилась попробовать, страшно. ─ Конечно, ─ отвечает Альбус, но искушение, как ядовитый цветок, распускается в его мыслях. Он переводит взгляд с лица Полумны на ее шею, где под воротником таится тонкая золотая цепочка с хроноворотом. Альбус видит прошлое и переписывает его с помощью единственной яркой вспышки ─ ссора, начавшаяся так глупо; возмущенное лицо брата, жестокие глаза Геллерта, Ариана, визжащая в углу. Он проживал этот миг тысячу раз; что-то пошло не так в нужный момент, одно-единственное заклинание – и они будут защищены, все будет по-другому, он искупит грехи и сбросит тяжкое бремя… Он сжимает пальцами палочку; он знает, что смотрит на девушку с жадностью, которую не в силах скрыть. Полумна тоже замечает ─ ее глаза расширяются, она делает шаг назад, а Альбус неосознанно придвигается ближе. Рука на палочке мокрая от пота. ─ Не надо, ─ просит она. ─ Пожалуйста. Страх в ее голосе почти приводит Альбуса в себя. Они герои старой картины, где слабый просит милосердия у сильного, и то, что Альбус в роли агрессора, наполняет его ненавистью сильнее, чем тоской. Но не совсем. ─ Мне очень жаль, ─ говорит он. ─ Мне тоже, ─ отвечает она, и внезапно он понимает, что ее палочка нацелена на него. У него достаточно времени, чтобы увидеть на ее лице сожаление, которое сильнее страха, а потом она говорит: «Ступефай», и перед глазами все меркнет. Когда он приходит в себя, через час или около того, то понимает, что распластался на могиле сестры; слезы подступают к глазам. Он лежит так еще некоторое время, отдаваясь разрушительному горю ─ не из-за своей семьи, и даже не из-за своей потери, а из-за себя и того, кем он становится. * Следующим утром Альбус просыпается рано. Он лежит в кровати до рассвета, а потом встает, одевается и идет на задний двор кормить коз Аберфорта. На завтрак у него чашка чая и несвежий кекс; потом он читает статью в маггловской утренней газете о войне в Америке. В половине девятого он встает из-за кухонного стола (его привычки стали менее обстоятельными с тех пор, как он отпустил прислугу) и поднимается по лестнице в тихую и пыльную спальню родителей. В стоящем в углу шкафу он находит то, что искал ─ лучшие шляпу и плащ Персиваля Дамблдора. Альбус стоит перед зеркалом и кутается в плащ; в последний раз, когда он видел отца, он был на целую голову ниже старика, а сейчас плащ немного тесен в локтях и плечах. Ладно, неважно. Он раздевается, берет щетку и чистит одежду. Закончив, проверяет часы, которые тоже когда-то принадлежали отцу. Нужно экономить, приходит в голову, чтобы купить еще одни на день рождения Аберфорта. Он засовывает их в карман жилета и выходит из дома, направляясь к дому, где живут Джордж и Мэри Поттеры со своим маленьким сыном Генри. За все семь лет, что они жили в Годриковой Лощине, Альбус едва ли разговаривал с ними дюжину раз и теперь даже не представляет, как объяснить свое присутствие на их пороге. Он уверен, что ему удастся что-нибудь придумать. В конце концов, он довольно умен. Но Поттеры ни о чем его не спрашивают; дверь открывает пухлая служанка с красивым лицом и яркими медными кудряшками, аккуратно спрятанными под чепец. Увидев Альбуса, она краснеет; Альбус к этому времени уже понял, что почти всегда вежливее сделать вид, что не заметил этого. ─ Мне дали понять, что здесь я могу найти мисс Полумну Томас, ─ говорит он как можно учтивее. ─ Мисс Томас наверху, с миссис Поттер и ребенком, ─ тотчас отвечает служанка. ─ Заходите, сэр, я сообщу о вашем прибытии. Альбус проходит в холл и стоит, сжав шляпу в руках и изучая комнату. Дом Поттеров по интерьеру был очень похож на его собственный, хотя он и не такой обветшалый, каким стал дом Дамблдоров после ареста отца. Служанка возвращается не больше чем через минуту, и он рад этому, лучше выбросить из головы ненужные мысли. ─ Миссис Поттер укладывает Генри спать, ─ с готовностью докладывает она. ─ Мисс Томас будет ждать вас в гостиной наверху. Следуйте за мной. Отложив шляпу, Альбус идет за ней. На стене у