Это Вирт, детка!

***

Димкина жизнь била ключом, и всё больше по голове. Ему не везло. Мать никак не могла удачно выйти замуж, постоянно меняя мужчин, ненамного старше самого Димы. Отец после развода жил по психушкам и диспансерам, а когда тайком встречался с сыном, выпрашивал у него последние карманные деньги на жизнь. С двенадцати лет Дима был предоставлен сам себе и вынужден был обходиться самостоятельно. Сначала Дима научился жарить яичницу с колбасой. Затем добавил к яйцам макароны. В интернете нашёл рецепты горячих бутербродов и, довольный своей изобретательностью, радовался, как кот. Мать перестала готовить дома, предпочитая обедать в отеле, где работала горничной последние пять лет после развода. Там же она пыталась найти себе молодого мужа.        — Сыночка, что у нас есть покушать?  — Там в холодильнике яйца: сваришь — будут варёные. Пожаришь — будет яичница, — вернул любимую фразу сын изумлённой маман.        Так она любила отвечать ребёнку, когда он голодный приходил поздними вечерами с тренировки. Да, отец успел его отдать в девять лет на восточные единоборства, куда подросток с удовольствием ходил целых шесть лет.       Учёба в старших классах стала забирать много времени, да и успеваемость резко снизилась у парня, которому приходилось также заниматься домашней работой. Кроме того, что мать забила на сына, так она ещё и деньги перестала ему выдавать. И каково же было изумление парня, когда на своё шестнадцатилетие, аккурат на первое марта, маман подарила ему новенький ноутбук.  Радости и восторга Димки было не передать. Он скупо чмокнул мать в щёку, скривившись от обилия косметики и парфюма на её лице, и юркнул в свою комнату изучать устройство, о котором мечтал с третьего класса. Для установки Windows пришлось звать на помощь друга Витальку, который в этом деле был мастаком: соберёт, разберёт и недорого возьмёт. Нет, конечно, денег он брать не собирался, а повозиться согласился с радостью, ведь ребята давно и крепко дружили. Свой комп у Витали полетел, нужно было материнку менять, а денег родаки не давали. Приходилось временно обходиться телефоном. Но к этому можно привыкнуть, вон, у Димы компа отродясь не было. А Виталик любил открыть несколько окон сразу и гонять из одного в другое: там фильмец, тут переписка, здесь судоку...  Зависнув до полуночи с установкой и настройкой, парни съели все запасы из холодильника и завалились спать рядом с включённым ноутбуком. Благо, впереди были выходные. Поздним утром, когда проснулись, Виталя уставился на торчащий бугор в боксерах друга.  — Ничего себе агрегат! — восхитился он, выпучив глаза и облизав верхнюю губу. — Такой замучаешься дрочить. Небось уже все руки стёр. Ты что, так и не собираешься завести себе девочку?        На этот вопрос Виталя очень хотел услышать ответ, но вместо этого Дима попытался прикрыть пах рукой, пряча своё немалое хозяйство от любознательного друга.  — Обойдусь! — Ну и правильно! — Виталя без какого либо стеснения начал водить ладошкой по собственному напрягшемуся члену, не сводя глаз с приятельского. Потом резво подскочил и побежал в ванную. Дима охерел от выходки одноклассника, который раньше не подавал признаков раскрепощения. Нет, они конечно вели беседы на темы секса и обсуждали пикантные вопросы. Но чтоб вот так... Рука потянулась к своим «причиндалам», чтоб успеть снять напряжение до прихода друга. После чая с подсохшим хлебом и шоколадной пастой, парни вернулись к компу.  — Дим, мне тут надо кой-куда зайти, заодно могу посоветовать прикольный чат.        И Виталик в несколько нажатий кнопок зашёл на свою страницу в сети. Открыл почту, просмотрел письма, ответил смайлами и стикерами, а затем перешёл в группу, где начал листать новостную ленту.  — Вау... Что это? — залип Дима.        Откровенно призывные фотки красоток, но больше парней, смотрели с экрана, а в комментариях ещё и гифки двигали телами. На одной такой, где сосались два парня, Виталя задержался всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы понять, что ему это нравится.  — Да вот, новую группу нашёл. Тут прикольно. И народ весёлый.        Отметив для себя название группы, Дима сделал вид, что ему просто интересно и просто пофиг. Но вот когда приятель ушёл, залез на уже знакомый сайт и зарегился под простеньким ником, чтоб не сильно бросаться в глаза другим пользователям. На аву поставил фото красивого парнишки-модели. До вечера гулял по группам, фоткам, видосикам и комментам. Наконец нашёл сообщество, соответствующее своим интересам и требованиям, и замер от переизбытка чувств. Парни выставляли свои откровенные фото и предлагали не только познакомиться, но и много такого, от чего лицо покрылось густым румянцем, а в трусах приподнялось и заныло.        