Пирсинг. Где?

— Что значит не закончились? Мозг всё ещё не способен адекватно воспринимать информацию. Юи лижет пересохшие губы, фокусирует взгляд на наглой ухмылочке и гоняет мысли в голове по кругу. Хосок сейчас на что намекает? Ещё сюрпризы? — Тебе понравится. Блять. От его шёпота сознание рассеивается, испаряется под жаркими речами, срывающимися с его губ. Юи жмурится от приятного наваждения, что окутывает всё тело пеленой возбуждения и продолжат наблюдать за горящими хитростью глазами. Хосок неожиданно сжимает её руку и укладывает себе на грудь. Юи смотрит вопросительно, пытается понять в чём же тайна, но все вопросы отпадают сами собой, когда ладонь чувствует как что-то под одеждой выпирает. — Только не говори что и там. А он и не говорит. Призывает самой посмотреть. Юи гладит нетерпеливо мужскую грудь, тянется к верхней пуговице. Расстёгивает медленно каждую, пока Чон насыщается жадностью в её взгляде. Юи страстная, вокруг неё аура похоти и чёрт, парень в восторге. Девушка распаивает одежду и стягивает ткань с плеч, чтобы дать себе абсолютную свободу. Ничего лишнего, только ни чем не прикрытый кайф. Слюна опять нещадно накапливается во рту, когда взору предстают затвердевшие соски, в одном из которых поблескивает колечко. Такая аккуратная работа, видно, что прокол уже поджил, не смущает краснотой, а наоборот — притягивает любопытством. Юи высовывает кончик языка и на пробу проводит по ореолу. Серёжка касается губ и по телу с громким стоном прокатывается волна возбуждения. Руками оглаживает изгибы мужского тела, короткими ноготками царапает живот, мышцы которого от прикосновений сокращаются. Хосок выгибается в спине, слышен хруст позвонков. Юи нравится как холод стали переплетается с жаром языка. Контраст просто нереальный, такое чувство, что в Аду пошёл снег, что в Антарктике проснулся дракон. Девушка урчит от удовольствия, продолжая ласкать проколотую кожу. — Не больно было? Зажимает меж пальцев второй сосок, срывает с любимых губ обрывистый скулёж и довольная собой продолжает дразнить. — Разве что немного. Чон сам ложится на спину, усаживая Юи сверху. Руками сжимает талию, гладит нежно, поднимается наверх, а потом обратно. Миг спустя и вовсе убирает руки, предоставляя девушке полную свободу действий, чем она с удовольствием пользуется. Припадает губами к ключицам, покусывает несильно кожу и с томительной медлительностью спускается к груди. Делает всё аккуратно, ведь Хосоку всё ещё может быть больно. Но как же всё это чудесно, как её нравится вылизывать его соски. Хосок не прогадал с сюрпризами, любимая довольна как медведь, что набрёл на пасеку. Парень кусает пересохшие губы, сжимает до скрипа простыни и тщетно цепляется за ту хрупкую грань между реальностью и безумием. Его тело стало оголённым проводом — где не тронь везде искриться и гореть будет, а Юи этого не боится, трогает всё откровеннее, при этом оставляя самое вкусное на потом. Ноги почти не чувствуются, внизу живота приятно тянет и Хосоку как никогда хочется коснуться возбуждённого члена, но с эти он готов повременить. Пока. — Давай, сладкая, — Хосок реагирует на каждое движение так искренне и остро, что только больше раззадоривает любимую. Понимать какую власть Юи имеет над ним — что-то нереальное. — Ты очень вкусный. И это контрольный выстрел в несопротивляющееся тело. Чон чувствует, как орган в штанах дёргается. Девушка доводит Чона до оргазма без каких-либо манипуляций с членом — знать это наивысшая степень удовольствия. Ещё один влажный мазок и Хосок кончает, толкается бёдрами в воздух, громко выстанывая женское имя. Юи целует проколотый сосок ещё раз и садится рядом, полностью довольная проделанной работой. Чон моргает часто, приподнимается, принимая сидячее положение и облизывает женское тело похотливым взглядом. — Ты же не думаешь, что на этом всё?