H-8

Это был обычный день. Двенадцатое ноября 2019-го. Вторник. Магнус помнил его до мельчайших подробностей. Стояла теплая и солнечная погода. Он поздно проснулся, потому что вчера вечером отвозил машину Джейса в сервис и проторчал там чертову уйму времени. Джейс обещал подменить его сегодня утром, поэтому у Магнуса не возникло никаких подозрений, когда он проснулся один в пустом тихом доме. Обычный день. Магнус не спеша позавтракал. Точнее, в его случае, уже пообедал. Вместо пробежки решил немного прогуляться по пляжу и поглазеть на серферов (пока никто не пыхтит ревностно в затылок. Он же просто смотрит, большое дело). Вернувшись домой, Магнус принял душ, оделся и собрался ехать на работу. А потом раздался звонок. Когда Магнус брал трубку, то еще не знал, что через пять секунд его мир превратится в руины. Почти год спустя, как и в тот день, ему тоже позвонил Сантьяго. Гребаный вестник апокалипсиса. Магнус гнал в больницу, игнорируя правила и выжимая из пикапа Рагнора все возможное. Перед глазами стояла парковка «Пандемониума»: черный дым и искореженные обломки «Лексуса». Магнус и сейчас ощущал на своих плечах крепкую хватку спасателя, который держал его, не давая прорваться за ограждение. Ему что-то говорили, о чем-то спрашивали, но Магнус ничего не слышал, ничего не видел перед собой. Тошнотворный запах гари проникал в легкие. Ему казалось, он больше не сможет сделать ни единого вдоха. На парковке у больницы, как ни странно, было полно свободных мест, но Магнус все равно припарковался не там, где нужно. Он вышел из машины и только тогда заметил «Кадиллак» Рафаэля. А следом и самого хозяина, привалившегося к капоту. Усилием воли Магнус заставил себя не броситься к нему в тот же миг. — Ты быстро добрался, — криво усмехнулся Раф и лопнул пузырь жвачки. — Так не терпится узнать, как там твой драгоценный Лайтвуд? Магнус молча встал перед ним, скрестив руки на груди. От безотчетной ярости скрутило нутро. — Ладно, не ссы. Жив твой ненаглядный, — сказал Сантьяго и похлопал его по плечу. Тиски, сжимающие грудь, немного ослабли. Сдерживая себя, чтобы не отшатнуться от прикосновения, Магнус все же нашел в себе силы задать вопрос. — Что произошло? Рафаэль пожал плечами, продолжая мерзко ухмыляться. — Несчастный случай. На дороге может произойти всякое, знаешь ли. Особенно когда тачкой с движком в семьсот лошадок управляет тупой мажор. — А ты какого черта тут забыл? Рафаэль проигнорировал его вопрос. — Только посмотри на себя, Хико. Да ты же в штаны наложил, когда узнал, не так ли? Так хорошо сосет, что высосал из тебя последние мозги? Ты забыл, нахрен, для чего все это делаешь? Этот пидор грохнул твоего мужика! Ты еще помнишь об этом? Или уже решил найти ему замену? Магнус схватил Рафаэля за воротник рубашки и пару раз тряхнул. Ткань затрещала — так сильно он ее сжал. — Заткнись, мать твою! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прошипел Магнус ему в лицо. — Да неужели? — Я сам его прикончу. В чем смысл, если он сдохнет раньше времени? Очень правдоподобно. — Ладно-ладно, расслабься, дружище, — прогундел Рафаэль, освобождаясь от рук Магнуса. — Просто хотел убедиться, что ты все еще на правильной стороне. На правильной стороне. Ничего из происходящего язык не поворачивался назвать правильным. Рафаэль сплюнул жвачку на асфальт и открыл дверцу. — Ты так и не ответил, — сказал Магнус нахмурившись. — Как ты здесь оказался? Кажется, Сантьяго уже его не слушал. Он сел в машину и завел двигатель. Опустив стекло, он бросил на Магнуса нечитаемый взгляд и произнес: — Не облажайся, Хико. Привет от отца. «Кадиллак» резко тронулся с места и выехал с парковки, чуть не сбив пешеходов. Магнус вернулся в машину и вытащил телефон. Пока он думал, как поступить, ему посигналила скорая. Пришлось освободить ее законное место. Магнусу нужен был повод, как объяснить свое присутствие в больнице. Но, вероятно, в этот раз вселенная оказалась на