finally, beautiful stranger

      Дом (сущ.) — место, которому человек принадлежит.       Поездка в машине прошла в тишине.       Субин сжимал руль так сильно, что пальцы начали неметь, а костяшки побелели. Он смотрел на дорогу, но не мог подавить панику внутри себя, чувство беспокойства и отчаяния. Мужчина старался собраться и успокоиться, в конце концов, сейчас нужно думать не о себе, но так сложно было придти в себя, когда тишина давила своим весом.       Он хотел бы произнести хоть что-то. Так много было не высказано, но слова застревали в горле, болезненно оседая в груди.       Воздух в салоне машины казался густым и тягучим. Субин едва мог думать о чем-то сквозь туман в своей голове кроме того, что Енджун здесь, он больше не прикован к кровати с белыми простынями в светлой комнате.       — Хей, — мягко позвал Субин, глядя на взволнованного Енджуна на пассажирском сидении. Хотелось бы ему сделать что-то большее, успокоить и притянуть парня в свои объятия, но он не мог.       — Помнишь эту часть города?       Енджун ничего не ответил, но устремил взгляд в окно, как будто старался найти что-то схожее в глубинах памяти. Субин слышал, как он вздохнул; ему часто доводилось слышать эти вздохи в больнице, где парень не мог самостоятельно выполнить даже какие-то простые действия, из-за чего беспричинно корил самого себя. Краем глаза младший увидел, что Енджун еще больше сжался на сидении, как будто это помогло бы ему скрыться ото всех.       — Не думаю, — Енджун покачал головой, словно стряхивая ненужные мысли. — Ничего не могу вспомнить.       — Хорошо, — понимающе сказал Субин, хоть в это время все внутри кричало от отчаяния и желания напомнить, что они живут в этом районе уже больше года. Он кивнул, поворачивая за угол здания и снова фокусируясь на дороге. — Как ты себя чувствуешь?       Енджун выдохнул тихий смешок. Субин внезапно осознал, что впервые слышит его смех за прошедшую неделю. Он все еще звучит как сам Енджун: беззаботно, как будто ничто не способно омрачить его день. Субин скучает по этому. Скучает по нему больше, чем смог бы признать вслух.       Авария не изменила Субина — только очнувшись в больнице, первая его мысль была о Енджуне. И хотя руки трубочками соединялись с капельницей над кроватью, все, о чем он мог думать было: «Енджун. Надо узнать, где он, все ли с ним хорошо».       Здесь, в их машине, спустя несколько недель после аварии, когда грузовик врезался в автомобиль на парковке, сердце Субина все еще — как и всегда — билось ради Енджуна, настойчиво и решительно.       Было кое-что другое, что изменилось после инцидента. Одна вещь, изменившая все. Енджун не помнил его, не помнил самого себя и их. Не помнил ни единого момента их совместной жизни.       Енджун смотрит на него словно впервые, как на незнакомца, без привычного тепла. Бегло и отстранённо. Это наводит Субина на размышления о том, сможет ли он увидеть это снова: взгляд, полный любви, направленный на него.       Было холодно. Обручальное кольцо все еще на безымянном пальце левой руки, но на сердце холод, когда он смотрит на пальцы Енджуна и там пусто.       — Не знаю, — тихо прошептал Енджун, в голосе слышалась осторожность. — Думаю, я немного напуган.       — Почему?       — Ну, я, в общем-то, совсем не знаю тебя.       Субин рассмеялся. Не было ничего смешного в этой ситуации. Перед ним мужчина, с которым они поженились год назад, мужчина, в которого он влюблен так долго, но тот не помнит его.       Это забавно, правда.       — Честно, я действительно твой муж, — просто сказал Субин, стараясь не обращать внимания за тугой узел в груди. — Я могу доказать.       Енджун улыбнулся, хоть глаза и остались печальными. Он выглядел очень устало.       — Не волнуйся, — он прислонился головой к окну и Субин проследил взглядом за тем, как челка упала на лоб. — Я верю тебе, к тому же я видел документы.       — Мы почти на месте, — сказал Субин просто потому что не знал, как еще реагировать. Он хотел сказать, что скучает, и боль от этого не проходит. Сказать, что так боится потерять его, даже сейчас, когда Енджун рядом, он не может прогнать настойчивые мысли, что он был на волосок от возможности больше никогда не встретить его взгляд.       Острая боль пронзила запястье из-за того, как сильно он сжал руль. Субин сглотнул. Сейчас не время думать о себе.       — Ты хочешь чего-нибудь прежде чем мы приедем домой?       Снова тишина. Субин смотрел на проносящиеся фонари и мечтал о еще одном шансе.       Тогда, месяц назад, Енджун сидел на водительском кресле. Сейчас за рулем был Субин, и он все еще отчетливо помнил звук разбившегося стекла и ощущение полета через лобовое стекло от резкого толчка.       — Просто хочу спать, — снова вздохнул Енджун и Субин увидел, как опустились его плечи и прикрылись глаза. Он выглядел уставшим, но младший знал, что все намного глубже, что даже короткая поездка высосала из него все силы. — Не волнуйся обо мне, Субин.       Субин хотел сказать, что ничего не может с собой поделать, но в результате просто кивнул.       — Мы почти дома, — оставалось только повернуть налево и можно будет увидеть их дом. Их квартиру. Слова вырвались невольно, потому что это действительно их дом, и был им уже долгое время. Блеск кольца снова привлек внимание и его осенило, что, возможно, скоро это перестанет быть их домом. Возможно, он останется там совсем один.       Енджун прикрыл глаза и ничего не ответил.

