Волчьи пряности

      -Сколько он будет спать? - Юлиан сидел в большом кресле, наблюдая за тем, как чародейка водила правой рукой над его отцом, и что-то шепча себе под нос. Трисс находилась в Нильфгаарде уже третий день, и выходила из покоев альфы только ночью, с ее слов омега понял, что болезнь сильно охватила тело Эмгыра, еще немного и он бы умер ближе к осени. -Неделю, не меньше, организм должен окрепнуть, - чародейка быстро отстранилась от кровати, подходя к своей сумке, и достала из нее небольшой пузырек с серой жидкостью. -Пока он в лечебном сне, давайте ему две капли, если больше, то он умрет. -Ты уезжаешь? - император поднялся на ноги и забрал пузырек из стройных пальцев, осматривая его, жидкость слабо переливалась при свете свечи. -Я должна вернуться в Боклер, все что было возможно, я сделала, - Трисс повернулась к Юлиану, слабо улыбнувшись ему. -Вы их знаете? -Кого? - Лютик, с вопросом в глазах, посмотрел на девушку, сжимая пальцами пузырек. -Нет, никого.. - чародейка поклонилась Юлиану. -Была рада помочь император, но мне пора. После девушка покинула покои, а Юлиан обдумывал ее вопрос, про кого она спрашивала и что вообще от него скрыла, может девушка имела в виду тех мужчин, которые были в Боклере, возле лавки. Еще омегу не отпускала мысль, что он сделал белоголовому больно, его кровь и порез до сих пор стояли перед глазами Лютика, что это за магия странная была.       Юлиан поставил пузырек на столик, возле кровати отца, и погладил его по волосам, тяжело вздыхая. Он мог потерять его, если бы задержался в Туссенте или не нашел чародейку, она не врала о своих способностях, и даже справилась за пару дней, хотя рано было еще радоваться. Еще император заметил странное поведение Кагыра, после поездки в Боклер он сильно изменился, и все чаще бросал взгляд на Юлиана, хорошо что он не часто появлялся перед омегой, а то Лютик бы точно сошел с ума, только этого не хватало. Омега и сам заметил - он начал пахнуть сильнее обычного, но Лютик даже не думал, что такая мелочь могла запудрить рыцарю мозги.

***

      Геральт скинул с себя руки братьев, которые привели его к дому отца, всю дорогу они молчали, отворачиваясь от Геральта, но и сам белоголовый не имел особо желания что-то им объяснять, он поступил так, как посчитал нужным. Пальцы левой руки коснулись глаза, он не переставал ныть, принося неприятную боль. Геральт осторожно потрогал свой порез, вспоминая испуганные голубые глаза омеги, откуда он вообще там взялся, после последней встречи Геральт пообещал себе, что больше не будет пересекаться с ним. У них разные пути, но судьба их специально продолжала сплетать между собой, и вот белоголовый нарушил самое главное правило. -Геральт, - уже немолодой мужчина подошел к нему, отодвигая его руку от лица, и осматривая порез. -Как это произошло? Геральт промолчал, отводя взгляд в сторону, ему нечего было сказать, и он не знал как оправдать себя, но отец понял его, даже без слов, отходя от Волка, и тяжело вздыхая. Одна его ладонь сжалась в кулак, а после он ударил по дереву, которое треснуло от сильного удара. -Влюбиться в человека.. Как ты мог? - мужчина прорычал, хватая сына за грудки, и встряхивая его. -Как ты мог я спрашиваю?! -Мне надоело жить по правилам отец, - Геральт оттолкнул от себя мужчину, отходя от братьев, которые встали на его защиту. -И больше не смогу жить среди вас. -Что ты говоришь такое? - мужчина скривился от слов Геральта, наблюдая как белоголовый отходил все дальше. -Прощайте. - Геральт, приняв облик волка, убежал из деревни, оставляя ее, стаю и семью в прошлом. Теперь он один и будет сам решать, что ему делать со своей, волчьей, жизнью, скрываясь среди людей, которые опаснее любого хищника. Отец и братья его никогда не простят, но Геральт и не думал возвращаться обратно.

