From trap to trap.

«Бесчувственный», — именно это он слышит каждый раз, оказываясь неподалёку от друзей. «Глупый ребёнок», — а это он слышит каждый раз, когда оказывается на базе Мстителей, которые думают, что их не услышат. «Странный», — можно услышать везде, где есть те, кто в курсе всего, что произошло. Откуда вообще это взяли? В чём его странность? И никто не спросит, почему так. Никто не решится помочь, считая, что знают всё и больше. Лишь от одного можно получить поддержку и понимание. Точнее… уже от двух.

***

«Снова?» — раздаётся в мыслях, заставляя невольно вздрогнуть и чуть не упасть с крыши. Благо реакция хорошая. «Прости. Тебе, наверное, уже надоело, что я в последнее время часто теряю контроль над мыслями». «Не думай всякие глупости. Ты мой соулмейт, поэтому я готов всегда помочь. Разве что ночью предпочитаю спать, а не просыпаться от панических мыслей, но и это тоже не такой большой минус, если у меня получается тебе помочь, Пит». Питер невольно чувствует вину за то, что голос его судьбы звучит так устало. Он бы с радостью перестал его мучить, но в последнее время всё, и правда, выходит ужасно. Чего стоит только то, что им поиграли и выбросили, как ненужную игрушку, а все вдруг уверовали в его вину? «Ты… я знаю, что мы уже говорили об этом, но что ты думаешь о том, чтобы встретиться?» Паркер замирает от этого предложения, не зная, как на него реагировать. Стефан говорил, что лучше поскорее встретиться со своим соулмейтом. Для их же связи лучше. Да и постоянно дёргать сейчас Стрэнджа — тоже не лучшая идея. У них серьёзная размолвка со Старком, окончательной причиной которой стал именно он. Точнее, та ситуация, что произошла совсем недавно. И если Стефан поверил ему, то Тони решил всё иначе. Так стоит ли соглашаться? «Кхм… Ты уверен? Знаешь, я сомневаюсь, что ты хочешь этого. Не тот тебе попался соулмейт. Совсем не тот». «Не говори ещё большую глупость, Пит. Если я правильно понимаю, кто ты, то попался именно тот, кто нужен. Да даже если ошибаюсь, то всё равно. Мы общаемся уже несколько месяцев, поэтому выбрось ненужные мысли из головы и соглашайся. Правда, может получиться так, что это именно тебе попался не тот соулмейт…» «Эй! Я чувствую, что попался именно нужный. Да и… А, неважно. Я согласен. Где и когда?» «Прямо сейчас. Знаю, что поздно, но также знаю, что тебе нужна поддержка. Увы, мысленную я уже всю тебе отдал давно. Поэтому через пятнадцать минут в парке. В том, что в центре. Ты говорил, что живёшь неподалёку». «Да. Тогда около заброшенного пруда там». «Отлично. Буду ждать тебя, Пит». «До встречи». Руки трясутся, а в голове стерильная пустота. Ни одной мысли. И все действия получаются просто машинально, иначе как объяснить то, что уже через пять минут и один короткий полёт на паутине он переодевается в ближайшей подворотне? Через десять минут уже и вовсе нервно подпирает одно из деревьев около заброшенного пруда. А ещё через пять сходит с ума, боясь, что его соулмейт шарахнется от него при встрече. Пусть они когда-то уже встречались. Тогда ни он, ни тот не поняли ничего. Слишком многолюдный был день, чтобы что-то понять. Всё же первый учебный день. Тогда и Мстители вместе с Локи мелькали, хоть и в Башне. Ещё несколько сотрудников Старк Индастриз. И новые учителя в школе. Чего только не было, хотя запоминающихся было лишь два события, одно из которых хочется вычеркнуть навсегда. А второе до безумия похоже на первое, но разительно отличается. В лучшую сторону, что не может не радовать. Встряхнув головой, Питер улавливает в мыслях слова о приближении его соулмейта и начинает осматриваться, чтобы не пропустить встречи. «Я… здесь», — раздаётся с заминкой, а Паркер замирает, непонимающе улыбаясь. От нервов, кажется. — Мистер Хи… — Пит, да, — кивает Том, заставляя его рассмеяться. С теми самыми истеричными нотками. Судьба умеет быть жестокой и отвратительной. Умеет одним лишь появлением в жизни заставлять хотеть умереть. Просто не проснуться в один из дней, потому что всё это слишком. — Я… вы выглядите не удивлённым, — хрипло выдыхает Питер и вытирает украдкой глаза, пытаясь принять расслабленный вид. Ничего не получается, судя по сочувствующему взгляду. — Догадывался, о чём говорил тебе. И давай на «ты». Всё-таки уже неоднократно общались без официоза, — предлагает