Tattoo? Yes, please

— Мамочки! Задница встречается с холодным паркетом, а по всему телу пробегается неприятная боль. Затылок пульсирует так, будто его всю ночь использовали вместо барабана и каждое движение головой, пусть даже самое незначительное не вызывает ничего кроме болезненного охрипшего скулежа. Во рту будто сдох скунс, обнимая при этом носки трёхнедельной давности. Не вкусно. А ещё ужасно сухо. Видимо скунс предпочёл отбросить лапы в пустыне. Слюна будто испарилась и теперь даже немного смочить несчастный язык не чем. Не хватает свежего воздуха, вся комната пропахла выделениями, потом и смазкой. И какой умник додумался купить с клубникой? Приторно до ужаса, кажется ещё немного и содержимое желудка (если там кончено осталось что-то кроме желчи) попросится наружу. Чимин на свой страх и риск тянет подрагивающую руку к лицу. Трёт глаза и чувствует себя плакальщиком из древних времён — настолько горят его несчастные глазные яблоки. Щупает непонятно зачем, наверное думает, что в пьяном ударе, кто-то решил стырить у него нос или губы, или что? На самом деле всё не так радужно. На щеке Пак обнаруживает следы красной помады, слава богу хоть оттирается, а то знает он женские штучки, некоторые и керосином не выведешь. Превозмогая боль опускает голову и жалеет, что сделал это, потому что та надежда, что теплилась крохотным огоньком испаряется, оставляя после себя лишь обжигающую холодом реальность. Вся грудь расцарапана, словно кошка перепутала Чимина с когтеточкой. Есть парочка засосов, которые Пак искренне ненавидит. А ещё он голый. Даже белья нет. Сняли супостаты. Чимин зарывается пальцами в растрёпанные волосы и зачёсывает их назад, открывая лоб. — Где я? Кто я? Логично, что в комнате, логично что Пак Чимин. Но что, мать его произошло вчера? Рядом слышится чей-то громкий выдох и Чимин раскрывает глаза настолько широко, насколько позволяет ему матушка-природа. Огромная кровать и с неё свисает две руки — мужская и женская. Господи-боже. Так, надо встать. Опирается на тумбочку и еле как поднимает свою тушу с полу, а то мало ли отмёрзнут яй... остатки мозга. Да, они. На смятых простынях распластались два голых тела. Очевидно, что до того как Пак свалился с кровати, он тоже там лежал, тоже голый. Но какого хрена? — Вчера что, что-то было? Можно подумать, что он разговаривает сам с собой, но нет, он наклонился к члену и будто у мудреца, что пристроился под деревцом, вопрошает. Ответа естественно не следует, но ощущения положительно кивают в ответ. Так, значит был секс. Уже лучше. На этом собственно загадки кончились. Выпил вчера и решил повеселиться. Можно выдохнуть. Обнаруживает на люстре боксеры и судорожно ищет табуретку, ибо не дотянется, даже если встанет на цыпочки. Так, бельё есть, вот джинсы. И по классике попал в дырку и чуть не порвал и без того рваные джинсы. Вот шляпа и пиджак. А рубашка где? Всю комнату обошёл, но так и не обнаружил, зато на стуле нашёл порванную блузку, но это скорее всего той девушки, что сейчас преспокойно посапывает в объятиях своего парня. Да, Пак более-менее восстановил хронологию событий. Он встретил в баре одногруппников и они немного (читать как выдрали буквально весь бар), а потом поехали на квартиру, чтобы устроить незабываемую ночь. Вот только плохо, что на самом деле, Чимин немного что помнит. А ещё его не покидает чувство, что с ними был кто-то ещё. Ладно, с этим потом, пора валить домой. Забегает в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Туалет он обнаруживает тут же. И пока справляет свои дела не перестаёт рассматривать зеркало на всю стену. Классно тут наверное принимать ванную вдвоём, ещё и сексом при этом заниматься. Но проходит всего лишь одно мгновение, как Чимин чуть ли не орёт благим матом, и прямо со спущенными штанами бросается к зеркалу. На округлой накаченной ягодице красуется тату. Чимин хватает мыло и трёт участок кожи до покраснения, но конечно же ничего не происходит, кроме того, что Пак психует конечно же. Вот тебе и незабываемая ночь. Но они не были ни в каком тату-салоне, это он помнит хорошо, но откуда тогда сие недоразумение. "Недоразумение", кстати как человечек, с картины "Крик", Чимин столько искусства отродясь не видал. Если верить новостям, то такое тату появляется только после того, как соулмейты переспят, и на одном месте. Неужели? Да не, задница не болит. Значит одногруппника можно отметать. Пак судорожно натягивает штаны и крадётся обратно в комнату. Девушка так и не прикрылась, лежит попой вверх и Пак приходит в недоумение, потому что две половинки абсолютно чистые. Система дала сбой? Пошла перезагрузка. Так, надо сначала уйти отсюда. Пока парочка не проснулась. Лишние слухи Чимину ни к чему. Он кутается в пиджак, ведь рубашку так и не нашёл, накидывает шляпу