Love me gently

Тёплое утро на удивление радует яркими лучами солнца, проникающими в спальню, где молодожёны под простынёй дурачились. Именно дурачились: щекотали друг друга, несильно кусали и обнимались. При этом всём ещё и хохотали, повизгивали и иногда стонали от боли: Джехён пару раз не смог рассчитать силу щипка, когда под ним от щекотки змеёй выгибался Тэён. Тэён между делом радовался, что кровать он выбрал что надо: она огромная и можно не так сильно переживать что упадёшь; но если упадёшь, то будет достаточно больно, потому что до пола лететь добрый метр – и это, наверное, единственный минус. Так же им было жарко, не только от того, что они под простынёй и мало воздуха, но и от того, что они нагие и то и дело непроизвольно потирались друг о друга. Не смотря на то, что желание близости всё ещё было сильным после ночи, утром они решили поберечь силы, но подурачиться не отказались. – Мне уже нечем дышать! Давай сделаем перерыв, - тянет Тэён, вылазя с-под простыни и жмурясь от солнца. – Надо было вчера закрыть шторы. – Ты сам ночью набросился на меня и не дал их закрыть, - довольно отвечает Джехён, так же «выныривая» из-под простыни и нависая над Тэёном. – Чон Тэён, что Вам приготовить на завтрак? – Съем всё, что приготовите, Чон Джехён, - отвечает омега. Он принял правила игры Джехёна и ему льстило то, что всё утро альфа его называет по фамилии. Да, на «Вы», но если пофантазировать, то Тэён воспринимает это немного в ином ключе и от этого ещё больше появляется игривость. Тем не менее, Джехён сам улавливает настроение Тэёна, сам его целует и сам устраивается между его ног. Тэён бы возмутился, что это наглость чистой воды, но он и сам не против... Был бы не против, но они вроде как договаривались, а ещё в животе уже урчит, – на часах уже почти обед, а они ещё не вылазили из постели. К тому же, до вечера у них всё ещё гости – родители Донхёка, а у семьи Чон – вечером ужин с родителями Тэёна. – Подожди! - Тэён останавливает уже пристраивающегося Джехёна. – Я вспомнил: папа Донхёка обещал приготовить блинчики, может там что-то осталось, нужно их попробовать. Тэён быстренько выбирается из-под Джехёна и, наплевав на одежду или хотя бы прикрыться, трусцой убегает в ванну, прежде чем Джехён сумел бы его перехватить и снова уложить под себя, – тогда Тэён точно был бы не против продолжения. Но альфа остался один в спальне с недовольством и стояком – это уже не впервые. В первый же день после свадьбы его обломали, но Чон Джехён не унывает: надевает трусишки и тоже идёт в ванну, однако не присоединяется к Тэёну, потому что его там очевидно не ждут: дверца душевой кабины закрыта и полотенце висит прям у ручки, чтобы он не решил подать полотенце и самолично обернуть Тэёна в полотенце. Поэтому Джехён спокойно умывается, никак не выдаёт свою дёрганность и успокаивает себя, что Тэён действительно хочет кушать, а не бессовестно бортанул его. Джехёну почему-то уже привычно раз в неделю оставаться с ноющей болью от возбуждения и терпеть это несколько часов, пока над ним не сжалится Тэён или их не оставят наедине его любимые друзья и семья в одном лице. Джехёна ничто не останавливает прижать Тэёна к стенке, когда тот вышел из душа обернутый в полотенце и такой холодный, что так и хотелось его согреть. – Ты дразнишься? Иначе я никак не объясню твой побег из постели. – Вовсе нет, я правда кушать хочу и тебе нужно покушать. А вечером всё продолжим, - отвечает Тэён, никак не напрягаясь от взгляда Джехёна сверху вниз. В другой момент он с вероятностью тысячу процентов посчитал бы это горячим и уже целовал бы альфу, подталкивая его к стиралке за спиной, но сейчас он после холодного душа и буквально ничего не