его стороне. Алек сам ему написал. Лайтвуд: «Знаю, ты со мной не разговариваешь, но вдруг тебе будет интересно. Я попал в аварию, разбил тачку. Сам цел» Магнус не задумываясь набрал ответ: «Где ты сейчас?» Лайтвуд: «Знаешь окружную больницу рядом с парком Линкольна?» Магнус: «Я рядом, скоро буду» Алек не ответил, но это уже не имело значения. У Магнуса появился повод. Повезло. Стоило воспользоваться полосой везения по полной. В больнице его не пропустили внутрь, и пришлось около получаса прождать в приемном, пока в коридоре не показались Лайтвуд и его сестра. Алек и правда оказался целым и невредимым, не считая синяка под левым глазом и пластыря на брови. Магнус кинулся им навстречу. Алек посмотрел на него как на привидение. — Привет, — произнес он, улыбнувшись краем губ. — Спасибо, что приехал. — Пустяки, — отмахнулся Магнус. — Ты как? В порядке? — Все отлично, я как огурчик, а вот тачка в хлам. Алек горестно выдохнул. — Тебе просто повезло, шумахер ты недоделанный, — вклинилась в их разговор Изабель. — Даже подумать страшно, что могло… — Из, хватит причитать. Я в норме. Кстати, Магнус, познакомься, эта курица-наседка — моя сестра, Изабель. Из, это Магнус Бейн. Изабель улыбнулась и окинула Магнуса оценивающим взглядом. Вблизи она выглядела еще лучше, чем на фото и из наблюдательного пункта в машине. — Очень приятно, Магнус. Я много о тебе слышала, — сказала она и кокетливо наклонила голову. — Взаимно, Изабель. Надеюсь, только хорошее. Магнус старался не думать о том, что еще пару часов назад строил планы по похищению ее единственной дочери. — Ну… — начала она с ехидной улыбкой, но Алек ее перебил: — Из! Они обменялись говорящими взглядами, ведя одним им понятную мысленную беседу. Магнус решил сменить тему. — Так что там случилось? Алек снова повернулся к нему, обхватив правой рукой левое плечо. Видимо, пострадало не только лицо. — Я и сам не понял. Этот чертов фургон, он будто из-под земли вырос. Будь у меня враги, я бы решил, что он специально меня там поджидал. Мистика какая-то. Ни свидетелей, ни камер. От видеорегистратора никакого толку. Тот придурок, видимо, сразу же скрылся, я почти ничего не помню. Врачи говорят, легкое сотрясение, но в принципе я… Привет от отца. Магнус чуть не выругался вслух. Асмодей все-таки решил вмешаться. От бессильной злобы хотелось разбить ближайшую стену. Тем временем брат с сестрой снова устроили перепалку. — И в кого ты такой упрямый! — воскликнула Изабель, гневно нахмурив аккуратные брови. — Что происходит? — поинтересовался у нее Магнус. — Нужно, чтобы кто-то отвез его домой. Я должна забрать дочь от мамы, вот и предложила, чтобы он спросил у тебя… — Иззи! — остановил ее Алек и нерешительно взглянул на Магнуса. — Тебе вовсе не обязательно, я в состоянии добраться на такси. — Нет, все в порядке. Я отвезу. Я и сам собирался предложить. — И, предвидя следующий вопрос, Магнус продолжил: — Рагнор одолжил мне машину. Алек слабо улыбнулся и кивнул. — Ладно, спасибо. Изабель, довольная выполненной миссией, поцеловала брата в щеку, а затем, после секундной заминки, поцеловала и Магнуса тоже. — Ладно, мальчики, мне пора. Ведите себя хорошо. А ты, — она ткнула в Алека тоненьким пальчиком, — как приедешь домой, сразу в постель. Я надеюсь на тебя, Магнус. — Я прослежу, не переживай, — кивнул Магнус. У этой хрупкой девушки определенно имелся стальной стержень. Несмотря на внешнее сходство с братом, характером она явно пошла в отца. Они простились с Изабель на парковке и направились к пикапу Рагнора. По дороге они едва ли обменялись парой слов. Магнус несколько раз замечал, что Алек собирается что-то сказать или спросить, но не решается. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что его интересует. Магнус остановился у дома Лайтвуда снова в неположенном месте, так как свободных не было, и включил аварийку. Как люди вообще умудряются парковаться в этом городе? Какое-то время они сидели молча, пока Алек все-таки не собрался с духом. — Спасибо, что подвез. — Не за что. Мне жаль твою красотку. Никаких шансов на ремонт? — Неа. — Алек вздохнул. — Теперь это просто бесполезная груда железа. — Зато сам ты цел. — Да, это немного утешает, — невесело усмехнулся Алек. — Что говорят копы? — Пока ничего. Они позвонят, если отследят его по камерам, но, поскольку я ничего толком не помню, шансы невелики. Алек зевнул. Голова немного качнулась в сторону, будто он из последних сил старался не уснуть. — Тебе нужно домой. Постельный режим, помнишь? Я обещал твоей строгой сестре, — подначил его Магнус. — Не обращай на Изабель внимания, она может быть иногда слегка… — Он покрутил в воздухе ладонью. — Ну, ты сам видел. — Она о тебе заботится. Мне даже немного завидно. У меня никого нет. Повисла неловкая пауза. Магнус и сам не понимал, что несет. Все сценарии в его голове перемешались. Сказывалось напряжение последних дней. Алек неуверенно глядел на него, кусая губы. — Да, наверное. Знаешь, я… Ладно, неважно. — Что? — Я очень удивился, когда ты сказал, что приедешь. — Разве не за этим ты мне написал? — Конечно, я надеялся, но ты не… — Алек поморщился, будто ему неприятно было об этом говорить. — Ты перестал отвечать на звонки, и я решил, что… Он не закончил фразу и дернул правым плечом. Магнус забарабанил пальцами по кожаному рулю. Времена пустых отмазок, типа «был занят», давно прошли. Нужно действовать более прямо. Минимум лжи. Если такое вообще возможно в их случае. — Алек, — со вздохом произнес Магнус, — не знаю, что сказать. Все сложно. Алек усмехнулся. — Я как будто в зеркало смотрюсь. Поверь мне, я понимаю. Я и сам не привык к сложностям. Я привык жить одним днем и не строить далеко идущих планов. Но с тобой… с тобой все по-другому. Магнус сжал руль. — Больше никаких звонков, обещаю, — продолжил Алек охрипшим голосом. Он взялся за ручку двери. — Спасибо еще раз, что приехал и отвез домой. Он уже собирался выйти, когда Магнус, внутренне прокляв себя несколько раз, остановил его. — Подожди. Я… — Мозг лихорадочно работал в поисках предлога. — Я обещал Изабель! Что присмотрю за тобой. — Ты не обязан. Я в порядке, честно. — Мне нужно убедиться. — Магнус завел двигатель и направил пикап к въезду на парковку. — Как хочешь. Алек отвернулся, но Магнус успел заметить румянец на его щеке. Когда они поднимались на лифте, Магнус вспомнил, что так и не сообщил Рагнору новости. Он написал ему, что с Алеком все хорошо и что вернет машину завтра. В ответ Фелл прислал только смайлик, закатывающий глаза. Они молча поднялись в спальню. Алек начал стягивать пиджак. — Тебе помочь? — предложил Магнус, когда заметил, как тот морщится от боли. — Было бы неплохо. Сильно ушиб левое плечо. Поможешь с кобурой? Магнус подошел ближе, чтобы расстегнуть ремешок. В нос ударил резкий запах антисептика. — Ты всегда носишь при себе пистолет? — Тебя это смущает? — Да не особо. Есть какая-то причина, почему ты с ним не расстаешься? Алек нервно улыбнулся краем губ. — Мне нравится оружие. Никогда не знаешь, когда оно может тебе понадобиться, — попытался пошутить он. — К тому же, это не запрещено. — Поборник второй поправки? — поддержал его тон Магнус. Напряжение, которое возникло между ними в машине, немного ослабло. — Только не говори, что ты за демократов, не делай мне еще больнее. Магнус фыркнул. — Я далек от политики. — Он аккуратно стянул кобуру, стараясь не задеть больное плечо. — Так тебе приходилось пускать его в дело? Кадык Алека дернулся. — Люблю иногда пострелять по тарелочкам, если ты об этом. Он сложил вещи на стуле. Рубашка отправилась следом. Левый бицепс выглядел не очень хорошо. Завтра синяк расцветет в полную силу. — Дерьмово выглядит, — прокомментировал Магнус. Алек взглянул в зеркало над комодом. — И болит как сволочь. Он взялся за ремень брюк. Магнус следил за его длинными пальцами на пряжке. В горле внезапно пересохло. — Тебе вкололи