***

      — Он в порядке?       На другом конце телефона раздался голос брата, Сокджина, и Субин почувствовал волну облегчения.       — Да, просто выглядит потерянным и уставшим.       — Как и ожидалось. Когда можно повидать его?       Субин лег на кровать, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Он накрыл ладонью глаза, чувствуя все скопившееся за день напряжение. Он не осознавал, как сильно устал, но теперь, лежа на мягкой подушке, чувствовал себя очень сонным.       — Я не знаю, когда он будет в состоянии, наверное, — Субин вздохнул и прикрыл глаза. — Он пока не готов видеться с кем-то кроме меня.       — Врачи говорят, что воспоминания могут вернуться, да?       — Шансы невелики, — ответил он, прикусывая губу в попытке успокоить нервы. Это мучило его все прошедшие недели, он цеплялся за крошечную возможность того, что Енджун вспомнит все. Он должен, правда? Енджун должен вспомнить Субина снова. Он дождется, будет ждать столько, сколько потребуется.       — Он теперь в безопасности и это главное. Он снова дома.       Глаза жгло, а легкие сковало болью. Иногда, в такие дни, как сейчас, он не мог дышать, и ему приходилось повторять себе, что он больше не в машине, он дома, в безопасности своей комнаты.       Субин чуть не потерял его в аварии. Он очнулся на несколько недель раньше Енджуна, и так долго ждал, пока мужчина откроет глаза. Врачи ввели его в медикаментозную кому, чтобы снизить внутричерепное давление — или что-то такое, в то время Субин едва ли воспринимал информацию. Это ничуть не уменьшало волнение о том, что Енджун может не проснуться, и Субин молился всем известным силам, чтобы тот был в безопасности.       Субин до сих пор отчетливо помнил, какое счастье испытал, когда Енджун открыл глаза: облегчение, такое чувство, что до этого он не мог сделать вдох полной грудью. Субин сидел на краю кровати, ожидая, пока Енджун придет в себя и наконец посмотрит на него. Все, чего он хотел - это почувствовать его рядом снова, услышать его голос, биение сердца.       Спустя несколько минут Енджун наконец перевел взгляд на Субина.       Когда взгляды встретились, первое, что сказал старший, было: «Доктор?»       Грудь скрутило в страхе, он почувствовал, будто земля провалилась под его ногами. Оглядываясь назад, так и было: мир Субина развалился на части.       В этот момент он осознал, что Енджун его не узнает.       — Да, он снова дома, — Субин прислушался к шуму воды в душе и напомнил себе, что Енджун в порядке. Он здесь, живой, в сознании.       — Не забывай заботиться и о себе, ладно? Он не единственный, кто пострадал.       Субин поджал губы, впервые за день обращая внимание на отголоски боли во всем теле.       — Я в порядке, хен.       — Я всегда здесь, если ты захочешь поговорить, хорошо? И я в любой момент могу приехать.       Было бы хорошо, если бы Сокджин мог приехать. Они давно не виделись, и он знал, что брат бросит все дела, чтобы убедиться, что он в порядке, но Субин не хотел его беспокоить.       — Я знаю, но ты не обязан, у тебя много дел и-       — Для тебя я всегда найду время, — перебил его Сокджин и в телефоне раздались какое-то шуршание.       Субин потер лоб.       — Это Юнги-хен там рядом?       — Ага, — Сокджин счастливо рассмеялся. — Прости, он пришел пообниматься.       — Я так и думал. Хен?       — Да, Бин?       — Спасибо, что позвонил.       — Не благодари за такое. Юнги передает привет, и тебе, и Енджуну.       — Хорошо, — просто сказал Субин, не произнося вслух, что Енджун не помнит и их тоже. — Мне пора идти. Пока, хен, люблю тебя.       — И я тебя. Пока.