чувствует, кроме холода и голода. – Я на завтра записан к врачу. – Это из-за твоих изменений? Тэён кивает, а Джехён его отпускает, и они снова возвращаются в спальню, чтобы одеться. Альфа старается не смотреть на переодевающегося Тэёна, чтобы не усугублять своё состояние, и со всей серьёзностью рассматривает на своей футболке лицевую сторону и спину. – Я могу поехать с тобой? – наконец спрашивает Джехён после минутной заторможенности от вида голой спины омеги. – Если хочешь, - пожимает плечами Тэён. – Мне была бы приятна твоя поддержка. – Конечно хочу. Поедем вместе, Чон Тэён. – Будешь часто так меня называть – мне перенравится, - Тэён специально строит недовольное лицо, а внутри летают бабочки от того, что он муж такого прекрасного альфы. И немного от радости из-за того, что он сейчас покушает, но это вторично. Через пять минут они уже в квартире, где никогда не бывает тихо. На всю квартиру – и немного на лестничной клетке – вкусно пахнет блинчиками, Джемин и Джено общаются с родителями Донхёка в гостинной, тогда как из комнаты Сончана и Донхёка слышны вопли последнего, на что никто не обращает внимание. Тэён идёт на кухню, здороваясь со всеми и вступая в разговор о садовничестве, оказывается, Джемину это интересно. Джехён же идёт разбираться в чём причина воплей Хёка, а также поговорить с Сончаном. Он тактично стучит им в дверь и, получив добро, заходит в комнату. Сончан лениво валяется на кровати, а Донхёк стоит перед открытым шкафом и чуть не плачет, но откровенно бесится. – Что случилось? - спрашивает Джехён. – Я только вчера все вещи аккуратно раскладывал в шкафу, а теперь мне снова придётся всё убирать уже в другой шкаф, - жалуется Донхёк, показывает аккуратно сложенные вещи и тяжело вздыхает, будто на его плечах все беды мира. Сончан тоже тяжко вздыхает, потому что он тоже убирал вещи и ему снова нужно будет помогать. У них, у Сончана и Донхёка, одна нелюбовь на двоих – складывание вещей в шкаф. – Вы уже ходили в вашу квартиру? Как вам? - Джехён переводит тему. Не то что бы ему не было интересно, просто Донхёк слишком драматичный и громкий. Надо ведь радоваться: квартира отдельная, делай что хочешь и когда хочешь, разводи там бардак если хочешь, а он... – Прекрасно, спасибо, нам нравится, - отвечает Сончан, присаживаясь на кровати. – Но я мог бы и сам купить квартиру позже. – Позже? Когда захотите ребёнка, а для этого потребуется жилплощадь? Оставь те деньги на чёрный день, никогда не знаешь, когда он наступит. Квартира уже как год стояла закрыта, мы просто ждали, когда вы созреете к свадьбе. – Ого... Теперь я понимаю почему родители не впустили нас в свою квартиру и почему вообще продали её, - с задумчивым видом вещает Донхёк. – А Тэён где? – На кухне тут. Ты что-то хотел? – Да, но это вас не касается, - деловито говорит Донхёк, указывая на двоих альф, и выходит из комнаты. Это играет Джехёну на руку, ему как раз нужно было поговорить с братом наедине, потому что теперь он будет частично не в курсе событий, произошедших ночью между Донхёком и Сончаном. Если раньше он буквально слышал что-то из их комнаты, или понимал по свежим засосам, то теперь он только будет знать и понимать, что у них это происходит. Контроль над братом и Донхёком идёт на спад, и Джехёна это огорчает даже больше, чем недавний облом в сексе. Но то, что Сончан и Донхёк будут спать в другой квартире на четыре этажа выше, не даёт им полной свободы и отсутствия поучительных взрослых разговоров, даже если они знают чуточку больше, чем эти самые взрослые. Джехёну даёт надежду то, что он может, как и прежде, нудить и докучать, и ему становится спокойнее: так он чувствует какой-никакой контроль. – Думаю, ты знаешь, о чём я хочу с