обезбол? — Нет, я отказался. Выпью пару таблеток нурофена перед сном. — Нурофена? Разве они не должны были дать тебе что-то более сильнодействующее? Алек замер и поднял на Магнуса неуверенный взгляд. — Должны, но… Они не рекомендуются, если ты выздоравливающий наркоман. — Я не знал. Магнус искренне удивился. В досье этого не упоминалось. — Все в порядке. Я в завязке уже несколько лет. Иногда позволяю себе пиво, но рисковать не стоит. Принесешь нурофен? Он в ванной. — Да, конечно. Когда Магнус вернулся, Алек уже лег. Он запил таблетки водой из бутылки, которую предусмотрительно захватил из кухни. Магнус стоял рядом с кроватью, ощущая странную неловкость. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. — Как будто меня переехал товарняк, — вздохнув, ответил Алек. Глаза его слипались. — Спасибо еще раз. За все. — Не за что… Алек? — Мм? — Ты не против, если я останусь? Алек резко раскрыл глаза и уставился на Магнуса. — Зачем? — Думаю, так будет надежнее. Я могу спать в гостевой. Алек покусал губу. — Нет… В смысле, да. Оставайся. И нет, не нужно в гостевой. Можешь спать здесь. Магнус разделся, сходил в туалет и быстро умылся. Когда он вышел из ванной, Алек уже спал. Магнус погасил свет и осторожно лег рядом. Это был долгий день. Ему просто необходим отдых и меньше всего сейчас хотелось оставаться одному наедине со своими мыслями. Он чувствовал себя деревяшкой, выброшенной на берег после шторма. Размеренное дыхание Алека и тепло его тела убаюкивали. Спустя пару минут Магнус уже спал.

***

Магнусу снилось, как он умирает под музыку. Ему снились монохромные клавиши и длинные пальцы. Сильные предплечья, увитые змеями вен. Снилось, как он медленно истекает кровью. С каждым аккордом дышать становилось все труднее. Он резко открыл глаза, ловя ртом воздух. Выпутавшись из влажной простыни, которая намоталась на шею, рывком сел на кровати. В темной спальне он был один. С первого этажа доносились приглушенные звуки рояля. События минувшего дня беспощадно затопили сознание. Как грунтовые воды заполняют свежевырытый колодец. Иногда Магнус мечтал заглянуть в этот колодец и увидеть лишь темноту. Ни воспоминаний, ни боли, ни страха. Блаженное ничто. Он так устал тонуть в этой бездонной яме. К черту все. Принять решение — доля секунды. Встать, обойти кровать — пять секунд. Выдернуть из розетки зарядку Алека, намотать на ладонь кабель — десять секунд. На втором этаже было всего две комнаты, все остальное пространство занимал второй свет. Не покидая спальни, Магнус прижался к стене у приоткрытой двери, сжав кулак с такой силой, что провод больно впился в кожу ладони. Когда адреналин после кошмара немного схлынул, Магнус сделал глубокий вдох, прислонившись затылком к колючей стене. Острая лепнина неприятно впилась в голые лопатки. Где эта слепая ярость, ненависть — топливо, на котором Магнус жил, нет, существовал последние одиннадцать месяцев? Где они, когда так нужны? Ничего не осталось. Ничего. Только усталость. Музыка разносилась, лилась, заполняя собой бесконечное пространство огромной гостиной. Магнус вспомнил вечер, когда впервые услышал игру Алека. Он стоял тогда на балконе — незваный гость, одинокий, выжженный изнутри горьким отчаянием — и восхищался виртуозной игрой прекрасного незнакомца. Это он, тот же самый мужчина, нажимает сейчас на клавиши, извлекает из бездушного инструмента звуки вечной, неумирающей музыки. Тот же самый мужчина, с кем он вот уже почти два месяца делит постель, ест, смеется. Магнус вспомнил родинки на широкой спине, преданный взгляд, завораживающую улыбку. Александр Лайтвуд. Уязвимый, открытый, любящий. Хладнокровный убийца. Стоило бросить все тогда. Сбежать. Из этого города. Этой страны. Из этой жизни. Он не понимал эту музыку. Он не понимал, что эта музыка с ним делает. Магнус хотел бы сбежать сейчас, если бы мог. Он вернулся в спальню, подсоединил кабель обратно к телефону, сел на кровать и замер в ожидании.