Хиддлстон, пока подходит к нему ближе и заглядывает в глаза. — А теперь расскажи мне, Питер Паркер, что с тобой происходит? Про «доброжелателей» я, конечно, слышал, но не всё. — Вам оно надо? Прости. Тебе оно надо? — исправляется под прищуренным взглядом он, чувствуя себя снова пятнадцатилеткой, хотя три года как вышел из этого возраста. — У тебя и без меня столько дел, а я не привык скидывать свои проблемы на кого-то. В конце концов, не по-геройски, как некоторые утверждают. — Не по-геройски, но иногда нужно трезво оценивать свои силы. Отбрось свой героизм на Мстителей, а сам побудь обычным восемнадцатилетним парнем. Улыбка Тома кажется такой тёплой и мягкой, из-за чего хочется послушать его. Питер бы так и сделал, если бы не одно «но». — Я, конечно, могу отбросить это на них, но мне придётся тоже с этим разбираться, потому что с меня никто не снимал обязанностей Мстителя, — криво усмехается Паркер, понимая, что сейчас решается очередная его судьба. Либо Хиддлстон бросает его со всеми своими проблемами здесь, забывая, как дурной сон. Либо Том принимает всё, как есть. Это кажется сказкой, нереальным исходом. Да и кто в здравом уме примет проблемного Человека-паука? Правильно, никто. Пусть и репутация относительно чиста. — Так. Постой. Разъясним пару моментов, Пит? — заторможенно спрашивает Хиддлстон, оглядывая его неоднозначным взглядом. — Ты — Мститель? Ты это хочешь сказать? — Да. Пару лет как, — спокойно подтверждает Питер, не видя смысла скрывать это от своего соулмейта. Да и до недавнего времени Старк всё предлагал раскрыться ему. Так что нужно начинать с малого? — Человек-паук, если судить по твоим словам, да сложить в уме пропуски занятий и учесть всё остальное, — медленно произносит Том, прикидывая что-то в уме и довольно дёргая уголками губ. — И снова да, — шепчет он и не выдерживает, тихо спрашивая: — Откажешься, да? — Что? Хэй, Пит, — Хиддлстон подходит к нему ближе и приподнимает опущенную голову за подбородок, улыбаясь. — Что я тебе уже неоднократно говорил? Выбрось из головы всякие глупости. За то, что соулмейт оказался непоседливым героем, от него не отказываются. Да, не ожидал такого, но это не делает тебя хуже в моих глазах. Так что не опускай нос и рассказывай всё. Если хочешь, можем прогуляться. — Да. Пожалуй, да, — с неуверенной улыбкой соглашается Паркер и направляется с ним вглубь парка, для моральной поддержки держась за широкую ладонь. Кто же знал, что судьба сведёт его с учителем истории? Но эти мысли можно оставить на потом. Сейчас приходится снова окунаться туда, откуда так сильно пытается выбраться. — Всё началось в день начала нового учебного года. Не только у нас с тобой. Точнее… чуть раньше. Я встретился с Локи в Башне Мстителей… Питер рассказывает ему всё. Как познакомился с Лафейсоном, как у них что-то завязалось, чему почти никто не удивился, как потом выяснилось, что всё это было лишь одной жестокой игрой. Для чего? Ему так и не сказали. Можно было предположить, что от скуки, от чего сердце рвалось сильнее. Но кому какая разница? Он ведь один из миллиардов, так что ничего страшного. Только в голове не укладывается, как Локи смог убедить Мстителей в том, что виноват во всём этом именно он, Паркер? Видимо, виной всему то, что улыбка на его лице почти приклеена, из-за чего может казаться, что ему всё равно: Были какие-то отношения или нет? Или все посчитали, что он просто подросток, у которого сейчас гормоны работают двадцать четыре на семь? А Паркер просто привык носить маску беззаботности. Привык не показывать свою боль на других. Привык, что сам справляется со всем, но с разбитым сердцем оказалось справиться сложнее. И только Стефан смог разглядеть и помочь, пока другие смотрят на него не то разочарованно, не то снисходительно, приговаривая разное, думая, что не слышит. Когда всё пошло не так? Когда слова Локи стали правдивее того, кто не умеет врать? Ах, да. Его ведь никто так и не спросил ни о чём, а говорить что-то сам Питер не спешил. Зачем? Всё равно не поверят, подумают, что решил оправдаться. — Вот такая вот история, — заканчивает Паркер и осматривается. Как-то он пропустил тот момент, когда они оказались дома у Хиддлстона, хотя ещё недавно гуляли в парке. Магия, не иначе. Но так отчасти даже лучше. Наверное. Вздохнув, он делает