лестницы много фотографий и картин в рамках, люди на них неподвижны. Альбус уже пришел к выводу, что служанка из магглов, и спрятал палочку в рукаве. Он зайдет к Полумне безоружным; если она предпочтет проклясть его, когда они останутся наедине, ─ что ж, он заслужил. Девушка ведет его в небольшую, мило обставленную комнату, полную солнечного света. Занавески венецианских окон, выходящих на дорогу, трепещут от ветра. Напротив камина стоит огромный холст на мольберте, который повернут так, что Альбусу не видно, что на нем нарисовано. Не видит он и девушку, сидящую на табурете позади него, ─ холст скрывает ее от талии и выше; подол ее юбки развевается на свежем ветерке, врывающемся в комнату сквозь ветки цветущих деревьев. Альбус смотрит на нее и, прокашлявшись, открывает рот, чтобы сказать что-нибудь. И вздрагивает от голоса ─ голоса, который доносится не из-за мольберта, а из-за его спины. Он поворачивается, но там никого нет. ─ Однажды мой друг сказал, ─ говорит бестелесный голос Полумны Томас, ─ что очень опасно вести себя так, будто люди на самом деле являются теми, кем должны быть, а не теми, кто они есть на самом деле. Спустя секунду она с мерцанием показывается в поле его зрения; дезиллюминационное заклятие исчезает. Она стоит спиной к камину, вполне спокойная, на ней то же голубое платье, что и вчера. У нее в руке палочка, но Полумна не направляет ее на него. Альбус моргает, потом переводит взгляд обратно на мольберт. Мятая мантия лежит на полу около ножек табуретки, на которой Полумна, по идее, должна сидеть. ─ Хотя не думаю, что это применимо к данной ситуации, ─ задумчиво продолжает она. ─ Я тебя знаю. Поэтому подумала, что могу дать возможность извиниться, пока я принимала некоторые меры предосторожности, ─ она улыбается и касается воротника своего платья. Альбус провожает взглядом ее движение; золотой цепочки времяворота не видно. ─ Незачем делать это для тебя труднее, чем должно быть, ─ добавляет она почти извиняющимся тоном. ─ Я не заслужил такого милосердия, ─ вымученно отвечает Альбус. ─ Знаешь, я в более выгодном положении и, принимая во внимание все обстоятельства, знаю, чего ты заслуживаешь. ─ Она наклоняет голову, глядя на него снизу вверх. ─ Ты собираешься навредить мне? ─ Нет, ─ отвечает он, униженный как неизбежностью вопроса, так и тем, как просто она улыбается и, кажется, ловит его на слове. ─ Тогда давай я покажу мой рисунок, ─ говорит она, берет его за руку и ведет по комнате. Он машинально сжимает ее руку, как и она его, довольный тем, что она не смотрит ему в глаза ─ он не помнит, когда в последний раз к нему прикасалась девушка. Ее рука маленькая и теплая, хрупкие косточки под удивительно мозолистой кожей. Он ─ и это уже не в первый раз с тех пор, как она оглушила его, ─ задается вопросом, откуда она пришла, вследствие каких страшных обстоятельств приобрела дуэльный опыт и шрамы, как у воина. Но не осмеливается спросить. Они стоят бок о бок, глядя на расположенный на мольберте холст и улыбающиеся лица на нем. На неискушенный художественный вкус Альбуса, передний план выглядит завершенным. ─ Это мой первый волшебный рисунок, ─ говорит Полумна. ─ Я зачарую его, как только закончу с фоном. Мистер и миссис Поттер еще не решили, какие воспоминания в него вложить. Она внезапно хмурится, отпускает его руку и достает из банки с чистой водой на стоящем неподалеку столе одну из кистей, опускает кончик в краску на палитре, зависшей рядом. Наклонившись вперед, добавляет почти незаметный белый штрих к широко распахнутым голубым глазам маленького мальчика, сидящего на коленях миссис Поттер. Альбус видел Генри Поттера с момента его рождения всего пару раз, но все равно понимает, что это небольшое дополнение делает картину гораздо более похожей на живого ребенка ─ теперь его безмятежное лицо озаряется озорным сиянием. ─ Думаю, ─ осторожно начинает Альбус, ─ когда картина будет закончена, у тебя больше не будет причин здесь оставаться. Она не отвечает сразу же, а