и только оказавшись в лифте выдыхает. Значит память не подвела, был кто-то ещё. И этот кто-то сейчас щеголяет с татуированной задницей. А где искать этого кого-то? Город то большой. Кофе не помогает, лишь больше давит на и без того заплывшие мыслями мозги. Чимин гуглит всё что можно, шарится по разным сайтам, но ничего нужного так и не находит. В томительном ожидании проходит два дня, Пак уже забивает на эту идею и думает о том, что на его голую задницу особо не заглядываются, а жить дальше надо. Посредине пары тело внезапно пронзает волна возбуждения. Становится жарко, так сильно хочется приласкать ноющий в штанах член и Пак не выдерживает, поднимает руку и вежливо отпрашивается в туалет. На деле же, пулей летит к спортивным раздевалкам и уже хочет уединиться и хорошенько подрочить, как видит направляющуюся к той же раздевалке фигуру. Стоп, а что это? Это же его рубашка? — Стоять. Чимин хватает девушку за локоть и разворачивает к себе, заглядывая в самые глаза. Ну точно его рубашка, он сам нашивку на воротник себе делал. Незнакомка стоит перед ним маленьким воробушком, борется с нарастающим возбуждением и хочет потеряться прямо сейчас. — Простите, мы знакомы? Знает же что знакомы, но нужно во время притвориться дурочкой. Только с Чимином не прокатит. Он сейчас хочет проверить свою самую главную догадку. — Хватит разговоров, снимай штаны. Она конечно знала, что в жизни всё бывает, но не на столько же. А Пак уже тащит в раздевалку, закрывает дверь и складывает руки на груди, в ожидании интересного зрелища. У него всё ещё стоит, но это волнует его меньше, чем то, что он кажется нашёл ту, которую искал. — Ты извращенец что ли? Девушка сводит ноги вместе, недовольно зыркает на нахала и уже обдумывает с какой стороны отвесить ему пощёчину. — Хорошо, сначала сниму я. И он просто берёт и спускает штаны сразу вместе с бельём. На упругой булочке виднеется точь-в-точь такое же тату как и у неё. То есть это и есть та еблуша, с которой Ёнми недавно переспала? — Так это ты мой соулмейт? Не успевает получить ответ, как Чимин касается её губ. Он главные для себя слова услышал, теперь можно действовать. И как только ладони касаются девичьих изгибов, сознание будто прошибает. Он всё вспомнил. Блеклые лучики лампы на тумбочке, чмоки где-то рядом, а потом пошлые звуки проникновения. Ёнми была сверху, ёрзала на возбуждённом члене и смотрела так возбуждающе, что Чимин подумал, что она его силой мысли заставит кончить. Он помнит, как вдалбливал её в кровать, как собирал с искусанных губ стоны, как красиво смотрелся его член во рту Ёнми, как она зажимала его голову своими бёдрами, и как слизывала сперму с его живота. Больше они не разговаривают. В них сейчас играет возбуждение, поэтому без особых условностей, проникают друг друг в штаны и начинают дрочить. Пак раздвигает половые губы, размазывает смазку и гладит клитор. Ёнми же обнажает головку, проводит ладонью по всему стволу, не забывая уделить внимание тому что ниже. Пак переплетает языки, пока девушка добровольно сдаётся в его плен. Ёнми тоже помнит. Встретились в баре, слово за слово, поехали к его друзьям, чтобы устроить секс-марафон. Ночь действительно была горячей, девушка столько удовольствия никогда не получала. А утром на неё накатила волна стыда и ничего лучше, чем смыться, она не придумала. Вот только блузку Чимин благополучно порвал, поэтому Ёнми позаимствовала его рубашку. Отдать хотела, но так и не нашла больше этого удивительного парня, секс с которым даровал красивое тату на пятой точке. Чимин рычит, кусает девушку за нижнюю губу, а потом резко разворачивает, помогая стянуть штаны. Любуется татуировкой и прижимает девичье тело спиной к своей груди, имитируя толчки. Ёнми сама ласкает клитор, пока ладони Пака сжимают приятно грудь. Чимин отодвигает кружево лифчика, играется с сосками и мокрыми поцелуями осыпает кожу шеи. Развратно, но до ужаса горячо. Ёнми в его рубашке, теперь пахнет им — парень только от этой мысли готов кончать. А она растворяется в ощущениях, прислоняется лбом к прохладной стене, надеясь хоть немного остудить мысли, но разгорячённое тело позади не позволяет этого сделать. Кончают одновременно. Чимин заливает спермой чужое тату и любуется на то, как белые струйки стекают по чёрному контуру. Парень готов признать — у него новый фетиш. — Весело однако. Ёнми оседает на мат и расстёгивает рубашку, чтобы хоть немного унять жар. Пак бухается рядом. Он уже разучился удивляться, а ещё ему ни капельки не стыдно. — Мне понравилась твоя задница. И он овладевает пухлыми губами ещё раз, мычит от осознания всего, что произошло только что. — Твою я помню смутно, — Ёнми встаёт и протягивает парню руку. — Поехали. Твоя очередь спускать штаны. А от властности в её голосе, похоже и в штаны...