глоток какого-то напитка, что стоит на столе. — А я не понял только одного. С чего твои друзья решили, что ты бесчувственный и так далее? — спрашивает Том, сидя рядом с ним на диване, и смотрит в одну точку. — Не знаю. Видимо, потому, что рядом с ними я просто веду себя, как всегда, — устало пожимает плечами Питер, невольно проваливаясь к его боку и прикрывая глаза. — А я просто не привык перед всеми показывать, что меня это как-то цепляет. Даже если это друзья. — Тебе стоит отдохнуть, Пит, — шепчет еле слышно Хиддлстон, неуверенно и осторожно приобнимая его за плечи. Всё-таки говорить и поддерживать в мыслях — это одно, а в живую — другое. Тем более сейчас, когда ему известно, кем именно является соулмейт. — Останешься здесь? Тётя не потеряет? — Нет. Я сказал, что иду в Башню, — бормочет он, прикрывая глаза. Почему-то в этих объятиях находиться несколько неуютно, как это было в объятиях Локи. Наверное, из-за того, что чутьё не отпускает в сон, готовясь в любой момент прострелить затылок. Это странно, но подумать можно и завтра. — Тогда поспи. Утром обо всём поговорим, — с улыбкой говорит Том, прикасаясь губами к его виску, и довольно кивает, когда Питер мгновенно проваливается в сон. Уложив парня удобнее на диван, он выходит из комнаты и направляется на кухню, ухмыляясь. — Бедный, бедный Паучок. Мстители сами загнали тебя ко мне, а уж я позабочусь о том, чтобы ты… не вышел отсюда. Всего пара движений по клавиатуре ноутбука и сообщения разосланы всем. «Паук у меня. Завтра можем начинать. Никто не помешает больше». А как всё-таки удачно всё получилось. Его соулмейтом оказался тот, за кем они давно гонялись. Да ещё и сломленным соулмейтом, за что потом можно будет сказать спасибо этим недо-героям и Лафейсону. Просто идеально, как и их планы. Никто больше не помешает, раз все настроены против мальчишки. Так ведь? Или что-то снова было не учтено?

***

Писк. Откуда извне доносится противный писк. А ведь всё, наконец-то, наладилось. По крайней мере, ему так кажется. И пусть чутьё не давало окончательно расслабиться, он просто рад, что смог кому-то открыться. Глупо, наверное, Мстители бы такого не одобрили. Хотя какая разница, кто против, кто нет? Это его соулмейт, и только ему решать, что рассказывать. Но мысль о совершенной глупости не давала успокоиться спросонья. Почему? Что не так? Что-то ведь не так. Чутьё не стало бы бить тревогу просто так. Писк. Снова что-то где-то пищит. Никто не обращает на него внимание. Вот они встретились в парке, немного поговорили об этой связи соулмейтов. Вот он начинает рассказывать о событиях, перевернувших его жизнь. И, увы, не об укусе или встрече со Стефаном и Старком. Вот уже оказались в гостиной Мистера Хиддлстона, заканчивая этот глупый разговор. Вот… внезапно сморивший его сон. Никогда ещё такого не было. Даже после всех ужасов, связанных со Стервятником, сон не накатывал такой волной. И эти слова, что звучали, словно сквозь толщу воды… Не мог быть у мужчины такой голос. Холодный, расчётливый и жёсткий. Да и сами слова не вязались с тем, что он видел. Писк. До чего же противно звучит, заставляя перевернуться на бок, будто это поможет. Наверное, уже утро, раз сон больше не идёт. Скоро, может быть, проснётся Мистер Хиддлстон и придёт к нему, чтобы разбудить. Они обсудят всё. А те слова наверняка были плохим сном. Пусть чутьё так не считает, он верит, что его соулмейт ему поможет, не навредит. Писк. Просто невыносимо терпеть его. Именно поэтому Питеру приходится открыть глаза, что сделать получается с трудом, и резко зажмуриться от ослепительного света. Какого?.. — Ты проснулся, Пит, — с облегчением выдыхают за его спиной, и ему хочется расплакаться от несправедливости. — Как ты себя чувствуешь? Почему всё так? Как он снова оказался в медблоке на базе, если был совсем в другой стороне? И так хочется задать тысячу и один вопрос, но из горла не вылетает ни звука, из-за чего Паркер поворачивается на другой бок и хрипло выдыхает: — М… можно… воды, Хелен? — Да, сейчас, конечно, — торопливо соглашается доктор Чо и наливает в стакан воды, закинув туда трубочку, чтобы ему было удобно пить. Питер не может сдержать улыбки, наблюдая за ней. Кажется, он здесь давно, раз девушка выглядит уставшей и немного нервной. Только почему? И у него получается задать