тобой поговорить? - спрашивает Джехён, садясь на край кровати, и Сончан так же садится. – Думаю, да, - Сончан хлопает глазами, а на периферии у него идут воспоминания прошлой ночи. Молодожёны за ночь даже не поспали нормально, и родители Донхёка за стенкой не помешали им «повеселиться». – Предохранение, дорогой мой. Вам это сейчас нужно. – Да, у нас есть голова на плечах, - Сончан кивает с умным видом, старается себя не выдать и с треском проваливается, потому что Джехён знает его вдоль и поперёк, видит насквозь, и читает, как открытую книгу. – Не сомневаюсь, но лучше не поддаваться Донхёку. У вас вся жизнь впереди, не нужно терять голову. Думаешь, я не знаю, что вы ходили к врачу, сдавали анализы? – Джемин? - понятливо спрашивает Чан. Все уже привыкли к тому, что Джемин мог рассказать какие-то секреты, но у него это получалось случайно: разговорится и его не остановить. Поэтому было бы не удивительно узнать, что Джемин проболтался. – Джено, - отвечает Джехён. А вот тут Сончан немного удивляется: конечно, он не думал, что друг его так подставит, но понимает, что они с Джемином друг друга стоят. Хотя обижаться он и не собирается, что такого, ну, проболтался, с кем не бывает. Не такой уж и большой секрет, думает Сончан. – Ну, у Донхёка была просто задержка, мы чуть испугались и пошли сразу к врачу, да. Но сейчас всё контролируем! – Я всего лишь провожу плановую беседу, для вашего же блага, - Джехён заканчивает этот разговор, полностью доверяя брату; и не совсем доверяя Донхёку, но этого он не может сказать, потому что он всё-таки его зять. – Чувствуешь узы брака? – Не знаю что я должен чувствовать. Пока только непривычно носить кольцо. А ты? – Уже вкусил семейной жизни, - посмеивается Джехён. – Не то что бы мне это не нравилось, но... Мне нужно либо больше времени адаптироваться, либо совет опытных. – Это на этаж выше, - Сончан указывает взглядом в потолок. – Хотя я бы тоже не отказался бы от консультаций, вдруг чего. – Что бы мы делали без Вонов, да? Они вместе посмеиваются, а потом идут в гостинную: Сончан к родителям и друзьям, а Джехён – завтракать с Тэёном на кухню. Там уже буквально пир на весь мир: обещанные Хвасыном блинчики, тосты с различными к ним джемами, нарезка сыра и колбас, Тэён ещё приготовил яичницу с беконом. Джехён садится за стол и понимает, что жизнь удалась, пусть его хоть каждый день будут обламывать: у него красивый и прекрасный муж, он же заботливый омега, он же лучший повар в мире Джехёна (где всё ещё под влиянием сильной влюбленности летают пегасы, скачут по розовой траве единороги и порхают волшебные бабочки, оставляя за собой следы блестящей пыльцы в воздухе). А ещё у него прекрасные сородичи по линии Донхёка, которые желают ему и Тэёну приятного аппетита. И никаких укоров в том, что ночью они шумели, а сейчас пришли как ни в чём не бывало. Это наталкивает на грустные мысли, что он уже слишком взрослый и никто не будет ему читать лекции о предохранении, как он Сончану. Но Тэён гладит Джехёна по плечу, наливает ему свежесваренный кофе и мысли все рассеиваются, словно их и не было. Они завтракают, общаются вместе со всеми, а под столом пинаются ногами, играя друг с другом; не зря сели за стол друг напротив друга. – Может, поедете к нам? Сейчас прекрасная погода, позагораете, отдохнёте, - предлагает Хвасын. – Пап, нам нужно переезжать в квартиру, это не дело одного дня, сам знаешь, - бурчит Донхёк, мягко отказываясь от поездки в гости. Он-то не против, но, во-первых, им с Сончаном действительно нужно переехать, во-вторых, хочется спокойно заниматься своими делами в спальне и не переживать, что родители могут услышать лишний шлепок или стон – всё-таки немного не по себе