Смерть

«Больно. Как же больно… » Кажется только об этом он мог думать, лежа на сырой земле. Мокрая почва просачивалась сквозь тонкую, уже совсем не белую рубашку. А ведь ещё час назад она была чиста, как первый снег. Он отчаянно пытался спрятать своими маленькими ручками своё бледное личико. Из его глаз текли хрустальные слезы, как у маленького ребенка, у которого отобрали леденец. Это еще больше заводило Джона и его друзей-подчинённых. Джон больше любил избивать противников, которые могли дать отпор… Это сопротивление его возбуждало. Но этот мальчишка, у Бога страданий было к нему какое-то влечение. При чем очень сильное. Это раздражало Джона. Он был очень красив. Немного волнистые, чёрные волосы, уложенные на один бок. И мускулистое тело. Он был красавчиком номер один. Его авторитет не раз пытались пошатнуть, но кончалось все очень плачевно. Но не для Джона. Он был победителем всегда. Он часто избивал объект своего обожания, хоть и не хотел этого признавать. И вот снова под ногой Джона лежит худощавое тело юноши. Оно было настолько хрупким, что казалось если подует ветерок, то мальчишка распадется на множество кусочков. Но на деле, даже после столь интенсивных избиений, его кости были в порядке. — Ну, что? Плакса~ После этих слов на щеке Нилла появился очередной ожог от спички. Только потухшая и очень горячая. Белый, но такой прозрачный дым все еще поднимался вверх. И вот снова по сих щеках полились слезы. Слезы полные боли и страданий. Он так ненавидел себя, когда плакал. Он каждый раз вспоминал слова своей матери «Боль — привилегия живых, сученыш». Он опять ушёл в себя. Этим Джон был недоволен. Теперь не полные страха глаза смотрели на него, а пустые глазницы, смотрящие в никуда. Пощечина за пощечиной, а Нилл не «просыпался». Он был явно в сознании, но он не чувствовал этого? И как это понимать? Даже от малейшего, несильного удара у обычного человека наворачивались слезы, а уж тем более у Нилла — хрупкого, до сожаления человека. К этому времени стадо друзей Джона уже ушла, поняв, что веселье закончилось. И вот Джон и Нилл остались одни. Нет чтобы бросить «мертвое» тело на земле и уйти. Нет. Неужели у Безчувственного Бога страданий появились эмоции, нотка сожаления? И кажется снова мимо. Черноволосый присел на холодную землю. Он смотрел на Нилла, а точнее в его глаза. Они манили сильнее сигарет и алкоголя. Он смотрел и смотрел. Кажется проходили часы, а он не отводил взгляд. Будто не моргая и медленно умирая он глядел в одну точку. И ни что не могло прервать их гляделки, кроме ожившего трупа — Нилла. В его глазах снова появились искры и задатка жизни — боль. Он почувствовал резкую, сильную боль в лёгких. Он не мог дышать. Его губы синели, собственно как и он сам. Джон понял, что происходит только когда глаза юноши закрылись. И только сейчас расцвела и ожила та человечность, что была скрыта глубоко в Джоне. Он почувствовал резкую боль в сердце, но не от физической боли, а от боязни потерять ценное ему сокровище. Он почувствовал себя богачом, который резко потерял все, что имел, без надежды на лучшую жизнь. И кажется, что даже если бы рядом были его дружки, он все равно сделал это. Что именно? О да. Он взял Нилла на руки и понёс к своей машине. Он ощущал его лёгкое тело в своих руках. Жаль только лишь что не живое. Мёртвое, как и его душа. Вот снова Джон начал приходить в себя. Он побежал, спотыкаясь, но не падая. Боялся уронить и навредить своему сокровищу. Он бежал и бежал. И кажется мог произойти конец вечности, так долго длились эти минуты. Они ехали не долго. Очень быстро. И вот они в больнице. Диагноз один. Смерть.