***

Алек зашипел, баюкая плечо, и с силой захлопнул дверцу холодильника. Приложил холодную бутылку с водой к распухшему бицепсу и покачал головой. Не стоило вставать с кровати, но действие нурофена закончилось, и ему не спалось. Музыка — хорошее лекарство. От душевных ран. Вряд ли в ее власти залечить рассеченную бровь или ушиб. Тем не менее, промаявшись с полчаса без сна и опасаясь разбудить Магнуса, Алек спустился вниз в поисках утешения за любимым роялем. Он не знал, чего ему ждать. Стоит ли надеяться. Магнус приехал. Магнус остался. Магнус ухаживал за ним, практически записался в его личные сиделки. Но значит ли это, что завтра он снова не пропадет, возможно, в этот раз навсегда? Дерьмо случается. И в последнее время случается только оно. Алек разбил любимую тачку, бизнес разваливается, а мужчина, в которого он… В которого он… Алек поежился от холода и, рассудив, что с него на сегодня хватит драмы и катастроф, отправился наверх. По крайней мере, сейчас Магнус здесь, в его постели. Решать проблемы по мере их поступления. Подъем занял больше времени, чем обычно. Уже подходя к спальне, Алек заметил свет — скорее всего бра над кроватью. Все-таки разбудил. Он застыл на пороге. Магнус сидел на кровати, в изножье, в одних трусах. Локти на бедрах, взгляд в пол. — Плохой сон? Магнус вздрогнул и поднял на Алека потерянный взгляд. Будто не ожидал увидеть здесь кого-то еще. — Или я тебя разбудил? — еще раз попытался Алек, прислонившись к косяку. Это его спальня. Почему ему так сложно переступить порог? — Просто не спится, — ответил Магнус. Алек не знал, в чем дело — в полумраке или последствиях сотрясения, но Магнус выглядел мягче: резкие линии сгладились, размылись. Алек вздохнул и все-таки шагнул внутрь. Оставив бутылку с водой на тумбочке, уселся в изголовье кровати. Магнус не двинулся с места, снова опустив голову. — Мне часто снятся кошмары, — хрипло произнес Алек. Пристроив больное плечо поудобнее, Алек уткнулся взглядом в мятую простынь перед собой. — В них я успеваю… Успеваю поймать брата за руку. У Алека перехватило дыхание от собственных слов. Магнус молчал, и тишина придала смелости. Он правда собрался говорить об этом? — Макс, — продолжил Алек. — Его звали Макс. Габриэла, вообще-то, но это имя ему не подходило. Не отражало его сути. Того, кто он есть. Был… Он, а не она, понимаешь?.. Отец… — горько усмехнувшись, Алек покачал головой, — он так и не смог его принять. И всеми силами пытался этому помешать. Да он просто с катушек съехал. Сын оказался педиком, старшая дочь залетела от школьного учителя, а младшая… Он… В тот день мы с Максом приехали в офис отца. Макс попросил подождать, а сам зашёл в его кабинет. Я слышал, как они ругались, а потом… потом вдруг стало очень тихо. Я решил, что уже все: разговор закончен, и Макс сейчас выйдет. И тут отец закричал, что-то вроде «нет» или «не надо», точно не помню. Я даже не помню, как оказался внутри. Макс стоял у открытого окна. Помню его лицо, его глаза. А потом он… просто исчез… — Сколько ему было? — спросил Магнус после паузы. — Семнадцать. — Алек сглотнул тугой комок в горле. — Я так давно не говорил о нем. Никогда, вообще-то. — А потом… — Алек перевел дыхание. — Я просто… просто перестал справляться. Хоть с чем-то. Забил на учебу, на семью. Колеса, алкоголь, случайный секс — в общем, полный набор. Сейчас я понимаю, как нужен был им — маме, Иззи. Но тогда… Какое-то время слышно было только тихое гудение кондиционера. Двухкамерные стеклопакеты отлично справлялись со своей задачей, создавая иллюзию, будто за пределами этой спальни мира не существует. Все наружные стены в квартире Алека состояли из огромных панорамных окон. И ни одного открывающегося. Теперь и в кабинете Роберта