***

      Резня в Цинтре наступила так же внезапно, как и появление нового императора на троне, столица государства была почти полностью сожжена и разграблена. Война длилась несколько лет, но в итоге королева Калантэ и почти вся знать, составлявшая элиту, были уничтожены. Потеряв свою независимость, это княжество, несмотря на яростное сопротивление, все же было захвачено Нильфгаардом, и Юлиан решил превратить Цинтру в обычную провинцию, передавая ее правление в руки наместника. Отец конечно гордился своим сыном, и всегда верил, что этот день наступит, благодаря ему. Эмгыр ни ногой не лез в правление Юлиана, скрываясь от любопытных глаз, и много времени проводил в библиотеке, но иногда омега приходил к нему за советом, на что альфа только ухмылялся, отправляя его прочь. Он должен был сам учиться, думать, принимая мудрые решения, от которых будет зависеть будущее Нильфгаарда. Лютик не обижался на такое поведение отца, справляясь с трудностями, и даже с легкостью.       Очередным зимним вечером, Юлиан зашел в большую библиотеку, проходя мимо полок, где стояло куча старых книг и карт. Заметив свет огня, он пошел на него, и наткнулся на отца, который сидел за столом, перечитывая очередную книгу. -Ты начал много читать, неужели на тебя так болезнь повлияла, - Лютик усмехнулся и присел напротив альфы, обдавая его своим ароматом лесных ягод, у него на днях началась течка и он уже устал ее глушить различными отварами, которые приносили ему целители. -Так и думал, что найду тебя здесь. -Иногда полезно прочитать книгу от корки до корки, - Эмгыр ухмылялся в ответ, осматривая сына перед собой, черты лица Юлиана изменились, а взгляд стал более острым и так же прожигал насквозь. -Юлиан, ты мне напоминаешь меня в молодости. -Разве это плохо? - омега положил руки перед собой, смотря на бутылку красного вина, которую недавно привезли из Туссента - подарок Генриетты. -Нет же, держи эту маску до конца, и осанку прямо при любых обстоятельствах, - Эмгыр взял бутылку и налил во второй бокал, подвинув его к сыну. -Я хотел с тобой поговорить и вот выпала у тебя свободная минута. -О чем интересно? - Юлиан отпил из бокала алую жидкость. Вино было хорошее, что могло не радовать императора, а Анна знала толк в нем, такое не отнимешь. -Тебе уже тридцать, не пора ли.. Эм, - альфа старался подобрать правильные слова, чтобы не разозлить ими сына, он знал, как Юлиан к этому относился и реагировал, но ведь омега становился старше. -Я.. -Родить? Ты про это? - Лютик вздохнул, сжав ножку бокала, и кусая свою нижнюю губу. -К чему такая спешка? Я еще не готов к детям, но без внуков не останешься, ты не волнуйся. -Не во мне дело, а в тебе. У тебя разве не было мыслей, что будет после тебя, и кому ты оставишь трон? - Эмгыр постукивал пальцами по столу, наблюдая за Юлианом, который задумался после слов отца. -У меня еще есть время. - Лютик выпил полностью выпил вино из бокала, поставив его тихо на стол. Какие дети, когда за окном шла очередная война, и в этот раз Юлиан в ней не виноват, но участвовать в этом император точно не имел никакого желания. -После тридцати родить омеге сложно, - альфа поднялся и взял свою книгу, уходя к полкам, и ставя ее на место. -В книге прочитал, случайно наткнулся. -Отец, прекращай, - Юлиан поднялся следом и подошел сзади к отцу. -И не читай больше такие книги. -Хорошо, - Эмгыр посмеялся, осматривая другую полку, к ней он еще не прикасался. -Тут даже жизни не хватит перечитать все, и зачем я коллекционировал их, не пойму. -Настало их время, для этого и собирал.. - Лютик улыбнулся и похлопал отца по плечу, но быстро убрал руку, когда дверь библиотеки громко хлопнула. -Император! - к ним побежал запыхавшийся слуга, поклонившись, он сжал свою серую рубаху пальцами. -В ваших покоях кто-то был.. -И что? - перебил Юлиан слугу, нахмурившись, из-за чего слуга весь сжался. -Продолжай! -Все перевернуто и фамильная драгоценность пропала - брошь. - мужчина отошел к самой стене, склонив голову еще ниже. -Да как вы посмели проглядеть?! Где была стража? - император ударил по полке с книгами и слугу передернуло с головы до ног, он очень боялся гнева своего повелителя. -Ничего не знаю, клянусь, стража была у покоев, они тоже не знают как такое могло произойти. Только пощадите. - мужчина упал на колени перед Юлианом, пальцы только сильнее сжали серую ткань. -Сволочи! - омега развернулся и покинул библиотеку, хлопнув дверью, а слуга быстро выбежал за ним. -Если узнаю, что это ваших рук дело, всех повешу, до единого!