***

      — Так я учитель танцев?       Енджун выжидающе посмотрел на него своими большими глазами. Субин с улыбкой кивнул, вспоминая, как раньше любил смотреть на старшего, пока тот танцует: в студии, в их гостиной, на кухне. Наверное, это одна из главных причин, почему он влюбился в Енджуна.       — Ага, — Субин снова кивнул, не сумев скрыть нежного взгляда.       После душа Енджун выглядел посвежевшим, волосы были еще слегка влажные. Он сел на диван рядом с Субином, но не поднимал на него взгляд. Он сцепил свои руки и нахмурился, уставившись в пол невидящим взглядом.       — А что насчет тебя? Чем ты занимаешься?       — Я графический дизайнер.       Енджун вздохнул и откинулся назад, ложась головой на спинку дивана, и притянул колени к груди. Краем глаза Субин заметил, что он надел те же носки, которые привык носить дома.       — Прости, я… Слишком много всего.       — Я понимаю, — Субин поборол желание придвинуться ближе. — Все хорошо, не торопись.       Енджун взглянул на него из-под ресниц, в его взгляде плескалось любопытство.       — Где мы познакомились?       — В кафе, — Субин рассмеялся, кивая самому себе, потому что по какой-то причине это казалось таким смешным: это воспоминание он хранил в глубине своего сердца, всегда с теплом думая об их первой встрече, когда они были незнакомцами, но вот они здесь и сейчас — снова как чужие люди. Круговорот жизни или как еще это называют.       — Правда? — это привлекло внимание Енджуна и он слегка выпрямился. — Как?       — Ты работал бариста в моем любимом кафе, — Субин тоже откинулся на диване, расслабляясь.       Голова кружилась, то ли от усталости, то ли от того, что Енджун так близко и их больше не разделяла больничная койка и катетер на сгибе его локтя.       — Я думал, что ты милый, поэтому часто ходил туда, хоть я и не люблю кофе.       Енджун удивленно рассмеялся:       — Почему же тогда это было твое любимое кафе?       Субин зачарованно смотрел на локон, выбившийся из зачесанных волос Енджуна.       — Потому что ты был там.       Он кивнул и прикусил губу, глаза превратились в полумесяцы.       — Конечно.       Субину хотелось верить, что Енджун снова рядом, что они могут и дальше жить своими жизнями, прямо как раньше: суматоха по утрам, которая совсем не напрягала, ведь они были друг у друга, тихие ночи, нарушаемые только их смехом. Ему хотелось верить, что теперь все так и будет, что Енджун всегда будет рядом, сидеть на диване, соприкасаясь рукавами. Субину так хотелось верить, что все будет хорошо.       Он вспомнил момент, когда несколько лет назад, в первый месяц их отношений, Енджун целовал его в щеку и счастливо улыбался. Он говорил тогда мягким голосом, как будто не хотел, чтобы слова, предназначенные только Субину, услышал кто-то еще. Это было его привычкой, всякий раз, когда Субин делал или говорил что-то милое, Енджун бросал все занятия и просто смотрел на него, а потом, так просто, говорил: «Я снова влюбился в тебя сегодня, Субин».       Сердце сжималось каждый раз, когда он слышал это, даже когда Енджун говорил это как бы между делом. В такие моменты Субин терялся и не знал, как реагировать, и каждый раз ощущался как первый, это всегда так ощущалось: оба смотрели друг на друга сверкающими глазами, полными обожания.       Субин не отвечал ничего на эти маленькие признания, но всегда действиями давал понять, что чувствует то же самое. То, как он дотрагивался до Енджуна, заботился о нем — всеми силами показывал, что тоже влюблялся заново ежедневно, дважды в секунду, с каждым новым вдохом. Сейчас он жалел, что не говорил это и вслух тоже. Как бы ему хотелось вернуться в прошлое и повторять, повторять, повторять.       Он больше не мог этого сделать. Не сейчас, когда они в сантиметрах друг от друга, но для Енджуна он — незнакомец.       — Хотел бы я помнить, — прошептал Енджун.       — Ага… — ответил Субин, не находя других слов.       — Могу я спросить кое-что еще?       — Конечно.       — Ты знаешь, как я расстался с Бомгю?       Субин удивленно поморгал. Он и не помнил, когда в последний раз слышал это имя, произносимое не с привычным безразличием.       — Ты помнишь его?       — Я не помню ничего после него. В моих воспоминаниях мы все еще вместе.       О.       О.       Субин сжал подлокотник, и внезапно боль от того, что Енджун не помнит их, ни единого момента, снова накрыла его.       — Ты бросил его, — медленно произнес Субин, наблюдая за реакцией старшего. — Ты говорил, что не был счастлив.       Енджун кивнул, глядя на диван между ними.       — Этого я тоже не помню.       — Разрыв?       — Нет, то, что я был несчастен.       