Первенец

I. Рождение Парвати старшая из двойняшек — она родилась раньше своей сестры ровно на шесть минут. II. Существование У Парвати есть лучшая подруга. Ее зовут Лаванда Браун, и ее кровать в спальне девочек стоит рядом с кроватью Парвати. Иногда ночами они не ложатся спать — заплетают друг другу волосы или болтают о мальчишках. Они освоили в совершенстве искусство передачи записок на уроках. Они шепчутся и хихикают во время еды и вообще не расстаются. Иногда одноклассники спрашивают Парвати, где Лаванда, и Парвати взрывается и зло смеется оттого, что ее имя наконец — наконец-то! — связывают с кем-то ещё кроме Падмы. У нее появляется лучшая подруга, и это отдаляет ее от Падмы, у которой вовсе нет друзей. У нее есть знакомые — с которыми она сидит за столом, на уроках или в общей гостиной, — но Парвати знает, что Падма никому не доверяет своих тайн и желаний. И то, что Падму это, кажется, совсем не волнует, приводит Парвати в замешательство. — Тебе не одиноко? — спрашивает однажды ночью Парвати, свернувшись клубочком на постели Падмы. Та кажется очень удивленной. — Одиноко? Почему мне должно быть одиноко? — она бросает на Парвати вопросительный взгляд поверх учебника Нумерологии. Вот и разница между ними, именно в этом — Парвати познает себя в обществе других людей, а Падма представляет собой дикий коктейль, ингредиенты которого Парвати еще не выяснила, но по большей части дело в имени Падмы. * III. Индия После четвертого курса в Хогвартсе Падму и Парвати отправляют на лето в Индию — к бабушке, полуслепой и потому редко выходившей из своих комнат. Они приехали туда в конце июня. В самый разгар сезона дождей. В доме было сыро и темно, пахло старыми специями и пылью. Коридоры с низкими потолками были полны странных украшений: фигурок толстых слонов, тигриных шкур, струнных инструментов, инструктированных слоновой костью. Маленькие ящерицы жили в трещинах начинавших крошиться стен и неожиданно выскакивали оттуда, чтобы схватить насекомых трепещущими розовыми язычками. Падма немедленно укрылась в нежилой комнате. Она изучала древние чары и проклятия санскрита: произносила по слогам слова, нужные чтобы защитить новорожденных от темных сил или чтобы вытравить скорпионов из кухни. Ночами, когда Падма уже тихонько посапывала на белых простынях, Парвати тайком заглядывала в ее записи. Она ничего не понимала, но их таинственность притягивала ее ночь за ночью. Парвати боялась этого дома. Она нервничала, бродя по нему, и старалась проводить на улице как можно больше времени. Часами, сидя на широком крыльце, наблюдала за дождем. Через несколько дней к ней присоединились деревенские мальчишки, которые дразнились на языке, который она медленно вспоминала. Парвати нравилась их кожа — такая же гладкая и смуглая, как у нее самой. Ей было тепло и чудно — вне ее вечно промозглой ледяной британской школы. Длинные дни вспоминались размытым пятном — из-за постоянного дождя. Отсутствие Падмы терзало Парвати, как муки голода. Она практиковалась в чарах на больших жуках, ползавших по прогнившему деревянному крыльцу. Ночью близнецы спали в одной постели. Парвати проводила пальцами по смуглым бедрам Падмы, ее животу, темным волосам. Иногда Падма просыпалась, и они обменивались неспешными поцелуями, жаркими и влажными. Так они привыкли в детстве, когда жили в этом доме. Иногда Падма скользила рукой меж бедер Парвати. Та закусывала губы и прислушивалась к шороху тонкого полога над головами. Иногда Падма с манго в руке присоединялась к своей сестре на крыльце, и они сидели вместе, пока Падма ела. Сок стекал по ее подбородку и капал на колени. Падма часто говорила о том, куда бы ей хотелось съездить после школы. «Ты поедешь со мной, разумеется», — добавляла она, а Парвати улыбалась и целовала сестру в щеку. Иногда они брались за руки, и это было очень липко. Тем летом Парвати поняла, что Падма для нее недосягаема. Падма говорила Парвати, что любит ее, смеялась, мурлыкала, пока Парвати помогала ей мыть голову — всё было как прежде, только камнем лежала на сердце уверенность, что она потеряла Падму навсегда. IV. Предвидение Парвати знает, что ждет ее в будущем — узнала много лет назад, еще до того, как прочитала по чаинкам. Она выйдет замуж за человека, которого выберут родители, — кого-то из уважаемой волшебной семьи. Он будет каждое утро уходить на солидную работу в министерстве, а Парвати будет растить детей. Она будет готовить, убирать и получать открытки из экзотических стран — Италии, Туниса, Вьетнама — и стран, о которых она даже никогда не слышала. Падма, отправляющая ей открытки, взбунтуется. Конечно, родители будут укоризненно ворчать, но в глубине души будут гордиться своей дочерью — умнейшим человеком и большой авантюристкой. Иногда Парвати ненавидит Падму за это. К ней всегда относились лишь в рассеянным одобрением. Сначала Парвати нравились предсказания, потому что это приносило облегчение. Вот твое будущее, говорят карты Таро, — ей остается лишь перевернуть их. Вот они, здесь, разложенные перед ней, все линии вероятности. Конечно, это все обман: Парвати поняла это, по крайней мере, у нее есть только один путь, и у него один исход. Парвати посчитала это очень убедительным и приняла. У нее нетрудный выбор. Жизнь свелась к прямой линии. Как в геометрии, которую Парвати вспоминает с тоской: кратчайшее расстояние от «А» до «Б». V. Рождение Парвати старшая из двойняшек, первенец. Она пришла в этот мир окровавленная, пронзительно крича. Вестник, предтеча. Падма появилась шесть минут спустя, неуклюже пытаясь дотянуться до своей сестры. Парвати родилась первой. Но она не понимает, почему всю жизнь пытается нагнать сестру. Конец -- * Падма (санскр. «лотос») — в индуистской мифологии одно из имён Лакшми, богини счастья, богатства и красоты, супруги бога Вишну.