Близкие друзья

— Тебе нужно меньше напрягаться. Ты только выписался! — воскликнул Джо, хлопнув его по плечу в своей привычной развязной манере. Тихо взвыв, Каору поморщился — естественно, было больно, травмы после падения еще не до конца зажили. Его выписали только потому, что он долго и упорно спорил с врачами, вежливо улыбаясь, и, в итоге, так всех достал, что персонал не выдержал и сдался. Держать в палате пациента, который не хочет оставаться на лечении — себе дороже. Тем более, с повреждениями, оставшимися в итоге на теле, он мог разобраться и сам. Прихрамывая, опираясь на трость, Каору медленно переступил порог ресторана, буквально физически чувствуя, что Джо в любой момент готов поймать его и поддержать. Это немного раздражало. — Я не беспомощный, травмы почти прошли, — проворчал он недовольно, легко постукивая металлическим наконечником по полу. Посетителей внутри не было: вряд ли кто-то заглянул бы на перекус в такой поздний час в будний день. — А трость твоя тоже с ИИ? — поинтересовался Джо, глядя на то, как крепко сжимается чужая рука вокруг деревянного набалдашника. Выглядело… старомодно? — А ты видишь хоть один намек на это? Не неси чушь, — фыркнул Каору, аккуратно приземляясь на стул, — лучше принеси вина. — Ты слишком много пьешь в последнее время, — не мог не заметить Коджиро, тихо вздохнув; спорить он не стал и отошел за барную стойку, где, в темном шкафу, хранились бутылки, которые он держал именно на случай визита старого друга. Визиты эти были, естественно, частыми, так что всё самое важное лежало под рукой. Он на мгновение замер, вглядываясь в напряженную позу Каору: пока Джо, якобы, не видел, Сакураяшики позволил себе расслабиться и слегка сгорбился, наклонившись вперед. Спина все еще побаливала после падения — о том, чтобы встать на доску, и речи не шло. По крайней мере, в ближайшей несколько недель. Это удручало и в какой-то степени даже нервировало. Хотелось не продолжать турнир — так просто ездить. Из-за его исчезновения с гонок слухи будут ходить. Люди и так обсуждали, что он выбыл из соревнований, и, с недавнего времени, начали перешептываться о том, что это, возможно, навсегда. Думать о таком печальном исходе не хотелось. Не может же одно простое падение настолько сильно травмировать человека. Заострять внимание на мрачных мыслях не стоило, но делать вид, что ничего не происходит, он тоже не мог. — Не хочешь подняться ко мне? — предложил Джо, кивнув на боковую дверь. За ней скрывалась лестница на второй этаж, где располагались жилые комнаты: спальня, туалет с ванной, большой зал, кухня и гостевая. Когда твоя работа находится в одном здании с домом, временами это может немного раздражать, но, в целом, хорошо экономит время, которое можно потратить на занятия спортом и прочие хобби. Утвердительный кивок послужил знаком о том, что Каору не против; он поднялся из-за стола, удерживая руку на пояснице и морщась — на этот раз уже не скрывая собственной боли от лишних движений. Хотелось расположиться где-нибудь поудобнее и остаться в статичном положении на более длительный срок, дать телу отдохнуть. Сколько бы он ни говорил о том, что пришел в норму, было понятно, что восстановление после переломов и ушибов — процесс небыстрый и проблематичный. Гулкий стук трости отдавался от пола, пока Каору шагал к лестнице, и прекратился уже на ней. Пришлось взяться рукой за перила, медленно продвигаясь вверх по ступеням. Скрип половиц под ногами, относительная темнота вокруг и тяжесть в теле вызывали лёгкое волнение, но он предпочитал не загружать свою голову лишними мыслями и двигаться. В конце концов, идущий позади Джо готов поймать его в случае непредвиденных ситуаций. Наверху было тихо. Коджиро тут же