из-за этого. – Я предлагаю Джемину и Джено, - улыбается папа, поглаживая своего сына по коленке. – Я знаю, что вы сейчас не захотите поехать к нам. – А, понял, - Донхёк ненавязчиво сбегает на кухню и прерывает Джехёна и Тэёна, но он считает, что лучше он будет закрывать глаза на дурачества хёнов за столом, чем глупо ревновать собственных родителей к своим друзьям. Ещё и Сончан остался сидеть с родителями, а не пошёл за ним. Но Донхёк нашёл чем себя занять: как раз тарелки понемногу опустошались у Джехёна и Тэёна и он может помыть посуду. – Ну так что, Минни? Поедете? Джемин заламывает пальцы в нерешительности, а Джено накрывает его руки своей ладонью, показывая, что не нужно хрустеть суставами и переживать. Они уже пару раз гостили у родителей, но тогда они были с Сончаном и Донхёком и было как-то спокойнее согласиться. – В самом деле, что вам тут делать? А там Джемин узнает больше о садоводстве – как раз розы цветут, подышите свежим воздухом, - упрашивает Дживон. Ему всегда нравились эти ребята, милые и хорошие, всегда поддержат разговор; а их история просто не оставляла в покое ни его, ни Хвасына. Забрать их на недельку-другую – была их инициатива ещё вчера вечером и тогда Джено и Джемин пообещали подумать. – Если мы вам не помешаем, - скромненько говорит Джемин, сгорая от такого внимания, но поехать в гости к родителям Донхёка он хочет. Да и Джено вроде как не против. – Отлично, тогда собирайте вещи, вечером поедем, - улыбаясь подгоняет отец Донхёка. Джехён, слушая одним ухом разговор в гостинной, понимает, что уделяет мало внимания Джемину и Джено и, вполне естественно, им совершенно не хватает именно родительского внимания, объятий и поглаживаний по голове. Но он совершенно не против, если Джено и Джемин хотят поехать – пусть едут, как раз и составят компанию явно скучающим родителям Донхёка, и сами насытятся вниманием к себе от старших. Джехён не понимает почему Донхёк гремит тарелками, привлекая к себе внимание, и видит взгляд Сончана на Донхёке; пазл начинает складываться, он понимает что определённо что-то тут не так, но внезапно всё в его голове рушится, стоит ему почувствовать ногу Тэёна поднимающуюся по лодыжке к голени и выше. А Тэён совершенно спокойно ест тост с мёдом и выглядит вполне отстранённым. Входная дверь открывается, весело заходит малыш Джисон – параллельно что-то громко пища своим детским голосом, привлекая внимание, – с мишкой и какой-то погремушкой в руках, а за ним медленно вплывает Тэн с Юкхэем. Они определённо не выспались, в отличии от сына. Они здороваются; Тэн присоединяется к перекусу на кухне, а Юкхэй попался Сончану на уговоры помочь с переездом: им нужно перетащить кровать в другую квартиру, но так как Джено сейчас будет занят своими сборами и вскоре уезжает, рук катастрофически не хватает и Юта возможно тоже будет привлечён к переезду. Юкхэй, конечно же, соглашается, семья ведь должна помогать друг другу. – Не хватает Юты и Доёна. Я почти уверен, что они всё ещё спят, - говорит Тэён, продолжая махинации со своим мужем под столом – он уже добрался до внутренней стороны бедра, пробрался под кромку шорт и всякий раз неожиданно зажимал пальчиками там кожу, заставляя Джехёна сипаться, а затем продолжал гладить. – Они заходили полчаса назад, уточняли адрес больницы, где принимает мой врач. Видимо, уже пошли договариваться за роды, - отвечает Тэн и в испуге оглядывается по кухне. – Кошмар! Мне скоро рожать! – Не в первый раз же, - хмыкает Джехён и тут же оглядывается на Тэна. У него мозги заняты совсем другими мыслительными процессами и фильтровать речь практически невозможно. Но Тэн только хмурится и кидает в него куском сыра, взятым с тарелки Тэёна. Джехён