Время собирать урожай

Сухой октябрьский ветер холодит твою кожу, а как далекое и бездонное небо осыпает легкими, как перышки, желто-красными листьями. Парвати заботливо смахивает их, когда они приземляются на тебя, а потом складывает из них замысловатый узор на твоем закутанном в шерстяные вещи теле. Она устраивает пятиконечный дубовый лист у тебя на шее, подобно кресту, и кончики ее пальцев гладкие и прохладные. — Ты Осенняя. Так же, как и я, — говорит она, выкладывая тонкими багровыми листьями дорожки, восходящие к каждой из твоих грудей. — Оранжевый цвет подчеркивает загар. Тебе надо чаще носить яркие вещи — завтра, если хочешь, я одолжу тебе свой красный свитер. Ты улыбаешься, но не из-за того, что она говорит; ты смотришь вверх, но голубое небо пронизано коричневыми ветками раскинувшегося над вами дерева. Вдруг порыв ветра закружил листья и понес их на восток, и ты уверена, что Парвати хмурится, даже не видя ее. А потом она бросается на постель из листьев, к тебе, и опирается на один локоть. — Знаешь, ты такая скучная, когда дуешься, — наконец произносит она. — Если ты пришла сюда дуться, могла бы и не бросать свою учебу. — Я не дуюсь, — отвечаешь ты. Не потому, что вы обе верите в это, а потому, что она ждет этого. — Я… я просто ненавижу холодную погоду. Вот и все. Ты садишься и поворачиваешь голову влево, рассматривая сцепленные ветви двух деревьев. Ярко-красные листья просвечивают через желтые. — Тогда ладно, — отвечает она, и, несмотря на то что ты уже довольно давно произносила маскировочные чары, все равно удивляешься, когда она карабкается на тебя, обвивает ногами и гладит нежными пальцами лицо. До тебя долетает запах ее розовых духов и толстой теплой шерсти. Ты скользишь руками под свитер Парвати, ласкаешь мягкую кожу, переплетая свои пальцы с ее и крепко прижимая сестру к себе. Когда ты наконец решаешься заговорить, твой голос тих настолько, что ты не уверена, что она услышит тебя: — Ненавижу осень, — произносишь ты. — Все умирает. — Нет, — решительно говорит Парвати и вновь тянется к тебе накрашенными липким блеском губами. — Все идет к урожаю. Ничто не умирает; просто все становится другим. И приходится напомнить себе: ты так любишь Парвати именно потому, что у нее все так просто, и неважно, что через восемь месяцев ты покинешь Хогвартс и вступишь в новый мир, где не будет уроков, школьной библиотеки и Парвати, которая утыкается тебе в шею, когда хочет спать. А листья все падают и падают на твое лицо, глаза, и может быть, если тебе удастся задержать здесь Парвати, то они похоронят вас вместе настолько глубоко, что не придется никуда уходить. Конец