Субин зажмурился. Не время думать о себе.       — Ты не хочешь спать? — попытался сменить тему Субин. Меньше всего ему сейчас хотелось думать о Енджун и Бомгю, лучших друзей детства, не разлей вода. Они встретились очень давно, и Енджун сразу влюбился в мальчика по соседству. Сейчас не хотелось думать о том, что Бомгю был его первой любовью дома, в Тэгу, а потом он встретил Субина здесь, в незнакомом Сеуле.       — Да, немного устал, — Енджун посмотрел на него вопросительно. — Возможно, мне стоит спать в гостевой комнате?       Из-за загруженного дня Субин совсем забыл об этом, не подумал, что теперь им придется спать в разных кроватях.       — О, ага, — глупо моргая сказал он. — То есть нет, вообще-то… Эм, я буду спать там, ты можешь лечь в нашей комнате.       Енджун кивнул и встал. Он выглядел неуверенно и почесал щеку в задумчивости.       — Мы что-то делаем перед сном?       — Обычно мы желаем друг другу спокойной ночи.       Енджун все еще выглядел неуверенно, но все же на лице появилась улыбка. Она не казалась вынужденной или грустной, скорее снисходительной. По крайней мере, Субин надеялся на это.       — Тогда спокойной ночи, Субин.       — Спокойной ночи, — он вовремя остановил себя, не произнося «любовь моя». — Енджун.       Субин постарался не показать, что это разрывало его сердце.

***

      Когда Субин проснулся, Енджун был уже на кухне, все еще в пижаме. Его волосы были растрепаны, а глаза все еще наполовину прикрыты, а на щеках был румянец и он наконец выглядел почти здоровым.       — Ты давно встал? — спросил Субин, доставая два кусочка хлеба и садясь за стол напротив. Он начал равномерно размазывать масло, бросая взгляды на все еще вялого спросонья парня.       — Нет, минут пять назад. Сегодня суббота. Что мы обычно делаем по выходным?       Субин задумался. Они много чем занимаются по выходным.       Иногда целое утро они проводят в кровати в объятиях друг друга. Енджуну всегда нравилось смотреть на Субина, положив подбородок ему на грудь. Он молчал, просто рассматривая лицо младшего, запоминая все детали. Субин обычно смущался от такого пристального внимания, когда они только начали встречаться, когда обручились и даже спустя несколько месяцев в браке — столько внимания всегда заставляло щеки Субина краснеть. Однажды он спросил у Енджуна, почему он это делает, на что тот улыбнулся и просто ответил: «Потому что я люблю тебя».       Иногда у Енджуна были дополнительные занятия в студии, и если у Субина не было работы, он всегда составлял ему компанию: он тихонько сидел в углу зала, наслаждаясь движениями старшего, его внимательному отношению к ученикам. Субин был так счастлив в эти момент, и ничего больше ему не нужно было.       Иногда они ходили на свидания. Ничего особенного, простой ужин в любимом ресторане, а потом по дороге домой они держались за руки и казалось, что это счастье будет длиться вечно.       Нет, не вечно.       — Всякое разное, — просто ответил Субин, потому что это было проще, чем рассказывать все.       — Хочешь заняться чем-то конкретным сегодня?       — Мне интересно, что там у меня с работой.       — Я звонил в студию, ты можешь вернуться в понедельник, если готов, — Субин аккуратно засунул хлеб в тостер. — Они сказали, что у тебя есть несколько недель подумать, хочешь ли ты и дальше там работать.       — Я подумаю. А что насчет тебя?       — Мне надо встретиться с клиентом, — Субин сел обратно на стул и нахмурился: он не хотел оставлять старшего одного в квартире, но работа есть работа. — Прости, не смог перенести.       — Все нормально, — сказал Енджун, закусив губу. — Я найду чем заняться.       Субин кивнул. Дело не в том, что он боялся оставить Енджуна одного, скорее он сам все еще никак не мог отойти от аварии, поэтому беспокоился, когда старшего не было рядом. Звон стекла и сильный удар были все еще свежи в памяти. Он помнил последние секунды перед столкновением: как Енджун притянул его для поцелуя, как пальцы запутались в его волосах; свежий запах парфюма, холодные от мороженого губы старшего.       Он не мог прогнать эти воспоминания как бы сильно ни старался. Субин помнил все в мельчайших деталях.       Младший не хотел признавать этого, но до сих пор он был так напуган.       Звук тостера вернул его к реальности. Он не знал, насколько погрузился в свои мысли, но Енджун уже вытащил тосты и положил на тарелку перед Субином.       — Держи.       — Спасибо, —Субину хотелось плакать, он сам не понимал, из-за чего: то ли из-за того, что они снова завтракают вместе, то ли потому что Енджун улыбается, он здесь, прямо напротив него.

