40 поцелуев

Дома у Калле и Свята, когда дело доходит до готовки, за неё берется Свят. Калле запрещено пользоваться плитой и духовкой, кроме тех случаев, когда он варит кофе, ведь это единственное, на что демон способен. Да, он очень разборчив в еде, буквально гурман, мог бы спокойно пойти на роль ресторанного критика. Но вот готовка… С ней суккуб был на вы. Уже происходило такое, что блюда загорались или сгорали, обугливались, превращались в нечто несъедобные, поэтому спустя несколько неудачных попыток, было решено, что готовкой впредь занимается только Свят. Но и у того было не всё хорошо. Свят был почти лишён инстинкта самосохранения, он никогда не думал о заботе о себе. Он курил, не спал ночами и мало ел. Хорошо что рядом был суккуб, что всегда напоминал Святославу о потребностях его организма. Но кроме этого небольшого набора самоуничтожающих привычек Свят был так же до безобразия неаккуратен. Когда он брал в руки нож, то каждый раз случайно резался, грел сковородку — обжигался брызгами масла, мог случайно схватиться за раскалённый противень, желая достать его из духовки. Калле ругался каждый раз любя, целовал ранки на тонких руках писателя, обрабатывал аккуратно, заботливо заклеивал пластырем. Именно из-за этой неуклюжести у Свята на руках было много небольших, но шрамов. Они сидели на кровати, в ногах стоял ноутбук блондина, на котором шел фильм, который, предполагалось, пара должна была смотреть, но они отвлеклись и смотрели друг на друга, любуясь. Калле зарывался носом в шелковистые волосы Свята, нежно целуя в макушку, гладил его руки, грея своими, ведь те всегда были холодные. Калле всегда их грел. Свят лишь вздыхал довольно, прикрывая глаза, наслаждаясь мягкими прикосновениями партнёра. Демон убрал одну руку, гладя Свята по плечу, легонько наминая предплечие парня, второй массируя костяшки рук и пальцы блондина. Свят почувствовал на своей щеке мягкое прикосновение чужих губ, а после тоже самое, только на лбу, на носу и в конце концов на губах. Демон целовал так заботливо, нежно. Наконец он взял руки Свята в свои и поцеловал одну из них в тыльную сторону ладони. Вздохнул, смотря на тонкие кисти, потирая бледную кожу большим пальцем. Небольшие шрамы и новые порезы хорошо были видны и сильно выделялись, сразу бросаясь демону в глаза. — Свят. — Калле улыбается заботливо и фыркает, — ну почему ты такой... не заботишься о себе. Неаккуратный. Мне специально придется сделать тупыми все ножи, чтобы ты больше не калечил свои руки. Или же мы больше не будем готовить дома. Будем ходить к Сяо и Мари, они и так часто зовут нас к себе, или ходить по ресторанам… — конечно, он шутил, утрировал. Он не мог запретить и Святу не трогать посуду да плиту с печкой, это глупо, Святослав всё же не маленький ребенок, нельзя надевать на него наручники только потому, что он немного неаккуратен, и демон это прекрасно понимал. Калле прикрывает глаза и аккуратно целует тонкие и изящные пальцы блондина, одаряя холодную кожу горячим дыханием. Свят очень любит, когда демон касается его так невесомо, аккуратно, показывая жестами всю свою любовь, заботу, передавая блондину тепло не только физическое, но и душевное, успокаивая, погружая в состояние абсолютного спокойствия. Калле мягко целует Свята везде, будто говоря «я люблю тебя», Свят улыбается, прекрасно его понимая, тихо отвечая тоже самое демону на ухо.