Нагло соврав при регистрации, что ему восемнадцать плюс, теперь он чувствовал себя не просто взрослым. Надо было что-то делать, как-то заводить знакомства, но не имея опыта общения в подобных тусовках, Дима просто не знал с чего начать. Он видел, как общаются парни, как флиртуют и скорее всего, получают от этого немалое удовольствие. Помянув плохим матерным словом отца, а заодно и мать, что не догадались раньше купить ему комп, а он не имел времени шариться по группам в любимой социальной сети с телефона, решил, что «лучше поздно, чем никогда». Несмело, с чувством стыда написал первый комментарий и стал ждать.        «Привет. Ты новенький?»        Конечно, подумал, Дима, они тут все друг друга знают. Парень на аве с прикольным ником «Крейзи» широко улыбался. Дима вступил в беседу и уже через час они были друзьями.        «Прости, братан, но мой парень в сети. Бывай!», — и Крейзи покинул мессенджер.        А ещё через десять минут в личку постучались с вопросом:        «Привет. Ты из эНска? У меня там тётка на Советской живёт. А родители переехали к бабуле на периферию. Прикольная Ава!».        «Вот так просто?» — подумал Дима и начал плотнее знакомиться с разговорчивым парнем с чудным ником Блю-Стик.        Болтали о разном. Новый знакомец постепенно начал задавать вопросы личного характера — рост, вес, цвет волос и глаз, потом восхищаясь:        «О, мой любимый цвет! Вау? Мой любимый размер!»        "Чисто ослик Иа", — подумал Дима, но скрывать свои данные не стал, как и фото, которое его попросили показать.        «Красавчик», — пришёл ответ через минуту.        Однако на просьбу взаимного снимка Блю увильнул, объясняя отказ тем, что в его жизни происходит и так много разного говна, поэтому светиться перед новым знакомым он пока не готов. Всё же пообещал:        «Может быть как-нибудь...»        Дима обиделся, но получив несколько лестных фраз, оттаял и продолжил знакомство. Разговаривали до утра, причём, Блю частенько где-то зависал и отвечал через пять, а то и десять минут, что очень бесило. Решил, что это нормально для того, кто только что вошёл в мир вирта и удовольствия. Наслаждение началось уже на второй день. Продрав глаза, Дима первым делом полез на свою страничку, чтоб проверить, как там идут дела.  С приятным чувством удовлетворения отметил, что заявок в друзья добавилось, а от Блю уже висело несколько сообщений с добрым утром и вопросами, как он собирается провести воскресный день. Забив на уборку и готовку, а также на мать, которая пообещала сладкий стол для друзей в честь именинника, а сама даже не удосужилась взять выходной, Дима устроился на кровати и стал бродить по группам в ожидании ответа нового друга. Сегодня вели беседы о жизни. Делились тяжким: Блю жаловался на бывшего, который кинул его ради нового увлечения, а ведь они были вместе почти два года.        Дима рассказал о своей семье, чем вызвал грусть и недовольство, пожаловавшись и на своих родителей. Блю поведал, что жил в том же городе, но уехал учиться, а теперь живёт и работает за двести километров, но подумывает вернуться, когда закончится контракт, где он начал работать после учёбы. И тут началось невероятное. Его, Димку, стали называть лапочкой, солнышком, котиком... Это было так приятно слышать, ведь даже родная мать, кроме как «сынок», никогда не говорила ему ласковых слов. А ближе к вечеру произошло нежданное: у Димы первый раз случился Вирт, а точнее виртуальный секс.  Это было странно, потому что сам не понял, как получилось, что Блю начал писать, что глядя на его фото начал представлять какая у него бархатная кожа, и как хочется провести по ней ладонью, огладить бока и живот, задержать руку на бедре, сдавить пальцами, услышать в ответ приглушённые слова, пусть даже и нецензурные, вызвать стон...        «Зая, можно я тебя поцелую... Так хочется почувствовать вкус твоих пухлых губ... ыммм...»        И рука сама потянулась в трусы, где томился в ожидании вздыбленный «дружок». Блю через минуту снова написал такое, от чего Дима краснел в своей комнате, как красная девица на сватанье.        «Котик, ты уже трогаешь себя там? Можно я его лизну?»        Прикрыв глаза Димка представил себе это действие наяву, и его прорвало. Выгнуло дугой и взорвало.        «Ну что? Ты ещё здесь? Со мной? Мне было так классно... Ты моя маленькая прелесть!»        Дима чуть не плакал от счастья. Почему-то эти простые слова вызвали в нём повторное желание, и хотелось продолжения, но его виртуальный любовник извинился и попрощался до завтра.