***

      Енджун понятия не имел, кто этот человек. Он высокий, намного выше него, с темными волосами, а на лице такое выражение, будто он увидел призрака.       — Ох, прости, — парень отступил от двери и приподнял перед собой руки, будто хотел показать, что у него нет намерений навредить. — Я думал Субин-хен дома, я зайду когда он вернется.       — Ты пришел к Субину? — Енджун оглядел его, задумавшись, может это был один из его клиентов. — Он на работе.       — Прости, я не знал, что он ушел. Я зайду в другой раз.       — Ты что-то хотел? — Енджун все еще смотрел на него, но незнакомец не поднимал взгляда. — Я могу передать Субину.       — Нет, нет, я, вообще-то, пришел не к нему, а к тебе.       Енджун нахмурился.       — Тогда зачем тебе приходить в другой раз, если я прямо перед тобой?       — Не хочу напугать тебя, я знаю, что ты меня не помнишь, — пояснил он, почесывая затылок.       — О, — кивнул Енджун, начиная понимать. Незнакомец хотел дождаться возвращения Субина, чтобы Енджуну было комфортнее. — Все хорошо, клянусь, я не боюсь тебя.       Пришедший выдохнул с облегчением, его плечи опустились и он наконец расслабился.       — Хорошо, — он протянул руку, застенчиво улыбаясь. — Эм, привет. Это немного странно, потому что мы довольно близки, но- Привет, Енджун-хен, я Хюнин Кай, ваш сосед.       Енджун пожал руку, улыбаясь в ответ.       — Привет. Спасибо, что представился. Хочешь зайти?       — Конечно.       Хюнин Кай вошел в квартиру, как будто был здесь уже тысячи раз. Хотя, возможно, так и было. Они сели на диван в гостиной.       — Хен, я так рад, что ты вернулся, приятно видеть, что тебе лучше.       Енджун рассмеялся: забавно, что он совсем не помнил парня, но его присутствие казалось таким знакомым. Возможно, потому что у него была какая-то спокойная и дружелюбная аура, или потому что он так разволновался, что Енджун почувствует себя некомфортно при встрече с незнакомцем, уверяющим, что они хорошие друзья.       — Моя голова теперь в порядке. Почти, — Енджун поежился. — Но… Да, хотя бы больше не в больничной палате.       — Было странно без вас обоих здесь, — Хюнин Кай сморщил нос, как если бы вспомнил что-то плохое. — У нас была традиция устраивать ночь кино каждые несколько недель, это всегда было так весело.       Звучало здорово: иметь соседа, с которым вы достаточно близки, чтобы устраивать ночь кино, и Енджун жалел, что не помнил этого.       — Ага. Прости, я- Я не-       — Я знаю, — прервал его парень. — Субин-хен рассказал мне, что ты не помнишь ничего из последних лет.       Енджун кивнул, думая о Субине и его милой улыбке. Он сам не понимал, почему мысли о нем причиняли такую боль.       — Ага.       — Он сказал, что его ты тоже не помнишь.       Енджун снова кивнул, не зная, что сказать.       — Хочешь что-нибудь узнать? Я могу ответить на твои вопросы.       Было так много всего, что ему хотелось узнать, но кое-что терзало мысли с момента пробуждения.       — Я был счастлив?       Хюнин Кай, не задумываясь ни на секунду ответил:       — Да.       — Почему ты так в этом уверен?       — Ты сам постоянно говорил мне это, но, на самом деле, это итак было заметно, — сказал он, и это звучало так просто, так правильно.       Енджун задумался. Он знал не так много о жизни до аварии: он окончил университет несколько лет назад, стал учителем танцев и вышел замуж за мужчину, которого он теперь не узнает.       В его мыслях были только размытые воспоминания со времен первого курса, тогда он был студентом танцевального направления Сеульского Института Искусств. Он помнил поездку из Тэгу, где он навсегда оставил часть себя, помнил дом, который у него был, и еще один, здесь, в Сеуле.       Также он помнил Бомгю и как они обещали поддерживать отношения вдали друг от друга. Он был тем, кто больше верил в отношения на расстоянии и повторял, что Сеул не так уж далеко от Тэгу. Помнил ночные звонки, как смех Бомгю эхом отражался от стен общажной комнаты, оседая в сердце Енджуна.       Он помнил чувство влюбленности, но не в Субина.       Он был влюблен, но не в мужчину, на котором женат.       Енджун не понимал, почему они с Бомгю расстались, он помнил как сильно любил младшего и сколько усилий готов был приложить для их счастливой жизни.       