зажег одну из напольных ламп, и комната заполнилась мягким теплым светом — все еще недостаточным для того, чтобы в полной мере разглядеть окружавшие их предметы, но приятным. Самое главное — не бьющим противно в глаза. Каору и так мог сказать, где стоит тумбочка, где шкаф, а где лежат тапки, так что проблем не возникало. Ускорившись, он добрел до дивана и аккуратно опустил трость на пол, растягиваясь во весь рост и опуская голову на подлокотник. Тело чувствовало необходимость в отдыхе — почти такую же, как мозг. — Налей, — напомнил он, прикрыв глаза. Немного времени на передышку, чтобы продолжить… Отмечать выписку? Он бы не сказал. Просто пришел к другу, чтобы не сидеть в своем доме в одиночестве и не думать лишний раз о разных странных вещах. — Разумеется, алкаш четырехглазый, — усмехнулся Джо, отходя к шкафу и выуживая оттуда два длинных закругленных бокала, разливая по ним белое вино, присаживаясь рядом с Каору и протягивая второй. Диван ощутимо прогнулся под весом чужого тела — с такой-то мышечной массой было удивительно, как предметы в доме еще не ломаются. Каору неожиданно тихо прыснул, прикрывая рот рукой, и поймал на себе вопросительный взгляд. Он хотел было съязвить в ответ, но сдержался. — Вспомнил, как ты в школе сел на стул и сломал его своей задницей, — пояснил он, стараясь не разразиться смехом сильнее. Нелепое лицо юного Джо всплывало в голове слишком четко — будто бы все произошло вчера. А взрослый недовольно нахмурился и ущипнул его за ногу, на что Каору отозвался возмущенным писком. Было ли ему больно? Ну, если только слегка. В любом случае, возмутиться он был обязан. — Я тебе сейчас это вино в лицо плесну, — он недовольно прищурился, отпивая из бокала и тихо, расслабленно вздыхая. Все же, на вкус это было очень хорошо. Джо разбирался в алкоголе — как в кулинарии в принципе. Он во многом преуспевал, если так посмотреть. Но все еще оставался полным придурком. — Тебе будет жалко, — Коджиро легко погладил его по щиколотке в знак извинения, поглядывая на то, как его гость подкладывает под голову подушки, устраиваясь удобнее. Он долго не колебался — лежать, поджимая ноги к груди, было совершенно некомфортно, поэтому Каору закинул их к Джо на колени, наконец-то растянувшись на весь диван. Тем более, никто не возражал. — Может бы… — задумчиво ответил он, покручивая рукой бокал. Алкоголь внутри перекатывался от стенки к стенке, сквозь жидкость Каору поглядывал на Джо, не зная, что еще сказать. — Останешься на ночь? — прервал тишину хозяин дома; ответом ему послужил короткий кивок. Вопрос, в принципе, был риторическим — отказ не принимался. Пустые бокалы остались на журнальном столике. Каору уже сидел в спальне, укладываясь на широкой кровати. Джо, все-таки, знал толк в комфорте — матрас приятно прогибался под спиной, и лежать на таком было куда удобнее, чем на диване. Вечер плавно перетекал в ночь. — Мне спать в гостиной? — поинтересовался Коджиро, стягивая с себя лишнюю одежду. Штаны с кофтой улетели вглубь шкафа, и он опустился рядом, сразу же обрубая все пути к отступлению. С другой стороны, если бы попросили — он бы ушел. — Оставайся уже, — остановил его Каору, закатывая глаза. Слишком очевидный вопрос, на который он мог дать только очевидный ответ. Они давно не лежали вместе на одной кровати. Все то время, что Сакураяшики провел в больнице, Джо старался быть максимально аккуратным. Это раздражало. Отчасти, даже сейчас. Пусть забота была действительно приятной, но какая-то часть мозга упорно вопила о том, что происходящее между ними сейчас слегка отдает фальшью — только лишь из-за его нездорового состояния. Совсем скоро всё это закончится — нужно только немного подождать и окончательно восстановиться. — Я