когда, наконец, отзывается, ее лицо становится грустным и задумчивым. ─ Полагаю, ─ медленно произносит она, ─ причина у меня по-прежнему будет. Здесь очень мило. Там… там, откуда я пришла, происходит разное. Долгое время все было очень скверно. Но в некотором роде сейчас, когда все кончено, стало еще хуже. Мне нравится, когда я не там, ─ она поворачивает к нему голову, и Альбус пугается, увидев в ее широко распахнутых голубых глазах слезы. ─ Было так приятно увидеть тебя. Надеюсь, ты не против, что я говорю это. ─ Против? ─ переспрашивает Альбус и сам слышит, насколько слабо и хрипло звучит его голос. ─ Нет. Нет, я не против. Она улыбается сквозь слезы и поворачивается обратно к картине. ─ Но ты прав. Когда я закончу, мне надо будет уйти. С моей стороны будет очень эгоистично поступить иначе, ─ она пожимает плечами. ─ Конечно, я могу ненадолго остаться. Мистер и миссис Поттер упорно думают, какие воспоминания хотят поместить в картину. Мне пришлось довольно осторожно выбирать слова, но они очень умны ─ настолько умны, что догадались, почему я пришла, чтобы в первую очередь нарисовать их. И, так или иначе, это сюрприз ко дню рождения Генри, который будет только через несколько недель… ой, ─ хмурится она. ─ Ты попытайся забыть то, что я сказала. ─ Сделаю все возможное, ─ обещает Альбус, хотя понимает: вряд ли он забудет что-то, касающееся Полумны Томас. У него отличная память, а ее… ее просто невозможно забыть. И тогда дверь позади них открывается, в комнату заглядывает улыбающаяся миссис Поттер. ─ Надеюсь, я не помешала, Полумна. Только что уложила Генри. Честно слово, если он не выберет новую любимую книгу, я скоро выучу эту наизусть, ─ тут она замечает Альбуса, и на ее добром, милом лице появляется знакомое жалостливое выражение, которое он страшится видеть на лицах маминых знакомых в деревне. ─ Доброе утро, Альбус, очень рада тебя видеть. Как ты? ─ У меня все в порядке, спасибо, миссис Поттер. Спустя некоторое время, подождав, чтобы не показаться грубым, он извиняется и собирается уходить. Миссис Поттер сама провожает его до двери. Перед тем, как выскользнуть в яркое солнечное утро, он бросает взгляд на лестницу. Полумна улыбается ему грустно и нежно, ее взгляд уже кажется знакомым и обнадеживающим. Он возвращается домой и начинает пытаться ее забыть. * Через два дня, в тихий, солнечный летний полдень, Альбус открывает дверь, в которую только что постучали, и видит Полумну, стоящую на его пороге; у нее подмышкой большой холст, завернутый в коричневую бумагу. ─ Привет. Я подумала, что тебе захочется увидеть картину. Она закончена. Альбус моргает и пытается отогнать странное облегчение, возникшее при виде ее улыбки. Он знает, что она пришла попрощаться; но даже это, понимает он, предпочтительнее, чем никогда больше ее не увидеть. ─ Пожалуйста, входи, ─ он провожает ее к кухонному столу. Он поворачивается к ней спиной, приступая к приготовлению чая, ─ больше в надежде продлить ее визит, чем из желания пить. Закончив, Альбус ставит на поднос чайник, чашки и остатки печенья из запасов матери и взмахом волшебной палочки отправляет его на стол. Полумна развернула картину и прислонила к стулу напротив. Джордж и Мэри Поттер радостно приветствуют его с картины, а маленький Генри что-то воркует, а потом издает неприличный звук. Альбус становится за стулом Полумны, будто изучая ее работу, а на самом деле, бросив на портрет лишь беглый взгляд, смотрит на ее макушку, где солнечный свет отражается маленьким золотистым ободком. ─ Очень… очень хорошо, ─ тихо говорит он. ─ Спасибо, ─ она берет чайник и, наполнив чашки, ставит одну перед собой, и Альбус вынужден сесть и делать вид, что пьет. ─ Они решили: большинство воспоминаний портрета должны быть о том, как счастлива их семья, ─ рассматривая картину поверх чашки, объясняет Полумна, в то время как Альбус любуется ее профилем. ─ Я была рада. Непросто решить, как ты хочешь, чтобы тебя запомнили после смерти, но, в конце концов, я думаю, все сводится к людям, которых