хотя бы пару вопросов, когда горло смачивается и перестаёт так болеть. — Как я здесь оказался? И что вообще произошло? Сколько я здесь? — спрашивает Паркер, двигаясь немного на постели и освобождая край, куда после опускается Хелен. Мрачная, хмурая и поджавшая губы. Такого на его памяти ещё не было. Это пугает и наводит на совсем нерадостные мысли. — Четыре… — Часа? — Дня, Питер. Сегодня идёт четвёртый день, как ты здесь, — невесело усмехается она, заглядывая ему в глаза. — Что ты помнишь? Из того, что произошло? — Я помню всё. До того, как меня вырубило, — бормочет Паркер, сжимая пальцами подушку, которую до этого обнимал. — Но совершенно не понимаю, как оказался здесь. — Тебя принесли Мстители. Без сознания, — раздаётся ещё один голос, на что он резко садится и падает обратно, потому что голова начинает кружиться. — Стефан, — зовёт парень, делая ещё одну попытку приподняться на локтях, что у него получается лучше. — Лежи, ребёнок, тебе нужно отдыхать, даже если чувствуешь себя сносно, — качает головой Стрэндж, подходит к нему и подкладывает под спину подушки, после чего садится по другую сторону от его ног. — Никогда не сомневался, что ты не только удачливый, но и любитель потрепать мне нервы. — Нам, доктор, — поправляет его Хелен, усмехаясь. — Как и сказали уже, тебя принесли Мстители. Злые, кстати. — Неудивительно. Они давно злые, если дело касается меня, — машет рукой Паркер, усиленно думая. Если были Мстители, значит, дело дрянь. Только какое? Что вообще произошло? Почему они ходят вокруг да около? Это раздражает и наводит на мысли, что дальше будет что-то более ужасное, к чему его подготавливают. Такое пугает. Очень. — В пятницу мне позвонила твоя тётя. Спросила, как ты добрался до Башни, — тихо начинает рассказывать Стефан, кажется, понимая, что он уже не может терпеть это. — Как ты понимаешь, я сразу пришёл туда, потому что помню, что в последнее время для тебя Башня была Санктумом. Ко мне ты не пришёл, а у Мстителей тебя тоже не оказалось. Тогда забеспокоились уже все. Не кривись, это так. Маячки были выведены из строя, поэтому принялись за камеры. Там-то и нашли тебя. — В парке, с Мистером Хиддлстоном, — усмехается Питер, кивая. Не сложно догадаться, за что возьмётся Старк, если не найдёт кого-то по маячкам. — Он мой соулмейт. — Я догадался, но стоило видеть удивление других, когда они увидели его, — хмыкает Стрэндж, заметив понимающий взгляд парня. — Это решило всё. Они сразу направились к нему, оставив меня здесь, чтобы был готов, если что. Время тогда перевалило за десять вечера, вроде бы, так что паниковали уже все. — Подожди. Подождите… — Паркер сжимает виски, которые начинают пульсировать, и не может уловить сути. Что-то ускользает. Что-то важное. Что-то… — Почему? Зачем они вылетели? — А ты так и не понял? — грустно улыбается Хелен, беря его за руку и крепко сжимая. — Как думаешь, почему ты был без сознания так долго? Питер хмурится. И правда, не подумал об этом. С его-то регенерацией сложно заснуть на такой срок, да и доктор говорит, что это был не сон. Четыре дня без сознания. Что могло спровоцировать это? Последний, кто был рядом — соулмейт и кружка воды или чего-то сладкого. Не чая и не газировки, но сладость присутствовала. Напиток. Мистер Хиддлстон. Эти неоднозначные слова и тон… — Нет. Нет. Не говорите, что это он, — просит Паркер, сжимая свободную ладонь в кулак. От сочувствующих взглядов хочется кричать. Точнее, не так. Хочется сорвать голос, чтобы почувствовать на время апатию, как это уже было не так давно. Чего тогда ждать от других, если даже его соулмейт оказался не тем, за кого себя выдавал. А кем, кстати? — Зачем? — Помнишь Стервятника? Или как там его звали? — медленно произносит Стрэндж, внимательно следя за ним. Увидев кивок, продолжает: — Они были заодно. После того крушения те, которым удалось сбежать, стали осторожнее, а спустя какое-то время даже начали продумывать план по твоей поимке или убийству. Как пошло бы. Не признайся ты Хиддлстону, что Человек-паук, всё было бы по-другому. — Я… я не слышу ни укора, ни осуждения в твоих последних словах. Это нормально? — неуверенно спрашивает Питер, переваривая информацию. Вот значит, как. Инопланетное оружие. Стервятник. Месть. И всё встаёт на свои места. Почему именно в их школу пришёл