выключаю свет? — задал очередной дурацкий вопрос Коджиро. Не со светом же они будут спать. — Иди быстрее, иначе не пущу обратно. Вот поэтому у него дома стояла общая система, от которой управлялся и свет, и все девайсы, которыми пользовались в быту. Джо плюхнулся на матрас слишком резко, накидывая одеяло на них обоих. От его улыбки сейчас, резко, что-то болезненно свело внутри, и Каору тихо вздохнул. Естественно, сегодня они обойдутся без объятий — не хватало еще чужой тяжелой лапе что-то повредить ненароком. — Спокойной ночи, — произнес Коджиро негромко, позволив себе растрепать длинные розовые волосы, и повернулся спиной — вовремя, потому что затрещина пришлась прямо по затылку вместо шеи. — Тебе нужно набираться сил, потому что удар был вообще ни о чем, — заметил он глухо, повозившись головой по подушке. — Всё, спи. Крепкий сон — залог здоровья. Стоило съязвить в ответ, но на это сейчас совершенно не было сил. Прошедший день оставил отпечаток усталости, хотелось просто лежать с закрытыми глазами и не думать ни о чем лишнем. На утро Джо, наверняка, поднимется раньше — приготовит завтрак в постель, беспокоясь о том, чтобы друг не ходил слишком много и не напрягался. И все будет в порядке — вернется в привычное русло: они снова будут кататься вместе, выбираться на выходных куда-нибудь, вечно спорить по мелочам, навещать друг друга по вечерам… Гонка с Адамом слишком сильно подкосила его, поднимая со дна те воспоминания, о которых Каору предпочел бы забыть навсегда. Где-то далеко под замком, в его голове… Когда он ступал на доску, внутри теплилась надежда на то, что Иноске действительно разделяет его мысли по этому поводу. Что он не станет делать больно человеку, в которого когда-то был влюблен. Ошибка оказалась фатальной. Глупо было полагать, что Иноске — такой, каким он представлял себя общественности теперь — посмотрит на него и вспомнит школьные годы с теплотой в сердце, игнорируя свое маниакальное стремление победить любой ценой. Было ли ему действительно скучно на гонке, или он сказал это, чтобы задеть побольнее? Точно сказать Каору не мог. Ему казалось, все, что он вообще знал об Адаме, теперь можно было смело перечеркнуть — он не мог представить, что ожидать от такого опасного человека. Когда-то давно всё было проще. Иноске еще казался… загадкой, которую предстояло разгадать, только по-другому. Он много о себе не рассказывал, прятал лицо за капюшоном, превосходно катался на скейте и вечно был один. И они, вместе с Джо, пытались к нему приблизиться. Темные волосы Иноске были похожи на море, плещущееся за его спиной. Опираясь на бетонное ограждение, отделяющее набережную от пляжа, он следил за Каору расслабленным взглядом. Доска лежала рядом, он периодически задевал скейт ногой, отчего тот ездил туда-обратно, тихо шурша по асфальту маленькими колёсиками. — Джо не будет? — поинтересовался Шиндо — парень пришел один, но такое иногда уже случалось. — Или опять опаздывает? — Он… приболел. Кто бы знал, — тихо фыркнул Каору, не посвящая Иноске в детали — он не собирался позорить друга перед остальными приятелями еще сильнее, хватило и того, что Джо, по дороге со школы, разогнавшись, на большой скорости смачно врезался в забор и сидел дома с опухшим носом и поцарапанным скейтом. — Значит, сегодня мы катаемся вдвоем, — подметил очевидное Шиндо, отрываясь от бетонной перегородки и ступая на доску. Кивнув, Каору оттолкнулся от асфальта и медленно поехал следом за ним вдоль набережной, постепенно набирая скорость. Ветер слабо дул с моря, нагоняя волны, бил в лицо и трепал длинные волосы — которые, по хорошему, стоило бы собрать в хвост — не хотелось портить прическу. Стоило только повернуть голову — перед ним открывался вид