ты любишь, правда? Долгое время в комнате раздаются лишь звуки, доносящиеся с улицы: дети играют во дворе соседнего дома, ветер шелестит в кронах деревьев. Альбус опускает взгляд и понимает, что чашка в его руках дрожит; он ставит ее на блюдце и некоторое время, не отрываясь, смотрит на чистую деревянную поверхность стола. ─ Знаешь, ─ начинает он, а потом замолкает. ─ Знаешь, ─ снова говорит он, ─ если мы знакомы в твоем времени, тогда ты… ты должна знать обо мне. О том, что я сделал. Она не отвечает, но ее молчание почему-то ободряет больше, чем слова. ─ Ты сказала… ─ он сглатывает. ─ Прости. Ты как-то сказала ─ твоя мать умерла. ─ Да. ─ Сколько… сколько это длится? Ну, такое состояние. ─ О, всегда, ─ отвечает она с абсолютной безмятежностью. ─ Со временем грусть не проходит. Альбус кивает, не поднимая взгляда. Это кажется… заслуженным наказанием. ─ Но я думаю, ─ продолжает Полумна, ─ от этого счастливые моменты легче запомнить. Знаешь, некоторое время все причиняет боль. Твои лучшие воспоминания причиняют гораздо больше боли, чем другие, потому что они напоминают тебе о том, что ты потерял. Однако потом ты вспомнишь, что у тебя было, и станет лучше. Альбус отодвигается от стола и встает у окна. Его руки по-прежнему трясутся; он засовывает их глубоко в карманы и пристально смотрит на изгороди. С заднего двора слышно, как блеют козы, ─ скоро надо будет их кормить. Скрип второго стула говорит ему о том, что Полумна тоже поднялась. Он не оглядывается. ─ Боюсь, мне пора возвращаться, ─ говорит она. Альбус знает, что это намек, правила вежливости требуют от него немедленных действий, но он не может взглянуть на нее. Чувствует она это или нет, или этикет там, откуда она пришла, менее строгий, но, вместо того, чтобы подождать, пока Альбус возьмет себя в руки, она делает шаг к нему, и он больше чувствует, нежели видит, как ее рука скользит по его руке, как она кладет другую руку ему на плечо и внезапно сжимает, будто обнимая. Через миг он уже в состоянии отойти от окна и проводить ее до двери, а потом, немного поразмыслив, к воротам. Он не отпускает ее руки, пока ворота не распахиваются перед ними. А потом, как будто они и не стояли в саду, на виду у обитателей дюжины домов, она обхватывает его рукой за шею, встает на цыпочки и шепчет на ухо: ─ Все будет в порядке, ─ говорит она, ее дыхание легко щекочет его волосы, согревает шею. ─ Верь мне. А потом резко отпускает его, делает шаг назад и поворачивается на каблуках. Хлопок, сопровождающий аппарацию, еще долгое время отдается у Альбуса в ушах. «Верь мне», эхом повторяет ее голос у него в голове. И, к своему удивлению, он верит. * Следующим утром он идет на церковное кладбище, а не аппарирует, как обычно. Он кивает людям, которых встречает на своем пути, даже обменивается вежливыми репликами с кем-то из особо близких знакомых матери. Лето уступает место осени, и листья начинают скапливаться на надгробиях наиболее заброшенных могил, в том числе и на могиле матери. Но не Арианы. Он подходит ближе и видит, что венок, который оставила Полумна почти неделю назад, по-прежнему свежий и яркий, как и в тот день, когда она наколдовала его. Альбус становится на колени у края могилы и вынимает палочку, рассматривая ровный мрамор, на котором выгравированы имена матери и сестры. Он был не в состоянии выбрать эпитафию до похорон матери, а после смерти Арианы и церемонию выдержал с трудом. Теперь же он знает, что хотел сказать все это время; он указывает палочкой на надгробный камень, и слова начинают обретать форму, буква за буквой, будто выведенные невидимой рукой: «Где сокровище ваше, там и будет сердце ваше». Закончив, он встает и любуется своей работой ─ а это все его работа: слова, надгробные камни, могилы и трупы в них. Однако, быть может, это загладит то, что он сделал. Хотя бы отчасти. Альбус оборачивается к дороге, ведущей домой, в его кабинет, к его столу, где лежит письмо брату ─ нерешительное, неловкое и заброшенное. Пришло время закончить его. Конец