отделался лёгким испугом и заодно съел сыр. – А страшно будто это впервые! Ты не поймёшь, ты альфа. Вы только и можете полночи наглаживать живот, как волшебную лампу Джина, а потом ещё благополучно пригреться и уснуть на нашей груди, не дав нормально поспать! – Юкхэй снова уснул на тебе, - с сожалением говорит Тэён и подставляет Тэну тарелку с сырной нарезкой. – Да, но сперва он не давал уснуть мне, разговаривая с Куньханом, а малыш решил меня ещё и попинать, видимо, отвечая отцу. Ночь прошла хорошо только у моего цветочка Сони, он сегодня сладко-сладко спал, - Тэн быстро переключился с жалований на Юкхэя на Джисона, попутно съедая сыр и поглядывая на ребёнка, которого Джено и Сончан заняли игрушками. Прекрасные ребята, думает Тэн, будут отличными отцами; и он конечно же им благодарен за то, что ребёнок спокойно сидит и играется. – А они все такие? Ну, разговаривают с ещё не родившимся ребёнком и спать не дают? - влезает Донхёк, присаживаясь рядом с Тэном. Хёку было как-то всё равно что спрашивать, лишь бы спросить и послушать кого-нибудь, кроме своих мыслей. – Большинство. Некоторые просто бросают беременных, а потом возвращаются лет через пять-шесть, когда ребёнок уже не требует особого ухода, - не задумываясь отвечает Тэн. А теперь Донхёк немного жалеет, что спросил именно такое. Он бледнеет на глазах, хоть и улыбается, испуганно улыбается. Тэён решил тактично промолчать, чтобы не напоминать о своём случае. Он знает, что происходит в голове Донхёка, но они не успели всё обсудить, потому что Донхёка позвал папа, а потом вышел Джехён и Сончан. Позже они ещё вернутся к тому разговору. – Хёкки, твой отец вообще считал, что если он будет с тобой больше разговаривать, то твоим первым словом будет «отец», - говорит Хвасын, входя в кухню и тут же обращая внимание на Читтапона. – Тэн, тебе так идёт беременность! Второй день не могу насмотреться. – Да ладно, - смущённо отмахивается Тэн, а затем тихонько добавляет: – Спасибо. – А какое первое слово Хёк сказал? - спрашивает Тэён. – «Еда» и ходил просил еду, надо ему или не надо. Донхёк как раз на этих словах кладёт печеньку в рот и этим всех смешит. Хвасын целует Донхёка в щеку и уходит из кухни с грустной улыбкой: понимает, что его сын уже вырос и в скором будущем сам будет родителем. – Первое слово Сони – «Хён». Мы до сих пор не поняли: это у него Джехён или просто он запомнил это обращение, - рассказывает Тэн. Это было когда они ещё жили у Джехёна в квартире и готовились к первому дню рождения Джисона. Джемин и Донхёк тогда почти всё свободное от учёбы время проводили с Тэном, помогая ему сидеть с ребёнком и справляться с домашними делами. Поэтому вокруг Тэна и Джисона часто звучало вот это «Хён» и однажды ребёнок просто решил сказать то, что ему скорее всего мозолило уши. И сказал он именно тогда, когда все были в гостинной и на кухне, а Джехён сидел с Джисоном. Радость и удивление было у всех, но никто так и не понимает почему «Хён» и к кому обращение. Сейчас лексикон ребёнка пополняется и другими слогами, но «Хён» он так и продолжает повторять в любой ситуации. – Это он меня так называет, - довольно говорит Джехён, Тэн как-то скептично на него смотрит, а Тэён щипает его за внутреннюю сторону бедра. Джехён шипит. Тэён не хотел обижать своего мужа, он просто подобрал момент чтобы это сделать ради забавы. – Не знаю что ты сделал, но спасибо, - благодарит Тэн, пока Донхёк задыхается от того, что сдерживает смех: он знает что и как Тэён сделал, но этого видимо не заметили другие. – Ударил меня по коленке, - уведомляет Джехён и тут же заявляет что он в порядке. Тэён обратным путём до лодыжки спускает свою ногу, смотря в глаза мужу и извиняюще улыбается.