Енджун хотел понять, кто он такой, кем он был, потому что сейчас все вокруг было совершенно новым.       — А Субин? Он был счастлив?       — Да.       Было еще кое-что, при мысли об этом грудь сжималась:       — Мы были счастливы?       На этот раз Хюнин Кай промолчал, просто кивнул.       Енджун не знал, почему в груди поднималось неприятное ощущение, когда кто-то говорил о его прошлом. Он с дрожью думал о Субине, о мужчине, которого он совсем не знал, но с которым был в браке, которого ему полагалось любить, но он его не помнил.       Енджун чувствовал себя виноватым, потому что он знал, что Субин любит его. Он не помнил, но просто знал, ведь это было видно в каждом действии и взгляде младшего. Енджун был знаком с ним всего несколько недель, но было очевидно, что тот знал его намного дольше. Годы привязанности и жизни бок о бок читались в движениях Субина: то, как он смотрел, как трогал, произносил его имя — все кричало о любви.       Из-за этого Енджуну казалось, что он сделал что-то неправильное.       — Хен?       Енджун почувствовал, как паника начала подниматься в груди, и крепко зажмурился, стараясь сдержать ее.       — Прости. Много всего и сразу.       — Все хорошо, хен, я понимаю, — заверил его сосед. — Я зайду в другой раз, если хочешь.       Енджун потряс головой, внезапно почувствовав себя жалким.       — Нет, все хорошо, мы можем заняться чем-нибудь.       — Хорошо, — тихо ответил Кай, потянувшись к пульту, потом снова откинулся на диван и они продолжили разговаривать.       Енджун едва вслушивался в речь младшего: голос успокаивал и он наконец почувствовал, что снова может дышать.

***

      — Хочешь посмотреть фильм?       Енджун спокойно посмотрел на него. На Субине были мешковатые штаны и оверсайз-толстовка, волосы спадали на глаза и он выглядел очень по-домашнему.       Из-за того, как сияли его глаза, смотрящие на старшего выжидающе, он казался моложе. После ужина они снова сидели на диване, Субин отодвинулся на другой конец, давая Енджуну больше личного пространства.       — Конечно. Какой у тебя любимый фильм? — спросил старший.       Субин выглядел удивленным внезапным вопросом, он наклонил голову, смущенный.       — Эм, я люблю Марвел.       — Круто, какая часть тебе нравится?       — «Война Бесконечности».       Название было незнакомо Енджуну, и он быстро сообразил, что фильм, вероятно, вышел недавно. Субин, заметив его замешательство, пояснил: — Он новый.       — Окей, — сказал он, но Субин все равно выглядел подавленным и не поднимал взгляда. — Почему именно он?       — Я соврал, — робко признался Субин.       — О чем?       — Не пойми меня неправильно, я люблю «Войну Бесконечности», но он не мой любимый, — он взял пульт и нажал на иконку Нетфликса. — Этот мой любимый.       На экране заиграло начало «Рапунцель».       — Ох, — Енджун знал этот фильм, он когда-то смотрел его. Он не смог сдержать улыбку на лице, когда посмотрел на смущенного Субина. — «Рапунцель»?       — Ага, — Субин кивнул и на мгновение встретился с ним взглядом, а потом снова уставился в телевизор. — Я думаю, она прекрасна.       — Полностью согласен, — Енджун рассмеялся, но не насмешливо.       — Мы обычно пересматривали этот мультфильм когда у одного из нас был плохой день, — Субин мягко улыбнулся, подхватив смех старшего. Казалось, его захватили воспоминания, которые Енджун не мог и вообразить. — Если меня доставали клиенты или ты уставал на работе, достаточно было включить его, и другой сразу все понимал. Этот фильм был утешением для меня, и со временем стал таким и для тебя.       Енджун невидящим взглядом смотрел на происходящее на экране, и в груди появилось какое-то неприятное чувство. Это казалось таким личным — понимать другого без единого слова.       — Субин.       — Да?       — Мы можем, эм… Посмотреть кое-что другое? — он выпрямился на диване, потому что уже несколько дней не решался попросить.       — Конечно, что ты хочешь? — спросил Субин и взял пульт, но Енджун перехватил его руку, оборачивая пальцы вокруг запястья.       — Эм, — он прочистил горло, внезапно занервничав. — Этого нет на Нетфликсе.       Субин посмотрел на него в замешательстве.       — Хорошо?       — Я не знаю, есть ли у нас запись, но… Мы можем посмотреть нашу свадьбу?       Субин моргнул, и что-то промелькнуло в его взгляде, но Енджун не успел понять, что. Прежде чем старший мог что-то сказать, Субин встал и вышел в соседнюю комнату. Через несколько минут он вернулся с диском в руках.       Он сел на диван ближе к Енджуну, и хоть они не касались друг друга, старший мог чувствовать тепло чужого тела.       Экран мигнул. Видео началось.       Место проведения церемонии было украшено просто, но в то же время великолепно: вокруг были люди, которых он не помнил, они счастливо улыбались в камеру. Енджуну хотелось бы почувствовать всю радость момента; хоть он уже и проходил через это, в памяти было пусто.       Сцена сменилась. На экране появился Субин, он сидел в кресле и руки визажиста исчезали за кадром. Он смеялся над чем-то, что сказал человек с камерой, глаза превратились в щелки. Енджуну еще не доводилось видеть его таким счастливым и радостным, будто весь мир был в его руках. Субин выглядел превосходно, его чёрные волосы были уложены, на щеках красовались ямочки. Можно было понять, почему тогда в кафе Енджун влюбился в него: он представил, как этот мужчина появляется в дверях, как они встречаются взглядом.       Сцена снова сменилась, и теперь на экране был он. Енджун уставился на мужчину, который выглядел и говорил прямо как он, но Енджун не узнавал самого себя. У него была та же улыбка, что у Субина ранее, он и не думал, что способен так улыбаться, а его глаза сияли. Чьи-то руки поправляли волосы, а он не мог унять улыбку на лице.       — Енджун-а, как ты себя чувствуешь?       — Счастливым.       Алтарь выглядел превосходно, прямо как Енджун представлял его в своих мечтах. На экране появился Субин, держа под руку другого мужчину.       — Это мой брат, — пояснил Субин, и Енджун услышал его вздох, будто младший тоже смотрел это в первый раз и от этого спирало дыхание.       Мужчины достигли алтаря. Теперь была очередь Енджуна, который появился в сопровождении своего отца. Оба выглядели счастливо, его папа сиял так ярко, что казался моложе. На секунду он задумался над тем, что сейчас чувствовали его родители, зная, что эта часть жизни их сына стерлась из его памяти. Грудь сдавило и он подавил желание остановить видео: знать, что что-то настолько восхитительное происходило в его жизни, а он не помнил, как бы ни старался, причиняло боль.       Камера снова показала Субина, смотрящего, как Енджун с отцом медленно приближаются. Было больно видеть любящий взгляд Субина, ведь старший не помнил свою прошлую жизнь, для него они были знакомы всего пару недель. Внезапно он осознал, что Субин всегда смотрит на него так: в тот день в больнице, когда они вернулись домой, по утрам и всякий раз, когда он думает, что Енджун не замечает. Сейчас это чувствовалось иначе, когда он видел блеск в его глазах, не омрачаемый ничем.       Енджун встал напротив него у алтаря, Субин взял его ладони в свои.       — Енджун, — Субин начал свою клятву, он выглядел так уверенно и естественно. — Я не могу сказать, что с первого взгляда — или даже в начале отношений — понял, что ты будешь «тем самым». Не тогда, когда впервые увидел тебя в кафе, в фартуке и с ярко синими волосами. Это не была любовь с первого взгляда, но я знал, что ты изменишь мою жизнь.       Он сделал глубокий вдох, во взгляде читалось обожание.       — Я люблю тебя. Не знаю, как еще сказать это. Иногда у меня не хватает слов выразить как сильно я тебя люблю. Но… Я попробую. Енджун, моя любовь, я обещаю нести твою ношу, когда ты не можешь. Обещаю быть с тобой и в трудные, и в счастливые времена. Обещаю делать тебя счастливым каждый день, чего бы это ни стоило. Я клянусь всегда быть на твоей стороне и любить тебя до самой смерти.       Субин снова улыбался, и это выглядело так, будто он больше не сдерживает себя, будто он наконец полностью свободен. В глазах блеснули слезы счастья.       — Я люблю тебя. Ты, наверное, уже устал слышать это, но меня не волнует, даже если это единственное, что я смогу говорить всю оставшуюся жизнь. Это всегда было правдой и таковой останется. Я не могу дождаться нашей совместной жизни.       Енджун на экране не сдержал смех, хоть на его глазах тоже проступила влага. В его взгляде было так много всего, будто в мире остались только они одни, только они разделяют этот интимный момент.       — Ты сказал, что это не была любовь с первого взгляда, но для меня — да. Я увидел тебя из-за стойки в кафе и уже тогда понимал, что мое сердце будет принадлежать тебе. Субин-а, я обещаю оберегать и заботиться о тебе даже когда ты отталкиваешь меня. Я обещаю быть с тобой вне зависимости от того, что нас ждет в будущем, обещаю не отпускать твоей руки даже если все, чего ты хочешь, — просто лежать в постели весь день. Обещаю пересматривать с тобой «Рапунцель» сколько угодно раз, не важно будет это ночь воскресенья или утро понедельника.       Субин не сдержался, и слезы потекли по его щекам. Енджун поднял руки и вытер влагу своими ладонями.       — Субин-а, я обещаю влюбляться в тебя снова и снова: сегодня, завтра, через неделю и всю оставшуюся жизнь.       Священник объявил их мужьями и Енджун первый потянулся за медленным поцелуем, притягивая Субина за плечи. Люди вокруг аплодировали и радостно подбадривали их.       Енджун прикрыл глаза, стараясь унять бешено стучащее сердце. Он знал, что видео продолжалось, но что-то в груди сдавливало невероятно сильно, и он просто не мог больше смотреть. Раздался стук пульта о поверхность столика и тишина повисла в комнате. Субин придвинулся ближе.       — Хей, хей, Джуни, все хорошо?       Он не знал, что делать. Слезы подступали к глазам, и с каждым вдохом боль сильнее сдавливала горло.       — Джуни, все в порядке, я здесь.       Рука легла на плечи и Енджун закрыл ладонями лицо, чувствуя влагу на своих пальцах. Этого всего было слишком много и у него было ощущение, что он сейчас взорвется.       Субин что-то говорил, его голос едва достигал сознания Енджуна. Стараясь успокоить старшего, он внезапно осознал, что и его отпускал страх: Енджун здесь, они больше не в той машине.       Спустя несколько минут Енджун немного успокоился и убрал руки от лица. Даже сквозь пелену слез он заметил, что в уголках глаз Субина тоже блестело.       — Джуни, из-за чего ты плакал?       — Прости, — просто сказал он, не зная, как описать все, что он чувствовал. Он просто… запутался, ему было больно, и эмоции, которым он сам не мог дать названия, переполняли его. — Просто… много всего, — добавил он. То же самое он недавно сказал их соседу, но это было чистой правдой.       Он чувствовал, будто его голова была наполнена ватой, думать ясно было невозможно. Субин молча смотрел на Енджуна, как будто хотел лично убедиться в чем-то.       — Может, нам надо слегка притормозить. Не стоило показывать тебе так много из прошлого за один раз. Понемногу тут и там, хорошо?       Енджун кивнул. Он только сейчас заметил, что слезы все еще текли по щекам Субина, оставляя мокрые дорожки. Енджун знал, что все это тоже ранит Субина, может даже больше, чем он мог себе представить, но знать, что младший не злится на него, не проявляет никакого недовольства из-за потери памяти — все это значило для Енджуна очень много, но он пока не готов был иметь дело с этими чувствами.       — Джуни, — позвал его Субин. Это прозвище звучало так знакомо, будто он слышал его уже много-много раз. — Ты должен знать, что я хочу, чтобы ты был в порядке. Это — все, чего я хочу.       Субин сжал его руку в своей. Енджун поднял взгляд. Губы младшего были сжаты в тонкую линию, будто он сдерживал свои эмоции, и это так явно контрастировало с тем человеком на видео — счастливым и беззаботным, он произносил свою клятву, вкладывая все свои чувства. Взгляд мужчины напротив него был полон боли.       — Прости, — искренне сказал Енджун, охваченный чувством вины. — Клянусь, я стараюсь.       — Я знаю. Все хорошо, — мягко ответил Субин. — Мы будем в порядке, Джуни.       Енджун продолжал мысленно повторять свою клятву и обещания, но он не был уверен, что сможет сполна выполнить их все. Енджун на видео был таким влюбленным, счастливым и уверенным в своих словах, но в реальности он не чувствовал ничего такого прямо сейчас.       Субин здесь и он все еще держал его, рука младшего крепко сжимала его ладонь. Блеск привлек внимание и Енджун опустил взгляд на обручальное кольцо Субина.       — Все будет в порядке, — прошептал он. В тишине комнаты это прозвучало как обещание.

***