тоже. Матрас рядом с Алеком прогнулся. Он так глубоко ушел в свои мысли, что не слышал, как Магнус встал, обошел кровать и сел на соседнее место, прислонившись к изголовью. Ширина матраса составляла два метра. Расстояние между Алеком и Магнусом ощущалось бесконечным. — Спасибо, — прошептал Алек. — За что? — Что не говоришь «мне жаль». Пока Алек придумывал, что сказать дальше и нужно ли вообще что-то говорить, Магнус вдруг произнес: — Моя мать покончила с собой. Мне было шесть. Я нашёл ее в ванной, полной крови. Это единственное мое воспоминание о ней. Я не помню, что было до и что было после. Только этот момент — четко и ярко. Алек почти не дышал. Магнус никогда не делился с ним ничем подобным. — Моя тетка Томико рассказывала, — продолжил Магнус, — что я не говорил после этого несколько недель. Ничего, ни звука. Только плакал во сне. Этого я тоже не помню. — А твой отец? — Он… Он ушел сразу после смерти матери. Меня вырастила тетя, его сестра. Когда она умирала — у неё был рак поджелудки — то успела рассказать, что мама убила себя из-за него. Мой отец, он… скажем так, занимался не совсем законными вещами. И когда она об этом узнала, то просто… Не смогла этого вынести. — Ты говорил, что он тоже погиб. Магнус ответил не сразу. — Для меня он все равно что мертв. Алек повернул голову. Магнус смотрел прямо перед собой, крепко сжав челюсть. Было видно, как перекатываются желваки. Рассеянный свет от бра мягкими тенями ложился на его растрепавшуюся прическу, на широкие плечи. Он сидел прямой, как струна. Такой притягательный. Такой недоступный. Будто внутри него сталь. Ладонь Магнуса лежала на постели, можно было протянуть руку и накрыть ее своей. Алек ощутил острую необходимость сделать это немедленно. Сделать хоть что-нибудь. Магнус резко повернул голову, словно на что-то решившись. Алек столько хотел сказать ему. Признаться. Умолять. Не бросай меня. У него перехватило дыхание, когда Магнус забрался к нему на колени. Большим пальцем провел по колючему подбородку, погладил гематому на скуле, запустил всю пятерню в беспорядок на голове, легонько сжал, приподнимая голову. Алек встретил взгляд темных глаз. Темнее ночи. Ему стало страшно, что он смотрит в них в последний раз. Это неправильно. Неправильно. — То, что ты играл там внизу… — хрипло начал Магнус. От веса его тела и горячего дыхания кожа Алека покрылась мурашками. — Да? — выдохнул Алек. — Это было красиво. — Хватка в волосах усилилась. — Снова Рахманинов? — Шопен. Ноктюрн девять-один, си бемоль минор… Магнус его поцеловал. Это было так… остро. И так больно. Это было…всем. Десятки парней, сотни поцелуев, но Алек и не знал, что может быть так. Он не чувствовал ничего подобного ни к одному из них. Что-то в нем безвозвратно изменилось, а он и не заметил. Все еще не веря в реальность происходящего, Алек провел ладонями по крепким бедрам, по широкой спине и ответил на поцелуй. Так страстно, будто от этого зависела его жизнь. Магнус сделал все сам: стянул с них белье, достал из тумбочки смазку и презерватив, подготовил себя. Спешил так, будто боялся передумать. Он зашипел и зажмурился, пуская Алека в себя, а Алек глотал ртом воздух и думал только о том, как бы продержаться чуть дольше, чем подросток в свой первый раз. Это было слишком стремительно, слишком ошеломляюще. Слишком, слишком, слишком… Когда сдерживаться больше не было сил, он хрипло вскрикнул, цепляясь за влажную кожу, дрожа всем телом. Казалось, он весь вибрирует от звона в ушах, от бешено колотящегося сердца. Позже, погасив свет и глядя в темноту, все еще не оправившись от того, что только что произошло, Алек задержал дыхание на несколько секунд, и слова вырвались на выдохе сами собой, как будто только этого и ждали: — Я люблю тебя.