♡♡♡

Донхёк с Сончаном снова заходят в свою квартиру, с очередными коробками с вещами в руках и одновременно тяжко вздыхают: у них ещё много работы. Сбор вещей и переезд – это одно, а разобрать вещи, обустроить в квартире порядок – это другое. С утра до них начало доходить то, что семейная жизнь в отдельной квартире – это совсем не то, к чему они привыкли. Им нужно привыкнуть к самостоятельности, особенно это касается уборки всей квартиры, а точнее трёх комнат, ванны и кухни. Донхёк понимает, что ему нужно начинать самому готовить, следить за порядком во всей квартире, как бы этого не хотелось. Есть так же и много плюсов: можно не запирать дверь в спальню ночью, можно не стесняться в выражениях и стонах... Самое ужасное, что понимает Донхёк, – это то, что их с Сончаном совместная жизнь буквально зациклена на сексе; об этом он думает с самого утра и хотел поговорить об этом с Тэёном, но получилось только частично рассказать о своих мыслях и переживаниях и как раз до этого он не успел дойти. Донхёк иногда любит подумать, накрутить себя, но у него это быстро проходит, в отличии от, например, Джемина. И сейчас, Донхёк считает, ему нужно просто обсудить с кем-то свои мысли и всё пройдёт. Ему самому не нравится быть таким задумчивым и показывать это остальным. – Кажется, у нас не будет отдельной жизни, - внезапно доходит до Донхёка, стоя посреди гостинной. – О чём ты? - спрашивает Сончан, забирая коробку из рук задумчивого Донхёка. Некоторые вещи они оставляют на диване в гостинной, освобождая коробки, а некоторые нужные в ближайшее время вещи они уже оставили в коробках в спальне. Они решили что уже сегодня будут спать тут, раз перетащат кровать. – О том, что у нас большая семья, у нас будут вечно открытые двери, и кто-то будет ходить нас контролировать: держу пари это будет Джехён. – Это будет не удивительно, - Сончан пожимает плечами и подходит к Донхёку. – Тебя ещё что-то беспокоит. – Да, я не умею готовить и будем кормиться у Джехёна. – Будем вместе учиться готовить. А ещё я буду искать работу, поэтому нужно будет разделить обязанности, - альфа обнимает мужа и гладит его по спине. Всё таки переживания не прошли с прошедшим днём свадьбы, они всё ещё остались «погостить». По крайней мере, у Донхёка с Сончаном. – Чанни, - Донхёк нервно смеётся. Ему не привычно о таком разговаривать, ему не привычно такая серьёзность, ему всё это не привычно и поэтому ужасно смешно. Сончан его понимает, но, тем не менее, серьёзнее ко всему относится и просто крепче обнимает своего омегу. – Пора взрослеть, - хмыкает Сончан. – Говоришь, как Джехён, но ты прав. Я буду следить за квартирой, готовить тебе ужин, а ты будешь работать грузчиком и приходить уставшим домой. – Почему грузчиком? - удивляется Сончан. Он не собирался идти на такие работы, только если не найдёт чего-то более оплачиваемого. Или пожалеет здоровье и время: поищет фриланс работу. – Это я предположил. Хотя тебе бы пошла спецодежда грузчика. Сончан посмеивается, крепче обнимает Донхёка, пока тот тянется его поцеловать. – Ребята, у стены не особо удобно заниматься сексом, - в двери видится Юта, а сзади него Доён, который после сказанной фразы шлёпает его по голове какими-то бумагами в руке. – Ты извращенец, - Доён отправляет Юту в их квартиру, а потом поворачивается к Сончану и Донхёку. – Хвасын-хён попросил глянуть почему вы задерживаетесь, а тут не заперто и... Вообще да, у стены не удобно, но лучше вам заняться переездом. Юта переоденется и поможет. – Спасибо, Донён, - одновременно говорят Сончан и Донхёк. – Переедем и тогда разберёмся со всем, а сейчас не забивай голову. Мы всё равно справимся со всем, - успокаивает Сончан и это действует: Донхёк ведь будет всё это проходить вместе с Сончаном. У них обоих это всё впервые, им обоим не привычно и в какой-то степени страшно. Джехён бы назвал это очередной ступенью в отношениях, которую проходят все пары и это нормально. Донхёку приходится согласиться с этой мыслью и вернуться к сбору вещей, однако он не перестаёт думать.