на пляж: море отражало раскинувшиеся по небу звезды, лунная дорожка плясала ровно средь воды, длилась до самого берега. Глаза Иноске блестели так же ярко. Он засмотрелся — не мог отвести взгляда, как завороженный, снова чувствуя странный прилив эмоций, как тогда, еще вместе с Джо… Стоило глядеть под ноги: доска напоролась на камень, и сам Каору, запнувшись, полетел вниз. Правда, земли так и не коснулся — его опять поймали и приподняли, крепко удерживая в руках. — Ты слишком часто падаешь в последнее время. Витаешь в облаках? — ухмыльнулся Иноске без тени злобы — его улыбка была мягкой, как и хватка ладоней на талии. Скейты валялись рядом с ними, небрежно брошенные прямо на дороге. Людей вокруг не наблюдалось — даже Джо сидел у себя дома, предоставив вечер им двоим. Каору не знал, что сказать. Видимо, по нему было заметно, о чем он думает. Шиндо слегка наклонился. — Возможно, знаешь… Это еще ни о чем не говорит. Я просто задумался! — тут же протараторил Каору — он занервничал, почему-то испугавшись происходящего; ничего страшного, кажется, не происходило. — Знаешь, я давно хотел тебе кое-что сказать. — Не смей говорить об этом вслух, — попытавшись оборвать его на полуслове, нервно произнес Каору — правда, это не особо помогло. Их лица находились слишком близко, и это казалось неизбежным. Это правда произошло. — Может, тебе еще подушку дать? — раздалось сбоку; Каору вздрогнул, выныривая из собственных воспоминания, и покосился на лежащего рядом Джо совершенно растерянно, еще пару мгновений просто пытаясь понять, что тот сейчас сказал. — Подушку? — переспросил он нервно. — Подушку, — утвердительно кивнул Коджиро, слегка нахмурившись. — Ты выглядишь… странно. Ты же не успел уснуть, откуда тогда кошмары? — поинтересовался он, подпирая щеку рукой и поворачиваясь боком. И правда. Это даже не было сном — просто странное наваждение, о котором в ближайшее время стоило бы забыть, запрятать куда подальше в памяти и не вспоминать, желательно, никогда. В конце концов, какими бы приятными мгновения из прошлого не были, они оставались в прошлом. Всё уже давно изменилось, и на это Каору, даже при большом желании, не смог бы повлиять. И даже если бы мог — вряд ли он стал бы как-то вмешиваться в естественный ход вещей. Та жизнь, которой он жил сейчас, устраивала его больше, чем какая-либо другая. Джо поднялся за подушкой, открывая шкаф и роясь в нем, ворча что-то о беспорядке внутри. Он вернулся обратно, и матрас жалобно скрипнул под весом его тела, вынуждая Каору подпрыгнуть на кровати. — Ты мог сделать это аккуратнее, идиот? — тихо огрызнулся он, запихивая подушку под голову. Стало и правда мягче. — Ну прости уж. Я не виноват, что ты стал таким тощим. — Я тебя убью, — прищурившись, прошипел Каору, снова отворачиваясь от него, натягивая одеяло выше. Поначалу Джо не подавал признаков жизни, но, спустя пару мгновений, подполз ближе, осторожно обнимая его со спины. По-хорошему, стоило возразить и отодвинуть его в сторону, но, если честно, Каору просто устал — и, казалось, навязчивые мысли не отпустят его до самого утра, если он не напомнит себе, что здесь и сейчас у него есть человек, с которым ему комфортно. Коджиро только рад был, тихо сопя ему в макушку. Он слишком быстро засыпал — и сейчас, удостоверившись, что все в порядке, тут же отключился. Но, как ни странно, его присутствие правда помогало. Каору скоро уснул. Ему не снилось ничего, и до самого утра его не преследовали навязчивые мысли. А, проснувшись, он услышал запах чего-то томатного прямо из гостиной: Джо мурлыкал навязчивую мелодию себе под нос, приближаясь к двери с подносом. Лучи солнца проникали в комнату из-за занавески, которую никто, перед сном, не удосужился закрыть.