40 поцелуев

Звон стекла. Свят вздрагивает, отрываясь от медитативного разглядывания неба за стеклом, а затем резко оборачивается, пытаясь найти источник шума. Находится он сразу. Калле стоит посередине спальни, а звон, верно, издала разбившаяся чашка с кофе, который теперь сиротливо расплывался по новому светлому ковру. -К..калле? -Свят изумленно приподнимает бровь, глядя больше не на партнера, а на безобразие на полу. Конечно он не злился, но сам факт того, что Калле что-то уронил… был удивительным. Не получив ответа, он поднимает взгляд и только сейчас замечает что что-то не так. Калле дрожит. В прямом смысле слова — у него трясутся руки и слегка подкашиваются ноги. Поэтому он делает шаг от разбитого стекла до кровати и падает на колени, упираясь лбом в матрас. Свят теряет дар речи. А Калле… Калле приподнимает голову и проводит кончиками пальцев по выглядывающей из-под одеяла ноге. Тонкой, как и весь образ Святослава, холодной. Он поднимает мутный взгляд, встречаясь с напуганным болотным, и ему хочется плакать. Золотое сияние утреннего солнца подсвечивает светлую макушку, будто создавая нимб. Будто Калле без этого не видит всей святости этого удивительного смертного. Его хочется называть ангелом (пусть от этого и першит в горле), хочется строить ему храмы и читать молитвы с его именем. Ангел, оскверненный им же, но все так же продолжающий сиять своей непорочностью. Его невинность, чистоту воплоти, хочется мягко и нежно, горячо и волнительно касаться губами от кончиков замаранных пальцев до тонких щиколоток. Калле не делает этого. Демон лишь замирает, глядя на непонимающую, но мягкую полуулыбку на искусанных тонких губах и делает то, о чем мечтает давно. Ладони складываются в молитвенный жест очень просто. Проще чем он думал, и лбом утыкаться в них тоже удобней чем он предполагал. -Калле! -слышит он взволнованный вскрик и чувствует как у него из носа течёт кровь. Кожа дымится слегка, когда он шепчет слова молитвы, рождающейся в моменте. Ведь у его единственного божества нет молитв. «Какое упущение», — думает он и совершенно не думает о том, как сейчас буквально плавится от своих действий. И не думает, пока его за подбородок не дергают вверх. -Калле! У тебя кровь! -Свят испуган, он не понимает что происходит, он утирает его кровь и смотрит в глаза напротив. Наполненные слезами, болезненно восхищенные и буквально… благоговейные. -Все что угодно ради моего святого, -говорит демон, чувствуя боль в горле, но не обращая внимания. Лишь вглядываясь в очертания возвышенного лица, которые становились все более и более размытыми. Он плакал от того, насколько прекрасен, чист и невинен его Свят, не зная, как выразить все в слова. -Калле…-выдыхает парень на секунду прикрывая глаза. А затем открывая и мягко втирая чужие щёки от слез и опускаясь до губ в невесомом поцелуе. Калле замирает, чувствуя как внутри что-то переворачивается, а Свят отстраняется и едва заметным движением приподнимает его лицо за подбородок. -Калле, -он объят солнечным светом, и его губы шевелятся, но Калле ничего не слышит из-за звона в ушах. Но ему и не надо слышать, что бы знать, что ему может говорить его личное божество. «Береги себя ради меня. Люблю тебя.»