Идеальный наркотик

Сегодня Вики и Люцифер решили провести время вместе. Им обоим не помешал бы хороший отдых. Трудясь каждый день у отца в Аду, а Вики каждый день посещая уроки, у них не остаётся времени для себя, ведь им и так приходится скрывать свои отношения. Для сегодняшнего вечера они остановили свой выбор на просмотре фильма, и Вики выбрала такой жанр, чтобы «немножко» погрустить, но Люцифер и не был против. Лежа и обнимая друг друга в его комнате на огромной красной кровати и смотря фильм, им было хорошо вместе. Все таки Вики положительно действовала на Люцифера, делая его более спокойным и относящемуся ко всему с понимаем. Хоть они и считали себя парой, близости у них ещё не было. Вики уже понимала что принуждать он ее не будет, и именно поэтому она доверяла ему как никому другому. Когда фильм закончился, девушка прижималась к дьяволу и хныкала. — Ну Вик, ты уже 10 минут плачешь. — Знаю…но эта история прям до слез тронула, — девушка подняла на него красные от слез глаза. — Неужели такое в жизни бывает как в этом фильме? — он нежно поцеловал ее и они улыбнулись. — Не знаю. *От лица Люцифера* — Я переоденусь, — говорит Вики и заходит в гардеробную, все еще держа в руках салфетку. Я знал что во время фильма она наверняка заплачет, но, если честно, ждал ее реакцию. Я вовсе не хотел, чтобы она расстраивалась — просто мне нравится, как она отдается чему-то всей душой. Она полностью раскрывается, сочувствуя вымышленным героям — как в кино, так и в книгах, — и позволяет себе проникнуться их историей. Это захватывающе — наблюдать за ней в такой момент. Она выходит из гардеробной в одних шортах и белом кружевном бюстгальтере. Я даже не пытаюсь отвести взгляд от ее прекрасного тела. — Что-то не так? — спрашивает она, залезая в кровать. — Нет. Я с трудом сглатываю и, замерев, наблюдаю, как она распускает хвост, в который были завязаны ее волосы. Они рассыпаются по ее плечам прекрасными темными волнами, и она медленно покачивает головой. Она наверняка делает это специально. — Ладно… Она садится поверх одеяла. Лучше бы она накрылась, чтобы ее ноги не были такими… обнаженными. Она озадаченно смотрит на меня и накрывает мою руку своей изящной ладонью, прижимаясь к моей груди. — Ты так странно себя ведешь. Скажи, о чем ты думаешь, — просит она. — Я просто рад, что ты все еще здесь, вот и все. «И я не могу перестать думать о том, что хочу заняться с тобой любовью», — мысленно добавляю я. И это не только ради удовольствия, как было раньше с другими демонессами, — теперь это нечто большее. Намного большее. Я хочу, чтобы наша связь была как можно прочнее. Чтобы она полностью доверяла мне. — Это точно не все, — возражает она, призывая меня к ответу. Я киваю, а она проводит пальцем от моего виска к волосам. — Это ужасно, что у меня такие мысли, — признаюсь я. Не хочу, чтобы она считала, будто я использую ее как какую-то вещь. Я правда не желаю говорить ей, о чем я думаю, но не могу и скрывать от нее это — с этого момента я всегда должен быть с ней честен. Она смотрит на меня, и мне становится больно от того, какой взволнованный у нее взгляд. — Скажи мне. — Я… ну, я думал о том, чтобы… потрахаться… в смысле, заняться с тобой любовью. — Вот как, — удивленно, но спокойно отвечает она. — Знаю, я настоящий засранец, — ворчу я, жалея, что сказал правду. — Нет… вовсе нет. — Ее щеки краснеют. — Вообще-то, я тоже об этом думала. — Она прикусывает нижнюю губу, терзая меня еще сильнее. — Правда? — Ну да… — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя… из-за всего этого, — объясняюсь я. — Люцифер, если я о чем и думаю сейчас, то точно не об этом. Хотя, наверное, должна, но все же этого в моих мыслях нет. Я боялся, я так боялся, что наше уединение теперь навечно будет испорчено моим глупым поведением. — Уверена? В ответ она берет мою руку и кладет меж своих бедер. Господи, Шепфа… Другой рукой я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Через пару секунд я уже наклоняюсь над ней, уперевшись коленом между ее ног. Сначала я целую ее шею, покрывая нежную кожу быстрыми и страстными поцелуями, а она в это время задирает мою футболку. Мой язык оставляет влажный след на ее ключицах и груди. Она начинает снимать с меня майку и штаны, и я помогаю ей и остаюсь в одних боксерах. Я хочу коснуться каждого сантиметра ее тела, ее кожи, каждого изгиба с каждой стороны. Боже, как она красива! Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее живот, а она зарывается пальцами в мои волосы, дергая за них у самых корней. Я слегка покусываю ее. Ее шорты и трусики летят на пол. Языком я ласкаю кожу ее бедер. Я исследую ее тело, но она торопит меня своим «Люцифер… пожалуйста…». Опускаюсь к самой чувствительной части ее тела и медленно провожу языком, наслаждаясь ее вкусом, заполняющим все мое существо. — О боже, — вздыхает она, еще сильнее притягивая мою голову. Она поднимает бедра и прижимается к моему языку. Я отстраняюсь и слышу ее стон. Мне нравится, что она так же сильно хочет меня, как и я ее. Я тянусь к комоду и быстро открываю ящик, хватаю презерватив и зубами открываю упаковку. Она смотрит на меня, а я смотрю на нее. Я наблюдаю, как ее грудь быстро вздымается и опускается в ожидании. Я стягиваю трусы и тянусь к ее щеке губами; мой член упирается ей в бедро. Я выпрямляюсь и надеваю презерватив. — Не двигайся, — прошу ее я. Она слушается, и я снова наклоняюсь меж ее ног. Предвкушение возбуждает меня практически до боли. — Ты всегда так будешь готова принять меня, чертёнок? — говорю я, собирая пальцами ее влагу, а затем поднося их к ее рту, чтобы она ощутила свой вкус. Она смущается, но все равно проводит языком по моим пальцам. Это побуждает меня осторожно войти в нее. Меня переполняют сильные ощущения, которых мне не хватало — очень не хватало. — Боже! — выдыхаю я, а она стонет в ответ. Все мои волнения исчезают, как только я погружаюсь в нее, полностью заполняя. Она закатывает глаза, а я нарочно двигаю бедрами по кругу, прежде чем отстраниться и снова сделать толчок. — Еще, Люцифер… еще. Я обожаю, когда меня так уговаривают. Но когда этот стон срывается с губ той, за которую я готов отдать свою душу, мне просто срывает крышу. — Нет, дьяволёнок… я не хочу спешить. Я снова вращаю бедрами, хочу насладиться каждой секундой. Торопиться я, как уже сказал, не намерен: пусть она почувствует, как сильно я ее и как я готов пойти на все ради нее. Я припадаю к ее губам и нахожу ее язык своим. Я издаю стон, когда она впивается ногтями в мои руки с такой силой, что после наверняка останутся следы. — Я люблю тебя… я так тебя люблю, — говорю я ей и понемногу ускоряю ритм. Я знаю, как сильно дразню ее мучительно медленными движениями. — Я… я люблю тебя, — стонет она, и ее ноги начинают дрожать — значит, она уже близко. Я хотел бы увидеть, как мы выглядим в этот момент со стороны: слившиеся вместе, но все же такие разные. Она проводит руками по моим плечам, и ее гладкая чистая кожа особенно выделяется на фоне черных линий татуировок, покрывающих мое тело. Словно свет сливается с темнотой. Ее стоны становятся все громче, и я подношу руку к ее рту, чтобы она могла впиться в нее зубами. — Т-с-с… Тише милая, нам нельзя так сильно шуметь. Мои движения ускоряются, крылья Вики уже начинают подрагивать, а нежное тело замирает, и уже через несколько секунд она выкрикивает мое имя, все еще зажав во рту мою руку. Через несколько секунд и я присоединяюсь к ней, будто одурманенный. Она — идеальный наркотик. — Посмотри на меня, — выдыхаю я. Она ловит мой взгляд, и я готов. Я наполняю ее, и ее тело расслабляется; мы оба не можем отдышаться. Сняв презерватив и выкинув его в мусорную корзину рядом с кроватью, я устало опускаюсь на мягкие простыни. Когда я наклоняюсь, чтобы перекатиться в сторону, она хватает меня за руку и останавливает. Я улыбаюсь и замираю, уперевшись локтями, чтобы не так сильно давить на нее своим телом. Вики гладит меня по щеке, водит подушечкой большого пальца по моей влажной коже. — Я люблю тебя, Люци, — тихо говорит она. — Я люблю тебя, Вик, — отвечаю я и кладу голову ей на грудь. Чувствую неспешное дыхание, понимаю, что мои веки тяжелеют, и я засыпаю под ровный ритм ее сердца.