***

      Виталя пытался понять причину, так резко изменившую друга. Появление в его жизни компа не могло за несколько дней превратить простого пацана в мечтательного парня, на всё смотрящего с улыбкой.  — Дим, можно к тебе сегодня? Сестра приезжает, неохота полночи слушать её россказни о том, как классно на Багамах.  — Ты ж говорил, что она в Турцию поехала? Откуда Багамы?  — Да, Турция... Но она ж как начнёт фантазии свои излагать, то и задрипезный Средиземноморский отдых покажется Ривьерой.  — А Ривьера-то тут причём?  — Так она о ней мечтает. Так что, можно?        Диме совсем не улыбалось иметь приятеля в комнате, когда он будет виртить со своим «парнем». А он именно этого ожидал сегодня и последующими вечерами. Днём они с Блю перебрасывались тёплыми фразочками, а вечером, когда нет школы и работы, зависали часами в личке.  — Не вопрос, — натянул дежурную улыбку, а про себя чертыхнулся.        Витале он отказать не мог, поскольку этого друга он терять не собирался.  — Кто это тебе всё время пишет? Неужели девушкой обзавелся? — хихикнул приятель, косясь в постоянно пиликающий, приходящими сообщениями, телефон Димы.        Парни пытались поиграть, но из-за рассеянности хозяина новенького ноута, игра не зашла. Виталя посетовал на то, что зря притащил джойстики и предложил посмотреть фильмец.  — Да нет, это из группы ребята, — выключая экран, засмущался Дима и уставился в экран ноута, совершенно не помня сюжета. Друг ещё несколько раз пытался разрядить вдруг накалившуюся обстановку, но тщетно. Поэтому, щёлкнув пультом, повернулся к надутому Диме.  — Я тебе мешаю?  — Да нет, — потупился краснея.  — Надо было сразу сказать, что у тебя дела.  — Да всё нормально. Правда...  — А вот я так не думаю, — Виталя встал и начал собираться.  — Ты куда? Ночь на дворе. Давай ещё посидим и спать.  — Я так не могу.  — Как? — удивился Дима, откладывая телефон, но он тут же пискнул и сразу же оказался в дрожащих руках.  — Вот так! — кивнул на гаджет Виталя и пошёл обуваться.        Метнувшись пулей в коридор, Дима развернул товарища и затянул назад в комнату.  — Вот, — и нажал на кнопку отключения, — больше никаких сообщений. Давай кино досмотрим.        Досматривал Виталя сам. Димка уже через пять минут заснул у него на плече — сказались бессонные ночи за беседами и виртом. Укутав одноклассника и чмокнув в щёку, о чём давно мечтал, Виталя взял в руки чужой телефон.

***

      Друзей на страницу Дима больше не добавлял. За ненадобностью. Тот единственный, который нужен, уже был, но чатились они с каждым днём всё меньше.        «Прости солнце, реал забирает всё свободное время», — отмалчивался или кидал смайлы Блю.        Теперь Дима знал имя своего «парня» и многие факты из жизни, которые не радовали: тяжёлая работа, скотина-начальник, непонимающие родители, плата за съёмное жильё, отсутствие в чужом городе друзей... Саша всё время намекал на встречу, но конкретной даты не называл.        «Саш, а что это у тебя в статусе «семейное положение» стоит какой-то хрыч?»       Дима пропускал эту графу, да что там, он забыл о ней, пока сегодня не зашёл на страницу любимого в ожидании и не наткнулся на неприглядный факт.        «А... Это мой бывший», — прилетел ответ через несколько минут.        «А почему ты его не уберешь? Многие твои друзья знают о нас, разве это правильно?»        То, что Блю затянул Диму в несколько групп, в которых он тусовался с друзьями, показалось нормальным. Теперь они вместе обсуждали какие-то темы, фото, музыку и другое движение в их виртуальном мире, не стесняясь называть друг друга «мой хороший» или «мой любимый». Дима получал от этого удовольствие и одобрение, как от общих друзей, так и незнакомых участников групп. И вдруг такое открытие...        «У него большие неприятности, поэтому не хочу его полностью добить. Это всё временно, скоро я поменяю его имя на твоё, солнце. А ещё, я просто сгораю от желания поскорее ощутить тебя в своих объятиях и сделать с тобой всё то, о чём говорил вчера».        «О чём?» — Дима откинулся на кровати, сжимая член и закатывая глаза в предвкушении.        «Ты нашёл что-нибудь вместо смазки? Приготовился, как я просил?»        Дима нащупал тюбик с кремом и выдохнул:        «Даааа...» 