Том, почему взял старшие классы, а не средние, как предлагали. Ведь не факт, что информация о его личности не дошла до сообщников отца Лиз. Или частичная только. А какая уже разница? — Потому что я рад, Пит, что ты рассказал ему. И рад, что всё решилось сейчас, а не потом, когда тебе было бы больнее, — слабо улыбается Стрэндж и сжимает его ладонь в своей. — Ты как? — Жить можно, — спокойно говорит Паркер, пытаясь уговорить себя продержаться до того момента, когда останется один. Потом можно будет выпустить эмоции, но не сейчас. Он сильный. Справится. В конце концов, некоторые вообще не находят своих соулмейтов и живут спокойно. Так что всё не так плохо. Подумаешь, тот, кто предназначен судьбой, решил отомстить и убить его. Не впервые. — Только скажите, что с ним стало? — Э-э… Ты уверен, что хочешь знать? Почему-то тон Хелен ему не нравится. — Да. Я не жалею его, но мне надо знать. — Мы не знаем, — пожимает плечами Стефан. — Не знаете? — Можем лишь догадываться, — усмехается доктор Чо, переглядываясь со Стрэнджем. — Да? И до чего же? — Ничего хорошего с ним не будет. Тебя принесли Стив с Наташей и Пьетро. Старк с Локи оставались там дольше. — Лафейсон? — Питер чувствует, как внутри всё холодеет, однако на лице не появляется ни эмоции. — Пит, послушай, — осторожно произносит Хелен, снова переглядываясь со Стефаном, но её перебивают: — Прости, Хел. Я хочу побыть один. Давай потом поговорим? Доктор Чо смотрит какое-то время ему в глаза, словно ища ответы на свои вопросы, после чего кивает и встаёт: — Хорошо. Если что-то понадобится, зови через Пятницу. Пойдём, Стрэндж, пусть Питер отдыхает и приходит в себя, а то и так многое уже наговорили. — И самое важное не сказали, — вздыхает Стефан, но один взгляд на ребёнка даёт понять, что слушать его сейчас никто не будет. Подумав, он наклоняется вперёд и лохматит ему волосы, еле слышно шепча и зная, что будет услышан: — Всё будет хорошо. Не забывай, что рядом с тобой есть те, кому ты важен. Рядом не только угроза, но и защита, Пит. Поправляйся. Паркер ничего не отвечает ему, глядя им вслед, а после сдёргивает с себя все провода и выключает приборы, чтобы не пищали. Наверное, есть свои плюсы в том, что здесь он оказывается довольно часто. Вот, знает, как работают эта медицинская аппаратура, хотя и Пятница может помочь со всем этим. Иногда ему везло, и в медблоке кто-то ещё находился. Или к нему приходил Лафейсон… — Да будь ты проклят, — шипит себе под нос Питер, сползая с постели, но ноги отказываются держать его крепко, из-за чего парень медленно оседает на пол. Сил кричать нет, как и срывать голос. Кто-то может явиться сюда, услышав что-то неладное. Ему этого не хочется. Не хочется совсем ничего. Думать о предательствах — тоже. Доверился Старку, Мстителям — получил нож в спину. Доверился Локи — получил… а что он от него получил, кроме ненависти к себе и разбитого сердца, ведь глупые осколки до сих пор любят. Неправильно, самоуничтожительно любят. Доверился соулмейту — получил приговор, от которого спасли Мстители. И только тётя со Стрэнджем остаются рядом, ни о чём, кажется, не жалея. Хелен тоже рядом, но это другое. Наверное, он это заслуживает. Правда, непонятно, за что именно? Какие-то грехи, видимо, есть. От этой мысли даже на губах появляется грустная усмешка. Зато ничего больше точно не захочется. Разве что… чёрт. Паркер кое-как поднимается на ноги, покачиваясь, но падать больше не начинает. Всё-таки регенерация помогает хорошо. Теперь нужно быстро выйти из палаты, пока тихие шаги слышатся лишь отдалённо. Они почти не слышны, однако их обладатель точно не так уж и далеко. Так что догадаться, кто там идёт, можно легко. Да и кроме Мстителей на Базе никого нет. Питер сглатывает и направляется к двери. Успевает даже выйти наружу и пройти по коридору до балкона, где делает глубокий вдох, когда раздаётся такой родной, но до боли ненавистный голос: — Почему ты встал? Боже. Он мысленно просит сил у всех Богов, чтобы ответить спокойно, а не сорваться. Как тут не сорваться? После всего, у него спрашивают именно это. На губах снова появляется усмешка, но какая-то горькая. Наверное, от того, что Паркер мечтал услышать снова этот голос. Только слова иные, как и ситуация. Мечтал… так глупо. — Захотел, вот и встал. Тебя это ни коим образом не