♡♡♡

Джехён и Тэён решили до вечера закрыться в квартире, уделить время друг другу. И всё таки папа Тэёна был прав: их и правда словно магнитом тянуло друг к другу. Они не могли даже спокойно сидеть, не трогая друг друга и не держась за руки, потому что иначе они чувствовали удушающее давление. Они в постели, но уже не дурачатся, а вполне серьёзно и настойчиво целуются, в третий раз за этот день переплетаясь телами и путаясь в тех же простынях. Возможно, потом им будет неловко перед родителями за свои засосы, но сейчас им совершенно нет дела до этого: мысли заняты только друг другом, даже не задумываясь о своём удовольствии. Они просто действовали на чувствах друг к другу, на том влечении, что присутствует с этой ночи и любят друг друга. – Люблю тебя! Люблю, люблю, люблю, - шепчет Тэён, попутно целуя мочку уха Джехёна. Снова подступает оргазм, Тэён чуть напрягается от тянущего ощущения внизу тела и ожидает самого приятного: сцепки с Джехёном. Ему нравится чувствовать узел альфы и сожалеет, что за столько времени не получилось забеременеть. Он был бы не против: даже без свадьбы, обязанностей и присутствия Джехёна в воспитании ребёнка, если бы так получилось. Ему просто хочется ребёнка, он был бы рад просто иметь возможность выносить и воспитать дитё, особенно если отцом будет Джехён, – он несколько раз представлял какой красивый будет ребёнок у них с Джехёном и почему-то у него в воображении малыш с большими глазами. Но пока он мирится со своей участью и всё-таки надеется на чудо; раз встретил Джехёна, то и остальное придёт со временем. Они вместе с Джехёном в это верят. Внутри омеги всё хлюпает с движениями альфы, но не звучат какие-то пошлые шлепки тела о тело, никаких резких движений: только неторопливый и чувственный акт любви, который сводит с ума ещё больше, чем просто удовлетворение потребностей и желаний. Тэёну и правда кажется, что он вскоре отключится от переполняющих его чувств, от дрожи в теле, что сокращает мышцы и его бросает то в жар, то в холод. У Джехёна жестарается для Тэёна, у него в приоритете доказать и показать Тэёну свою любовь и привязанность, передать свои чувства, которые он так же чувствует от Тэёна. И ему совсем немного совестно за весь бардак, что они натворили на кровати за несколько часов, но все отголоски совести отгоняет происходящая близость. Когда они кончают, то выстанывают друг другу в губы «Люблю» и останавливаются, позволяя произойти очередной сцепке. Позже, более менее придя в чувства, они лежат и смотрят друг на друга: Джехён всё ещё на Тэёне, но тот не против. Они держатся за руки, переплетаясь пальцами, и чувствуют себя приятно-уставшими. – Это был последний заход, - шепчет Тэён, прежде посмотрев на часы. – Скоро будем собираться на ужин к родителям. – Хорошо, - соглашается Джехён. Он осторожно перекатывается с Тэёном на кровати и укладывает его на себя. – Посмотрим что за подарок от родителей? - предлагает Тэён, кивая на конверт лежащий на прикроватной тумбочке. Джехён кивает, придерживает тянущегося к конверту Тэёна за бёдра и чуть поднимается на подушке выше по спинке кровати. Тэён сдержанно шипит от движений узла внутри, но это было приятно больно. Они открывают конверт, там оказались ожидаемо документы и их копии в нескольких экземплярах. Всё записано на имена