Бабочка

— Знаешь, у бабочек короткая жизнь.       Она любила повторять эту фразу при каждой нашей встрече. Не важно, о чем был разговор: о погоде, очередном задании, последних событиях, мы могли даже просто молчать, но каждую нашу встречу она заканчивала одинаково, глядя куда-то вдаль, едва слышно произносила: — Знаешь, у бабочек короткая жизнь.       Где же мне найти тебя сейчас, моя бабочка.       Все тело ноет от боли. Интересно, сколько ребер сломано. Хотя проще будет посчитать уцелевшие кости. К горлу подступает тошнота. В голове туман. Кажется, я вот-вот потеряю сознание, но упорно продолжаю двигаться вперед, опираясь на клинок.       Со всех сторон доносятся крики. Кто-то едва слышно зовет на помощь. С другой стороны уже громко зовут подмогу, кому-то срочно нужно переливание. Кто-то оплакивает товарищей, которые не смогли встретить рассвет. Юширо-сан, прячась от солнечных лучей в тени домов, раздает команды медикам. С разных сторон доносятся имена, какие-то мне знакомы, какие-то не очень, но нигде не слышно нужного мне имени.       Ноги подкашиваются. Дышать становится все тяжелее. В глазах темнеет. В ушах стоит шум, но уже не от криков вокруг. По ощущениям, я пробежал несколько километров, но на самом деле едва продвинулся на метр вперед. Кто-то в черной форме остановился возле меня. Не разобрав предложил ли он помощь или что-то спрашивал про самочувствие. Я хотел отмахнуться от него, но настойчивый юноша развернул меня и указал рукой в сторону. Не сразу смог сфокусироваться на то, куда мне указали, но на душе сразу стало тошно. Что-то внутри меня поняло сразу — там те, кого я ищу.       Белый змей свернулся клубочком на груди Игуро-сан. На лице Хемиджима-сан застыла улыбка. Рука Канроджи-сан сжимает руку столпа змеи. Из-под белого покрывала виднеются бледно-бирюзовые концы волос Токкито-сана. Фиолетовая заколка-бабочка уже в чужих волосах. На пятерых одно бьющееся сердце.       Маленькая бабочка повернула голову в мою сторону. Прищурилась, будто не видела, кто рядом с ней. Она тоже с огромным трудом держалась на ногах, но все равно, пусть и опираясь на чужое плечо, с дрожащими коленями, пришла проститься со своими товарищами.       Медики суетились возле нас. Что-то спрашивали, кто-то взял меня под руку и попытался увести, но я продолжал стоять и смотреть на фиолетовую бабочку, а новая хозяйка заколки молча смотрела на меня. Ей не нужно было слов, чтоб понять меня, ей сразу стало ясно, что я ищу. — Тела не осталось. Простите, Томиока-сан — вымолвила Канао, когда уже трое медиков тащили меня куда-то в сторону от нее.       В этот миг мир вокруг меня рухнул. Все тело заныло от боли, но не из-за сломанных костей, болела душа. Ноги подкосились, и я рухнул на колени. Меня сразу же подняли и поволокли подальше от тел товарищей. По щекам покатились слезы.       Тела не осталось. — Знаешь, у бабочек короткая жизнь. — прозвучало у меня в голове.       В голове начали всплывать воспоминания. Еще совсем юная, всегда рядом со старшей сестрой, такая серьезная и даже немного грубая. Уже постарше, всегда улыбающаяся, любит над всеми подшутить, такая заботливая в отношение своих воспитанниц — маленьких бабочек. Никому из них она бы не пожелала судьбу охотника. Наша последняя встреча, перед выходом на миссию. Я хотел сказать важную вещь, но не смог. Она перебила меня, сказала какую-то шутку и, возможно впервые со дня нашей встречи, искренне улыбнулась мне.       Медики уже успели перебинтовать мои раны. Дали какое-то лекарство. Несколько медиков одновременно отчитывали меня за то, что с такими ранами я позволил себе передвигаться. Я делал вид, что внимательно слушаю, скорей всего у меня это плохо получалось. Попытался нащупать в нагрудном кармане кольцо, которое хотел подарить при нашей последней встречи. Рука замерла в области сердца.       У бабочек короткая жизнь. Жаль, я так и не стал бабочкой.