Всё к лучшему

      Чонгук просыпается среди ночи от жары, что окутала всё его тело. Альфа пытается немного сдвинуться, но тушка, которая развалилась на его торсе, немного мешает. Малыш словно присосался, как пиявка; он обнял Чона всеми своими конечностями и сопит себе спокойненько, пока старший сходит с ума от такой близости.       В свои двадцать пять Чонгук не привык просто так лежать с омегами в одной постели, но этот маленький, миленький комочек вызывает в нём пока только трепет. Альфа знает, что омеге и так не сладко досталось: его отец тиран издевался над ним, пока тот рос, а мальчишка всегда молчал. Никому не рассказывал. Только однажды Чон уже был в их деревне и был свидетелем того, как к ребёнку, которому на тот момент и одиннадцати лет не было, приставал извращенец, а отец, наблюдавший за всем этим непотребством, просто смотрел и ничего не делал. Именно тогда за Тэхёна впервые заступились. Чонгук разукрасил извращуге лицо и сломал ему пару пальцев, чтоб не повадно было к детям приставать, а с отцом малолетней крохи у Чона был другой разговор. Ещё тогда, четыре года назад, он заставил подписать грубого недородителя соглашение, в котором тот обязуется по исполнению мальчонке пятнадцати лет отдать ему омегу без лишних вопросов. Взамен отец, естественно, назвал свою цену, но для Чонгука она была ничем, по сравнению с этим крошечным светлым ребёнком. За все эти четыре года Чон приезжал в деревню ещё несколько раз. Он привозил главе семейства своего маленького чада всё то, в чём нуждались жители любого государства. От хорошей еды до красивых шелков. Если бы альфа знал тогда, что Тэхёна по-праздничному одевают только несколько раз в год — забрал бы малыша, не дожидаясь конкретной даты.       Теперь, спустя столько долгих лет ожидания, это маленькое чудо спит у него на груди и, сжимая пальчиками его рубаху, мило пускает слюни. Альфа за своё сокровище кому угодно глотку готов разорвать, лишь бы оно было счастливо и ни в чём не нуждалось. Чон проводит ладонью по спутанным из-за сна волосам и долго выдыхает. Неужели он наконец-то приедет домой не один, а с омегой. Даже не верится! Родители давно просят внуков, а он, отнекиваясь, говорит, что ещё не время. А сейчас, вдыхая самый приятный на свете феромон, Альфа готов поспорить с собственными чувствами, потому что разнежившийся комочек слишком привлекает.       Через небольшое, круглое окно в каюту начинает понемногу проникать рассвет. Комната медленно, но верно наполняется солнечными лучами, которые щекочут маленький омежий носик, и тот дёргает им, как кролик, готовящийся чихнуть. Тэхён неожиданно стонет во сне и, разлепляя заспанные глазки, потягивается. Малыш вытягивает ладошки и поворачивает голову к источнику вкусного аромата. Он не соображающе мило улыбается, глядя в чёрные глаза, и, подползая выше, утыкается носиком в альфью шею. Идеально. Теперь можно ещё поспать. Омега ёрзает, укладываясь поудобнее, и совсем беспалевно лезет ладошками под чужую расстёгнутую рубаху.       Чонгук не хотел. Врёт! Конечно, хотел, но не так! Честное слово, не так, но инстинкт, который он постоянно сдерживал в себе в одну секунду вырвался на свободу. Альфа даже не понял, как так произошло, когда, уже подминая под себя спящего мальчонку, вгрызался ему в шею собственными клыками. Сущность внутри него бьётся в агонии, осознавая, что он заклеймил своё-родное. Чон удовлетворённо рычит, смешивая их ароматы в один, и вдыхает уже совсем новый — притягательный и будоражащий, заставляющий всё его мужское начало проснуться. Теперь у них один запах на двоих. Старший проводит языком по метке, слизывая выступающую кровь, и прижимает омегу в своих объятьях ближе.       Малыш, как ни странно, даже не просыпается.Он продолжает сопеть, вжимаясь в мускулистую грудь. Сейчас для него сон на первом месте, потому что так защищённо и спокойно он не чувствовал себя ещё никогда. Приятные поглаживания по оголённым плечам и прикрытой спине совсем не мешают смотреть разноцветные картинки. Тэхён еле заметно улыбается, чувствуя новый микс их обоюдного амбре, и облизывается. Ему, определенно, нравится это смешение.