***

      Через две недели с Димой случился нервный срыв. Виталя чувствовал это кожей. В воздухе вокруг одноклассника летали разряженные атомы, готовые вот-вот взорваться от малейшего дуновения ветерка. На лице поселилась вселенская печаль, с элементами злости и раздражения. К себе в гости не звал, а когда друг просился, находил тысячи отговорок, чтоб не встречаться дома.  — Что случилось? Опять маман? Или батя достал?        Дима недобро глянул на друга. Он уже давно собирался поговорить о том, что его беспокоило, а именно, о своём нездоровом влечении к парням. Он хотел преподнести это как шутку, эксперимент, чтобы понять и увидеть реакцию того, кого никак не хотел потерять из-за глупой ошибки. Но как рассказать о том, во что он влип, пока не знал.  — Приходи сегодня ко мне, нужно поговорить.        Виталя сразу же согласился. Он тоже давно ждал этого разговора. А то, что он узнал в прошлую их встречу двухнедельной давности, заглянув в смартфон друга, грызло изнутри, давая малюсенькую надежду на то, что его давнишняя мечта может стать... Нет, он конечно хочет её исполнения, но как же он боится сделать хотя бы шажок для её воплощения.  — Помнишь ту группу, которую ты показывал тогда, когда устанавливал Винд? Мне показалось или ты?.. — Дима прищурился, сверля в друге дырку.  — Не показалось, — Виталя подумал, что недосказанное всегда можно перевернуть в свою пользу, если чего.  — Тогда... Скажи, ты делал?.. Нет… у тебя есть опыт?  — В смысле? — Виталя понял, что ничего не понимает, и что ходят они за недомолвками вокруг да около.  — Скажи прямо, что тебя беспокоит?        Дима отвёл взгляд и надул губы, соображая, как бы правильнее высказаться. Тем вечером у него закрались догадки насчёт ориентации друга. И то, как он восхищённо смотрел и облизывался на его эрегированный член, и как при этом гладил свой, а затем рысью рванул дрочить в ванную. Как ловил его взгляды на уроках и как вздыхал, когда расходились на светофоре по домам. Сейчас он может сделать своему другу больно, а может быть наоборот, облегчит ему дальнейшее существование.  — Я тут познакомился с одним парнем. Ну и... Мы... Он...  — Вы что с ним, виртили?  — Ээээ... Да.  — И что? Он тебя кинул? Ты что, влюбился?  — Ещё чего! — обиделся Дима и отвернулся. Признаваться было тяжело.  — Мы просто...  — Не важно! — Виталю совершенно не интересовали подробности. Пока.  — Так что случилось?  — Да хрень какая-то. Он назвал меня своим парнем. Даже в любви признавался, а теперь вдруг оказалось, что у него есть муж и дети... Я ничего не пойму.  — Давай, показывай!       Виталька долго листал посты в группах, читал комментарии, заглядывал на чужие страницы, что-то бурчал под нос и матерился. Возвращался на страницу Блю и снова куда-то заходил. Начал с кем-то беседу в личке. Когда мать Димы спросила, что они ели, ответил: «Спасибо мам, мы не голодны».       Было далеко за полночь, когда он откинулся на спину рядом с дремавшим другом, обнял, утыкаясь носом в грудь.  — Вот ты лох, Димка...  — Ну что? Выяснил что-нибудь?        Дима тёр свои медовые глаза, часто моргая. Взгляд друга снова сверлил бугор в трусах. Язык, как и в прошлый раз, прошёлся по верхней губе. Шумно сглотнув, придвинулся ближе и накрыл чужой стояк своей ладонью. Дима сжался от прикосновения и ахнул, когда, поверх трикотажной ткани рука заскользила вверх-вниз.  — Дим, давай встречаться?!        Виталя застыл, с чужим членом в руке, не дыша. Дима сидел с открытым ртом, тоже, скорей всего, забыв, как дышать. Ему вдруг стало смешно, скажи он отрицательный ответ, может остаться и без причиндалов. Но отказываться он не собирался.  — Давай, — ответил тихо, с интересом глядя в глаза напротив.  — Покажи! — Виталик отстранился, позволяя Диме спустить штаны, с любопытством встречая его торчащий пенис. — Мать не войдет? Может, вообще, брюки снимешь?        