касается, — ровно отвечает Питер, радуясь, что голос не дрожит, как руки, которые сразу оказываются в карманах больничных штанов. — Касается. И ты знаешь это, — хмуро произносит Локи, складывая руки на груди. — Всё, что я знаю — ты… А какая к чёрту разница? Всё равно из моих слов ничего не дойдёт до тебя, — качает головой Паркер и всё-таки оборачивается к нему, невольно подмечая, что тот выглядит уставшим и потрёпанным. Интересно, по… Нет. Его это не касается. Никаким образом. — Так вот. Иди, куда шёл. — Я шёл в твою палату, где ты должен был ещё лежать, но заметил тебя здесь, — пожимает плечами Лафейсон, на мгновение прикрывая глаза. В голове нет никаких мыслей, как вывести Питера на нужный диалог, и он понимает, что в этом его вина. Полностью осознаёт, только от этого не становится легче. — Мне жаль, что у тебя так получилось с твоим соулмейтом. — Жаль? Тебе жаль? Я не ослышался? — Да. Я сказал именно это: мне жаль. — Засунь свою жалость в задницу! Плевать, в чью именно, но не смей жалеть и смотреть на меня так! — рычит Паркер, сжимая руки в кулаки. — Не могу иначе, увы, — с язвительными нотками говорит Локи, злясь. Только непонятно на кого: на себя или на него. Кажется, на обоих. — Не можешь? — Питер неожиданно даже для себя начинает смеяться, но совсем не весело. Издевательски и горько. — Не можешь? Ты жалеешь меня по такой причине, когда сам буквально разбил и растоптал насмешкой, отказом и признанием, что для тебя всё была лишь глупая игра? В тебе есть хоть что-то человечное, Лафейсон? — Нет, — спокойно отвечает он. — Откуда? Я Бог, где взяться чему-то человечному? — Действительно. Как я забыл? — закатывает глаза Паркер. — Что же касается остального… не делай вид, что тебя это задело. Ты всё это время бегал со своей неизменной улыбкой и беззаботностью, а как дело коснулось соулмейта, так всё, слу… — Хватит! Довольно! — перебивает Питер, беспомощно глядя на свои запястья, где нет ни намёка на шутеры. — Тебе так нравится смотреть, как твои слова причиняют мне боль? Нравится заставлять меня страдать? — Ты сам сказал, что страдать тебе не о чем. Не прошло и полгода, так о чём жалеть? — А ты сказал, что я никто. Особенно для тебя. Зачем тогда вообще пришёл сюда? Зачем пошёл с Мстителями к моему учителю, где был я? Лафейсон нервно зарывается пальцами в волосы, ероша их. Как же сложно, демоны его подери. Но надо вытерпеть, если хочется хоть что-то решить во всём этом. А хочется? Определённо. — Я думал, тебя не задело это. Ты остался собой, так зачем?.. — Ты же не слышал и не видел, как я проводил ночи, — усмехается Паркер, не сдерживая смешка, когда видит выражение шока на лице Локи. — Стефан слышал. Мэй слышала. Знаешь, я никогда не любил таблетки, но здесь они оказались необходимыми, потому что иначе спать не получилось. Я резко возненавидел в себе всё. Думаешь, глупости? Нет, милый. Это всё твои слова и моё глупое сердце. — Я не знал. — А никто не знал. Всем было плевать. Уж не знаю, что ты там сказал Мстителям, но я ощутил себя в мгновение Ока лишним, да ещё и чужим. Наверное, это знак, что из меня герой, как из тебя человек, — вздыхает Питер, как-то резко теряя запал и понимая, что по-глупому сорвался. — Зачем ты снова заговорил со мной, Локи? Ты и так сделал уже немало. Снова разбить моё сердце? Убить окончательно душу? Сделай. Иной раз жалею, что вы спасли меня от Мистера Хиддлстона. Тогда бы я не мучился. На несколько минут на балконе воцаряется тишина. Паркер хмурится, видя какую-то решимость в глазах напротив, и это пугает. До дрожи и отчего-то подогнувшихся коленей. Локи, кажется, не замечает этого и медленно произносит: — У нас был план. Я узнал о нём через несколько дней после того, как мы провели, так сказать, первое свидание. То есть в сентябре уже. — Ты о чём? — Бартону и Романофф стало известно, что на тебя готовится нападение. Причём довольно опасное и почти приведённое в действие. Кто и когда — было непонятно. После нелёгких раскопок, нашли группировку, что торговала инопланетным оружием. Дальше стало легче и сложнее одновременно. Удалось перехватить телефонные разговоры, но информации на новых боссов так и не смогли найти. Потом кое-что ещё сделали и узнали, что один из них твой соулмейт. — Стоп. Позволь-ка мне узнать, как именно? — прищурившись, спрашивает