Тэёна и Джехёна, везде подписи отца Тэёна. Самое главное то, на что там документы. Тэён с улыбкой давит слёзы и не верит своим глазам. – Ателье, - снова читает Тэён в документах. – Я мечтал о своём ателье ещё с первого курса, но отказывался от помощи родителей. Сам хотел заработать, как бы долго это ни было. А они решили зайти с козырей. – Это ведь круто! Твоя мечта сбылась! - Джехён радуется за Тэёна, пока тот переосмысливает происходящее и вытирает тыльной стороной ладони слёзы. – Я почти уверен, что это отец настоял! Он такой хитрый у меня, ты ещё это узнаёшь, - посмеивается Тэён и убирает документы в сторону. – Ну что, создадим семейное дело? – Конечно да, ты ведь мечтал об этом, - соглашается альфа. Они мягко целуются, не сдерживая свои чувства и появившуюся из ниоткуда радость. – Я тебе говорил, что мы кое-куда поедем? – Я думал, что уже никуда? Ну, ты ни о чём не говорил больше, я и подумал, что планы поменялись, - Тэён чуть растерян, потому что он вообще забыл, когда Джехён ему это говорил, но он точно помнит что этот разговор был. – Это был сюрприз, поэтому ничего не говорил. На следующей неделе поедем проводить наш небольшой медовый месяц, который продлится неделю. – Тебе нужно на работу выходить, да? - понимающе спрашивает Тэён. Его совсем не удивило то, что они поедут на свой медовый месяц всего на неделю, хотя он думал что они никуда не поедут: разговоров за это не было и Тэёну не совсем хотелось куда-то ехать. Но раз Джехён уже что-то придумал и всё устроил, то он совершенно не против побыть наедине с альфой где-то вне дома. – Да, придётся раньше выйти, потому что дел на работе собирается много. – И когда ты мне собирался об этом рассказать? - омега внимательно смотрит на Джехёна, но не останавливает где-то взгляд: он смотрит на каждый участочек кожи лица, шеи, разглядывает каждую родинку. – О чём? О поездке или работе? – И о том, и о другом. – Ну, сейчас вот рассказываю, - Джехён тушуется, понимает, что оплошал, что нужно было сказать раньше. Но он не хотел наваливать на Тэёна ещё и это, зная, что тот и так переживает из-за свадьбы и лишние мысли ему незачем. – Ладно, хорошо. Тэён улыбается, чмокает Джехёна в уголок губ и утыкается лбом в его плечо: сцепка ещё не ослабилась, а вот силы у Тэёна понемногу иссякают и он решает хотя бы полежать спокойно оставшееся время. Сейчас у него было время обдумать только что сказанное Джехёном. Получается, они эту неделю проведут с родителями Тэёна, а на следующей неделе вдвоём уедут куда-то. Тэён подозревает, что Джехён давно всё планировал, возможно, с первого дня начала организации свадьбы, или тогда когда они позвонили родителям, договариваясь о том, что они приедут и останутся на какое-то время, чтобы пообщаться. Тэён почти распадается на кусочки от того, какой у него муж: заботливый, ответственный, держащий своё слово, но и при этом есть в нём какая-то загадка, которую и не хочется разгадывать. Джехён не вызывает у него каких-то подозрительных мыслей, он искренний и по-хорошему правильный, таким его любил Тэён и не будет искать в нём то, чего быть не может. В каждом человеке есть что-то, что он никогда не показывает, но это не делает его плохим или каким-то «не таким». Это та самая «изюминка», которая делает человека индивидуальным, делает собой.