Дима замотал головой.  — Она не придет сегодня. Работает. А ты — свой? А то, как-то не честно.        Витальку просить дважды было не нужно. Он тут же вскочил с кровати, стянув штаны, оставил их на полу и залез на кровать, сел на пятки рядом с другом, выставляя себя на показ. Рука сжала чужой член и повела вниз, оголяя верхушку. Дима зеркально повторил действие, и улыбнулся, когда Виталик двинул бедрами вперёд, продвигая свой ствол в сложенную кольцом ладонь.  — Сожми сильнее, не бойся, — прошептал Виталя, поглаживая внушительный орган, совершено не похожий на его собственный, ощущая, как от движений руки он становится все более напряжен. — Тебе приятно? — встревожился, увидев, как Дима закрывает глаза, тяжело дышит, разомкнув губы.        Тот не ответил, схватил за ласкающую член руку, но, не успев остановить, застонал, выплескивая сперму на джинсы. Подняв голову, виновато посмотрел:  — Прости, я...        Виталик полез целоваться, заставляя Диму замолчать, улыбаясь и смакуя губы, столь долгожданные. Затем положил руку сверху его ладони, направляя на нужное действие, задавая нужный ритм и амплитуду.  — Дим-ка... — выдохнул он, склоняя голову на плечо и кончая в предусмотрительно подставленную руку. — У меня самый лучший парень на свете, — отдышавшись, прошептал на ушко. — Не знал, что ты так легко ведешься на сладкие речи и красивые мордашки. Я б давно тебя охмурил. А то всё в неприступность играл, выёживался... Ты знаешь сколько мы с тобой времени потеряли? Если б не этот ноут и не лохотрон, в котором тебя развели, так бы и пускал слюни. Хотя, что с тебя взять? Ты ж, что называется — дорвался! Дим, ты меня слушаешь?        Виталя отчитывал своего парня, после того, как выяснил почти всё. Дима лежал расслабленный, с отрешенным и пофигистическим взглядом, не обращая внимания на подтрунивания друга, с которым они до чёртиков в глазах и судорогах в ногах пять минут назад целовались, не прекращая изучать каждый сантиметр друг друга, и получали от этого удовольствие. Да, это вам не виртить незнамо с кем! Дима слушал в одно ухо. Даже не так: в полуха. Ему было неинтересно. Куда приятнее было вытянуться и почувствовать приятную истому во всём теле, а рядом тепло и руку, которая продолжала поглаживать живот и грудь.  — ...связался вчера с людьми, что знакомы с этим Сашкой, который вовсе и не Сашка, а мужик один, и лет ему больше, чем моему бате.        Диму выкинуло из тумана, в котором витал. Приняв сидячую позу он уставился на Витальку вопросительным взглядом.  — Что ты сказал?  — Что этот Сашка — мужик, и если ты сказал, что тебе шестнадцать, то он ещё и педофил. И вообще, знаешь, их там целая банда, но они по-другому себя называют — ролевики. У каждого своя роль: мама, папа, дети, племянники. И у каждого своя легенда: кто-то болен СПИДом, у кого-то дом отняли за долги, тяжёлое детство, родители-наркоманы и другие жуткие истории. Это для того, чтобы таких балбесов как ты, окрутить, охмурить и заставить плясать под свою дудку. Интересно им. Развлекаются они так. А есть наоборот — те, у кого всё в шоколаде, но нет того, или той, что "типа" разделит с ним его «миллионы». У этих самые жуткие виртуальные страдания походу. Шоб я так жил...  — А как же я? — Дима всё пытался понять, какая ему роль выпала в этом кино, ведь страдал именно он, а не тот, кто играл с ним, словно дёргая за верёвочки.  — А ты, друг мой, сам пришёл в логово Каа, и сам влез к нему в пасть. Тебя ж никто силой не тянул. Знаешь, каждый выбирает свою дорогу и, куда свернуть на распутье, дело лично каждого. Сколько людей, столько и причин, по которым они туда идут. И знаешь, каждый думает, что он самый нормальный, а сидящий по ту сторону экрана — или твой Бог, или придурок, больной на всю голову.        