Питер. — Да, чёрт возьми, да. Я залез к тебе в голову, где и уловил этот голос, — шипит Лафейсон и быстро продолжает, пока тот не начал говорить что-то ещё, хотя уже собирается, даже рот открывает: — Не перебивай, иначе рассказывать тебе будет уже кто-то другой. — Как будто многое теряю. Ладно. Молчу. — Так бы сразу, — закатывает глаза Локи и продолжает: — Честно говоря, никогда не был любителем такого, но пришлось. Да, Пит, я многое тогда тебе сказал. Только никогда так не думал. Да, Мстители отвернулись от тебя, однако я ничего не говорил им. Ты наверняка сейчас будешь проклинать каждого из нас, но это был план, который сработал, пусть и не так, как хотелось. Предвещая твои вопросы, нет, мы не могли сказать об этом тебе, потому что твои мысли перед этим человеком частично были открыты. Питер смотрит на него пристальным взглядом, пытаясь уловить хоть каплю лжи. Даже не так. Надеется, что всё это ложь, что ни капли правды не будет в этих словах, что сможет пережить такую глупость и двигаться дальше спокойно, не вспоминая ничего из прошлого, но… Как же больно сейчас. И больно от того, что в этих словах чувствуется только правда. Его бросили из-за его же безопасности. Ему разбили сердце ради него же. Его просто морально убили, чтобы защитить от физического убийства. Как же это смешно. До горечи. До металлического привкуса во рту из прокушенной губы, которую Паркер закусывает, чтобы всё-таки не закричать и не покалечить Лафейсона. Однако не спросить не может: — Это правда? Всё то, что было весь последний месяц… их взгляды, слова и поведение было таким из-за этого? — Да. Иначе бы никто не кинулся в тот же миг за тобой несколько дней назад. Ты мог не замечать, но каждый так или иначе следил за тем, чтобы с тобой всё было хорошо. Единственное… Стрэндж ни о чём не знал, а потом уже некому было сказать, ведь они со Старком разругались. Не знаю: окончательно или нет. — Нет, не окончательно, — качает головой Питер, потому что точно уверен, что это так. Вздохнув, он медленно направляется к двери, чтобы вернуться в палату. Или лучше забрать костюм и уйти отсюда. Куда-нибудь подальше. — Пит, — зовёт его Локи. Ему бы уйти. Вот просто взять и сделать ещё шаг, прикрывая за собой дверь балкона. Паркер даже руку тянет к ней, но не может этого сделать. Слишком ранит словно надломленный голос, который всегда звучит твёрдо и слегка насмешливо. Только не сейчас. Не в данный момент. Не наедине, где ещё какое-то время назад он сам чувствовал защиту и умиротворение. Теперь нет. К его сожалению. — Ты знаешь, что так будет лучше. Для кого? Да неважно. Хотя бы для меня. Для моего сердца. Эгоист? Да. И не только. Веду себя, как ребёнок? А так и есть. Я впервые решился довериться и открыться полностью, но получил вот это, Локи. Умом смогу понять, да и уже понял, что в тех колких словах ни капли правды, только сердцу не легче, — криво усмехается Питер, повернувшись к нему лицом. — Не скрываю: до сих пор люблю. Думаю, долго ещё буду любить. Толку, правда, от этого нет. — А если я скажу, что люблю. Тебя. Что тогда? Что ты скажешь на это? — Скажу, что зря. Очень зря. Стоило поверить в свои же слова про меня, не думаешь? — Нет, не думаю. В них не было правды. — Кто сказал, что теперь в этих словах есть правда? — тихий смех выбивает из колеи обоих, кажется, однако Паркер берёт себя в руки. — Ты знаешь, что такое проблемы с доверием. А чего-то большего без него не может быть. — Доверие… Интересно, Пит, — усмехается Локи и медленно направляется к нему, оказываясь рядом через пару-тройку шагов. — Но ведь тебе нужно не только доверие. Я прав, не так ли? — То, что мне нужно, я никогда не дождусь от тебя. Не так ли? — дразня, тянет Питер, пытаясь не показать того, что его приближение вызывает неоднозначные чувства: то ли злость, то ли щемящую радость, то ли боль, то ли удовольствие. От этих противоречий голова идёт кругом, но он упрямо смотрит в насмешливые глаза, в которых, кажется, отражается та же гамма чувств. — Уверен? — спрашивает Лафейсон, неуверенно кладя ладонь ему на щёку, из-за чего парень дёргается и сильно жмурится, однако не отталкивает и даже не шипит. И это неожиданно позволяет чуть легче произнести следующие слова: — Прости меня, кроха. Оправдываться не буду, ведь не имеет смысла. Это уже случилось. Иного не будет. Паркер шокированно смотрит на него, распахивая широко глаза. Внутри что-то ёкает от этого прозвища. Слишком давно не слышал его. А извинений… Их от Локи он никогда не слышал, да и когда-то был прочно уверен, что тот не извиняется. Никогда. Умеет, наверное, но не делает, ибо выше этого. Наверное, поэтому в данный момент теряется, невольно прижимаясь ближе к ладони. — Забавно, — хрипло выдыхает Питер через пару минут. — Ты не перестаёшь переворачивать мою жизнь с ног на голову и обратно. Словами. Действиями. Просто присутствием. Ты всё это делаешь. Однако один вопрос так и не даёт мне покоя. Ответишь на него? — Давай. Терять-то всё равно нечего. — Зачем? Ты ломаешь себя, извиняясь перед каким-то мальчишкой. Ты признаёшься мне в чувствах, хотя между нами огромная пропасть. Ты цепляешься за меня, Ло, но зачем оно тебе? — Паркер прикусывает язык, когда с него срывается такое привычное сокращение некогда родного имени. Теперь ничего не поменять, а оправдываться будет глупым. Особенно под этим насмешливым взглядом, из которого насмешка, кажется, никогда не уйдёт. Это злит. Это раздражает. Это заставляет вернуться в то время, когда всё только начиналось. — Мне говорили, что ты маленький гений. Наверное, приукрасили, раз ты не замечаешь очевидного, — качает головой Локи, скользит пальцами по его шее и убирает ладонь, складывая руки за спиной. — Всё просто. Мне нужен ты. Снова спросишь, зачем? Просто нужен. Как вода, без которой долго не проживут даже Боги. Я удовлетворил твоё любопытство? — Да. Вполне. Да, — медленно произносит Питер и невесело усмехается, всё-таки берясь за ручку двери. — Мне пора. Хелен… будет злиться, а с ней и Стефан. — Не думаю. Он сейчас со Старком объясняется, — хмыкает Лафейсон, глядя ему в спину печальным взглядом. Этого следовало ожидать, но какая-то часть думала, что будет иначе. Слишком глупо. — Так даже лучше, — кивает Паркер, не поворачиваясь, и выходит, бросив напоследок: — До встречи, Локи Лафейсон. Если не передумал, конечно. — До встречи, Паучишка, — дёргает уголками губ Локи. И не может сдержать смеха, когда через пятнадцать минут ему говорят, что Питер сбежал, стащив из мастерской Старка свои шутеры, которые разрабатывали ещё месяц назад. Доверие. Да, эта штука сложная, а заполучить её повторно ещё сложнее, но результат того стоит, не так ли? Иррациональный страх оказаться в такой ситуации повторно не уходит, однако разум говорит, что не будет такого больше. Разорванная связь с соулмейтом тому подтверждение. Только страх всё равно присутствует, медленно отступая после разумных доводов. Очень медленно. Но у них вся жизнь впереди, так что со всем получится справиться. По крайней мере, Питер надеется на это, потому что, несмотря на всю причинённую боль, любовь сильнее ненависти в нём. Желание вновь кому-то довериться тоже есть. Страшно? Безусловно. А со своими страхами нужно бороться, что он и делает пару раз в неделю, когда встречается со Стефаном, который всё чаще пропадает у Мстителей. Невольно приходится там же пропадать, вновь привыкая ко всем в команде. Паркер до сих пор помнит, как они извинялись перед ним, хотя никто не просил. От этого потеплело внутри, особенно от вида Тони и Стрэнджа, которые вместе сидели на широком кресле. Помирились. И это супер.

***

Прошло немало времени с окончательного обезвреживания торговцев инопланетным оружием. Кажется, полгода. Плюс-минус месяц. Паркер выходит из своей комнаты на базе, направляясь на кухню, где встречает того, кого не ожидал увидеть сегодня. Они ведь были на задании в другой стране. Видимо, всё сделали быстрее, раз Локи полусонно смотрит на кофеварку, которая не торопится, медленно делая порцию кофе. От этого вида где-то внутри всё сжимается от прилива нежности и желания обнять сзади. Почему бы и да? Всё равно его не замечают до сих пор, поэтому он медленно подходит и обнимает со спины, утыкаясь лбом между лопаток. — Пит? Он согласно мычит, слегка качнув головой, и позволяет себе окончательно расслабиться, когда соединённых ладоней на животе касается и сжимает прохладная рука. В данный ли момент пришло осознание, что всё самое ужасное позади, или чуть раньше, но это неважно. Именно сейчас с губ срываются те самые слова, которые он обдумывал давно: — Давай… давай попробуем сначала, Ло?