И так Диме стало жалко себя, за то, что молодой и неопытный, он глупо попался вот так запросто в сети прожженных мужиков, а, может быть, и женщин. И слава богу, что додумался последовать примеру Саши, то есть, теперь это уже и не важно, Саши или Маши, что больше он своих фоток ему не давал, особенно, когда было в шутливой форме попрошено выслать части тела. Дима тогда сразу понял, что это должна быть не рука и не мизинец, но отделался обычным «потом, как-нибудь». А то ведь гуляли б его причиндалы по интернету... Хотя... их столько уже гуляет...        Дима схватил своего парня и повалил на кровать, нависая и заглядывая в самые синие, самые красивые глаза на земле.  — Почему ты раньше не поговорил со мной? Это ты во всём виноват! Ты дал мне этот сайт и втянул во всю эту бредятину.        Виталя смотрел и улыбался, ожидая расправы. И он примет её и попросит расправиться с ним ещё много-много раз, потому что... Потому что теперь он понял, что не зря так долго ждал. Аж целых три года. Сначала присматривался и прислушивался к себе. Затем наблюдал за другом, ждал, терпел и вот, слава всем богам, дождался. Пусть и такой ценой. И он не расскажет Диме, что показать этот сайт с откровенными гейскими фотками, как бы случайно, было его маленьким планом-экспериментом. Ведь тогда он может поплатиться за него, а это чревато. Наверное. Таким счастливым Виталя не видел Димку давно. И конечно в душЕ очень переживал, что первый секс, хоть и виртуальный, у его любимки случился не с ним. Хотя это такой пустяк, по сравнению с тем, что уже случилось между ними. А что ещё будет...        Виталик навалился всем телом на Диму, тиская его везде, где мог достать.  — Я есть хочу! — заканючил зацелованный Дима и стал выползать из кровати. На кухне было тихо, чисто и пусто. Во всех ящиках и холодильнике. Заварка, крупа и баночка клубничного варенья, выуженная из дальнего угла.  — Не богато... А мать когда придёт?  — Не знаю. Может быть вечером...  — Тогда мы можем пойти ко мне. Пожрать и вернуться.  — Сил нет терпеть! — Дима отвернул крышку, макнул палец в варенье и потянул в рот.       Густая капля сиропа, сорвавшись, плюхнулась ему на грудь и медленно поползла вниз. Он облизнул палец и потянулся за салфеткой.  — Не шевелись! — Виталик удержал его руку и, наклонившись, широко распластав язык, повёл его по коже, слизывая варенье, сворачивая к тёмному кружку с горошиной соска. Достигнув его, пощекотал и на секунду сжал, обхватив губами.  — Так вкусно! — он хитро взглянул на Диму и отобрал у него банку. — Мама не учила тебя пользоваться ложкой?       Затем достал из шкафчика названый предмет и, выудив ягодку, положил Диме на высунутый язык. Дождавшись, когда тот прожует её и проглотит, тут же прильнул к нему, вторгаясь языком в рот, чувствуя сладость соприкасающихся с ним губ и охватывающее обоих возбуждение. Ягодка побольше отправилась по тому же маршруту, но едва она скрылась за зубами, Виталик прижался к Димкиным губам:  — Дай! — Клубничка перекочевала на его язык и, подержав её долю секунды, Виталик вернул сладость обратно, уже не в силах остановить свои руки, поглаживающие тело друга, проникающие под резинку боксеров, прикасаясь к торчащему, мокрому на верхушке пенису.  — К чёрту обед! — прошептал Дима в губы, обхватывая своего парня руками. — Идём в мою комнату!        Ребята, обалдевшие и очумевшие от продолжавшихся несколько часов к ряду обильных ласк, полностью опустошённые, но чертовски удовлетворённые, лежали на влажных простынях, глядя в потолок.  — Слушай?.. — Что?  — У меня идея! Обидно же, что моего парня вот так развели, как лоха, и кинули. Предлагаю отомстить!  — Как? — Дима приподнялся, опираясь на локоть, заглядывая в лукаво улыбающиеся глаза.  — А так… пошли виртить!